Мысли и слезы.

Интересно, каково это, когда переступаешь через себя, дабы помочь человеку? Жертвуешь своим временем ради него, помогаешь и слушаешь глупости и проблемы, а в ответ ничего. Да, он любит так, как тебя бы не любил никто, делает для тебя все, даже меняет себя, но все равно это не то. Татищев красив, если так посмотреть, но сердце не лежит к нему, а душа с каждым днём потухает. А Анне и представлять не надо, она живёт в этом кошмаре три месяца. Юра все готов ради нее на все. Черными глазами смотрит ласково. Руками прикасаться боится, словно сломает хрупкую девушку, что так звонко смеётся с шуток, выглядит как святая. Для него она идеально. Камской хочется петь, специально под нее подбирая песню. Вот и сейчас, в тихой комнате Татищева, где стоит ещё советская мебель, а на полу старый ковер, не горит свет, только от фонаря на улице, Юра напевает что-то под нос, чтобы только Аня услышала. Текст так знаком, как будто всю жизнь только эту песню и слушает. В такой атмосфере она вовсе не спокойна, наоборот, угнетающая, словно Татищев так и хочет утопить девушку в своей печали, хотя, это проявляется не только в пение. Анна чувствует это напряжение, а ещё вибрации от голоса, ведь он лежит на её коленках, пока тонкие пальцы с маникюром перебирают черные локоны. —... Лучей твоих неясной силою, вся жизнь моя озарена, умру ли я...ты над могилою...гори, сияй, моя звезда... — до конца песню не допевает, обрывается на тяжёлый вздох, и вот тут дыхание останавливается у Ани. Она знает, что сейчас будет. — Ань, я был у врача вчера, — ему требуется пауза, чтобы понять, слушают ли его или нет, а Анюта слушает — он сказал, что я иду на поправку, но я ему не верю. Около больницы снова капли крови. Моей крови, Анют. Я не понимаю, почему именно я? Чем я заслужил такое?... У меня ведь все в гору пошло, ты пришла ко мне, словно звезда волшебная, излечила, а после все снова сломалось. Сегодня лёгкие болят сильнее обычного, может быть Павел Сергеевич соврал? Я не знаю. Я постепенно умираю, снова... —Юра... Юрочка, хватит, я тебя прошу... — Ане тяжело. Просто тяжело слушать это из раза в раз, но отвечать совету парню, что все будет хорошо, светить ему яркой звездой, но сейчас она не может. Руки не останавливаются, но по щекам стекают слезы, капая на скулы затихшего Юры. Брюнет неизменен, он просто не может отпустить свою смерть и затягивает Анну с собой, в вечное горе и мысли, не даёт расслабиться. Рыжеволосая прекрасно понимает, что ему тяжело, что Татищев только месяц назад начал доверять ей в полной мере, но Аня разве должна терпеть? Кто-то скажет, что да, она ведь его девушка. Вот только встречаться она начала с ним, чтобы Юра отстал, забыл и понял, что не любил, а бросать его сейчас будет как-то не по-людски. Остаётся лишь терпеть эти объятия умирающего, доводя его до конца. Быть может он вылечится, но в это не верит даже Анна. Яркая звезда тухнет на глазах вместе с ночью, что должно быть наоборот. А пока он гладит девушку по спине, успокаивает в этой темной комнате, пытаясь убедить ее или себя в лучшем исходе. Гори, гори, моя звезда. Звезда любви приветная. Ты у меня одна заветная, Другой не будет никогда. Ты у меня одна заветная, Другой не будет никогда.