Больным на лёд запрещено!

      Сегодняшнее утро превратилось в ад. Похоже, я заболела. Вообще спортсмены редко болеют. Но метко. В Москве мама говорила, что с занятиями фигурным катанием я не должна совмещать болезни. Следовательно, я должна была вынуждена болеть на ногах. Когда я успела загрипповать? Неужели, простая вечерняя прогулка по Грассии вчера решила подсолить мне? Как же меня подмывает не пойти на тренировку, лечь обратно и уснуть, но, увы, Хонда, с самой серьёзно миной сообщил мне, что единственная причина моего отгула — смерть. Если я мыслю, то вроде я жива, хотя чувствую себя противоположностью. Поэтому я, с отключенными мозгами, решила забить на температуру (а она точно была), озноб и боль в горле и попереться на каток.       Когда я собралась выходить, путь мне преградила Настя:       — И куда ты, больная, собралась? — по её интонации не было понятно, оскорбление ли это, или всё-таки забота. — Я тебя не отпущу.       — Да, да, окей, — интересно, не заметила ли она подвоха, слишком быстро я согласилась. Кажется она сейчас раскроет мой обман, и я никуда не пойду.       — Настя, иди сюда, — позвала её со столовой госпожа Белла. Как же вовремя, Судьба. Настя, покосившись на меня, всё же ушла. А я быстро обула уже снявшие под настоятельным взглядом кроссовки, надела наспех куртку и выскочила за дверь. Буду надеяться, что я успею позаниматься до того, как Настя настучит Хонде.       На улице меня обдало холодом. Не выдержав, я чихнула и закашлялась. Классное начало декабря, обожаю зиму.       Уже придя на каток, я переоделась и уже была готова ступить на лёд. Но мне опять преградили путь, на этот раз хмурый Хонда, и на этот раз мне уже не отвертеться.       — И тебе доброе утро, — я так элегантно прошла мимо него, ну прямо королева.       — Ты что здесь забыла, нездоровая моя? — меня крепко схватили за руку, круша все мои попытки побега. — Мне мёртвые тела тут не нужны. Марш домой.       Так вот почему он говорил мёртвой не приходить. Ему трупы некуда девать. Я-то думала он их под льдом мурует.       — Я здорова, чувствую себя прекрасно, — нагло вру и тут же выдаю себя, чихая.       — Я сказал, иди домой, Алина, — Хонда хмурился ещё больше, скоро у него лопнет терпение.       Я проигнорировала предупреждение, подтверждая, что у меня частенько отключаются мозги, а вместе с ними инстинкт самосохранения. Вырвала руку у Хонды и сделала шаг к заветному льду.       — Больным на лёд запрещено! — рявкнул Хонда, как обычно сложив руки на груди. Если он про мою тупость, то мне нельзя было на него с рождения. — Ты вынуждаешь написать мне этот слоган тебе на лбу.       — Я не болею, это временная реакция на стрессовую ситуацию, — буркнула я. Кому я лапшу на уши вешаю? Вон, как у этого индюка брови поднялись. Сейчас меня прибьёт, я его уже изрядно достала. — У меня от тебя стресс.       Я сейчас умру от смеха, его поднявшиеся брови поднялись так, что казалось улетят в потолок. Но вместо смеха из меня вырвался кашель. Сухой, неприятный, мучительный.       — Стресс у тебя значит, — его интонация ничего хорошего не предвещала. — Дома сидеть надо было, спать, есть и лечиться.       И как схватит за руку, и как потащит к себе в кабинет. Попытки вырваться увенчались тем, что мою руку сжали так, что казалось она сейчас сломается пополам, и щедро наградили своим королевским хмурым взглядом. Ну, Настя, всё-таки успела доложить. Предательница.       Меня усадили в кресло, будто я сама не могла ходить. Хонда мельком поставил чайник и уселся напротив.       — Не смотри на меня так, — испуганно сказала я.       — Как на тебя не смотреть? Уточни.       — Ты словно хочешь меня убить.       — Что правда, то правда, — я знала, я чувствовала. — Не могу на тебя так не смотреть. У меня от тебя стресс.       Моими фразами говорит, индюк напыщенный.       — Ты обиделся, что ли? — как-то чайник долго закипает. Скорее сейчас закипит Хонда. Его кровь будет считаться за чай?       — Алина, зачем ты пришла? — эй, мой вопрос проигнорировали. Без проблем, я тоже так умею.       — Хочешь анекдот? Самые высокие оценки за артистичность получил китайский фигурист, который надел коньки лезвиями вовнутрь, — как по мне самый смешной анекдот.       Хонда встал, подошёл ко мне, пощупал мой лоб.       — У тебя от температуры бред начался, — с самым серьёзным видом врача констатировал он. Будто раньше не догадался.       Наконец закипел чайник. Хонда заварил какой-то порошок и протянул мне:              — Пей.       — Не буду, — я вспомнила домовёнка Кузю и его «Это я не ем, я не козёл». — Вдруг там яд. Что выбрал: мышьяк, цианид калия, аматоксин? Или всё в комбо смешал?       — Жаль, так хотелось тебя отравить, — с грустью в голосе сказал Хонда. — Хотя лучше я тебя потом придушу. Теперь без шуток, пей.       — Я не пью кипяток.       — Придётся. Я не бариста, чтобы регулировать температуру.       Мне буквально всучили кружку и стали непрерывно смотреть. Если я попаду в ад, то в мой котёл будет заполнен кучей лиц маленьких Хонд. Делать нечего, я выпила. После напитка начало клонить в сон. Так и знала, он что-то туда подсыпает. Я ждала злобного хохота, но со стороны только вздохнули и крепко притянули к себе. Так тепло, Господи, Хонда, я таю.       — Спи, Алина. Жалко я не могу тебя придушить, ибо очень сильно люблю, — ого, вот это расчувствовался.       Но сон как рукой сняло. Захотелось попрыгать, лечь на лёд и засмеяться. А потом опять уснуть. Я не понимаю. Походу это стресс. Просим Настю скинуться нам на психолога, а лучше сразу на психиатра…