Я не позволю другому забрать тебя

      Эхо грозного хлопка двери пронеслось по просторам комнаты, разбудив тишину, напоминая раскалённый клинок, рассекающий воздух. Картины, отображающие величественный пантеон богов, мгновенно рухнули на пол, словно свидетели непокорности, падшие в бесплодную землю.       Взгляд Рама, пронизанный мгновенным всплеском ярости, остановился на разбитых рамах. В них он видел отражение своей собственной разломленной души — расколотый на осколки образ того, что когда-то казалось непоколебимым.       А мечты — однажды целостные, теперь, как подбитые птицы, лежали в руинах его надежд.       В воздухе, что был насыщен мучительной тяжестью, до сих пор витал её парфюм, словно сладкая мелодия, звучащая в пустоте. Ноты свежести проникали сквозь боль, создавая иллюзию спокойствия. Шлейф этого аромата оседал на рецепторах, лёгкими прикосновениями печального воспоминания, неспешно напоминая о том, что было.       Мужчина направил свой взгляд на книжный стеллаж, где всего час назад простиралась нежная кожа Деви под его поцелуями. Она была как запретный плод, слишком приятной на вкус, слишком горячей, и до ужаса желанной. Рам прикрыл глаза, словно пытаясь снова почувствовать её прикосновение, вновь нарисовать в уме её образ.       Это успокаивало его. Даже находясь не рядом, Дивия могла подарить ему то желанное спокойствие, которого он был лишён.       Но отношения их нельзя было назвать спокойными, как зеркало гладкой водной глади. Скорее, они напоминали лёд, студёный и безжалостный, внутри которого бушевало адское пламя.       Это был танец на грани, где каждый взгляд, метался между притяжением и отталкиванием. В их отношениях мерцала энергия самого Нарака, пламя которого становилось вихрем, поражающим их души. Даже в тишине, ощущалась эта агония, как звуки внутренней борьбы, создавая дивный, но опасный пейзаж чувств.       Рам подошёл ближе, скидывая ненавистные книги с полки. Если бы только он знал, что тот поцелуй, который изначально казался чем-то незамысловатым, мог стать несказанным финалом для них обоих. В этот момент мужчина с готовностью отбросил бы весь мир, лишь бы не отпускать Деви. Он прижимал бы её близко к себе, утопал в мягкости её волос, слушая обрывистое дыхание.       И когда эта девчонка стала ему настолько важна? Наверное после того, как он нашёл её после пожара, совершенно напуганную перед собственной судьбой. Её глаза отражали не только утрату, но и беспощадную жестокость несправедливого мира.       Пять лет. Все эти годы Рам смотрел на неё, пытаясь совладать с собой, но сорвался, показывая истинные чувства. Будто подземный ручей, который молчал, внезапно вырвался наружу, разбивая твёрдую почву его сдержанности.       Он покинул эту комнату, насыщенный счастьем, её вкус ещё ласково крепился к его губам. Но когда вернулся, он был как раздробленный мозаичный образец, где крошечные фрагменты счастья разлетелись в хрупкой ткани времени.       Эта комната стала свидетельницей мгновений радости, но возвращение в реальность оставило его душу обломками.       Новость о том, что лорд выразил желание взять в жёны именно Деви, оказалась для Рама как удар молнии. В этот момент земля ушла из-под ног, он почувствовал, как твёрдые основы его мира рухнули.       Горькая правда, словно яд, впиталась в каждую клетку его существа. Деви, которая была олицетворением его спокойствия и надежды, теперь висела на волоске, связанная неизбежностью, которую он не мог изменить.       Мужчина сел на кровать, срывая повязку с глаза и зарываясь длинными пальцами в свои волосы. Ему было больно. Впервые Рам Дубей ощущал себя настолько беспомощным.

***

Несколько дней спустя. Резиденция Шарма.       Внутренний гнев Рама разгорался, будто раскаленное золото, льющееся по его венам, поджигал каждую клетку тела. Кристиан же сидел неподвижно, перекинув ногу на ногу. На его губах застыла маска притворной усмешки, а светлые глаза сузились.       И Дубей был готов поклясться, что ещё немного и он выпустит на него всех самых тёмных бхутов, лишь бы не видеть этого мужчину рядом с Деви.       Рам, встречаясь взглядом с девушкой, обнаружил в её глазах отражение страха и безысходности. Та же тень трагедии, что и в тот момент, только теперь в них не танцевал огонь горящей резиденции. Вместо этого мерцал облик англичанина, словно привидение прошлого.       Для Дивии этот брак был подобен смерти, как последний приговор, вынесенный перед неизбежным.       Зверь зарычал, как только де Клер ослабил свою хватку. Дубей ответил усмешкой, чувствуя, что лорд стремился продемонстрировать своё превосходство. Ведь отлично знал, что тигр — это не просто хищник или животное, а символ власти. Его власти.       Он сжал пальцы в кулаки, словно пытаясь запереть в них невидимую тревогу, собрав губы в тонкую линию. Гудение висков стало зловещим симфоническим фоном, и Рам ощущал, как терял контроль над собственными эмоциями.       — Не надо, — тихо, чтобы услышал лишь он один, прошептал Радж, — ты всё испортишь.       Но слова брата попросту скользнули мимо, не оказав видимого воздействия. Мужчина лишь сильнее сомкнул руки, готовый сорваться, но старший Дубей крепко сжал ткань шервани на внутренней стороне его предплечья.       Сквозь зубы Рам выдохнул, грубо откидывая руку Раджа, а затем решительно вышел. Уверенный, что Деви следила за ним, он чувствовал этот взгляд, но больше не мог находиться внутри, ибо сердце его разрывалось.       Он ненавидел всё это. Видию и Раджа за то, что они превратили Дивию в живую шахматную фигуру. Ненавидел Камала за разрешение на этот чёртов брак. Но больше всех — себя.       Какой толк во власти ведающего, если она становилась бесполезной в нынешних реалиях? Был ли смысл быть избранным самой богиней, когда руки сковывались цепью?       Рам со всей силой пнул высокую клумбу, которая украшала сад резиденции Шарма. Он чувствовал, как гнев внутри него нарастал, напоминая бурю, грозящую сорвать все оковы. Кончики его пальцев горели, и спустя пару секунд из-под зелёных травинок начали выползать тени.       Сначала их мерзкие руки, от которых даже самые яркие и красивые цветы покрылись едва заметным инеем, теряя былые краски. А после — глаза, испещрённые красной яростью, становились источником замороженной злобы, распространяя холод вокруг.       — Рам, — мужской голос заставил выпрямиться. Дубей мгновенно взял контроль над своим разумом, — что ты делаешь?       Рита-Шива, как всегда, был спокоен. Равнодушный, отстранённый и лишённый этих человеческих эмоций. Мирный наблюдатель. Сейчас мужчина завидовал ему.       — Ничего.       — Как семейному брахману, тебе стоит быть менее эмоциональным, — аватар мягко положил ладонь на плечо Дубея, едва заметно улыбаясь. — Я не узнаю тебя.       Он и сам себя не узнавал.       Рэйтан улыбнулся, поднимая взгляд к бескрайнему небу. Солнечные лучи, словно золотые нити, мерцали в его глазах, ослепляя и обрамляя лицо лёгким сиянием. Тёплый ветерок ласково касался его кожи, оставляя после себя невидимые следы.       — Это не обязательно должна быть Деви, — сухо произнёс Дубей.       — Это её судьба.       Рам покачал головой, тяжёлый вздох вырвался из его груди.       — Разве? — его глаза встретились с тёмными радужками Рэйтана. — Ты и сам знаешь, что никакая это не судьба, а простая прихоть. Махадеви не прошептала мне ни единого слова. Дивия — не товар, который можно продать за власть. Это несправедливо.       Рита-Шива молчал несколько секунд, затем сделал пару неторопливых шагов, стремясь вернуться в свою обитель.       — Несправедливо… — он обернулся, приподнимая уголки своих ярких губ, эстетика которых великолепно контрастировала с бледностью кожи, — или ты просто не хочешь, чтобы Деви досталась ему?       Естественно, он не хотел этого. Всем своим нутром, каждой клеточкой тела. От одной мысли о том, что девушка свяжет свою жизнь с другим мужчиной, его охватывала дрожь. Рам боролся с искушением, что таила в себе переменная пляска судьбы.       — Над покорным судьба издевается, а непокорный судьбу ведёт, — добавил аватар, и вдруг, как эфирный отзвук фантомного мира, исчез, не оставив за собой ни малейшего следа своего существования.

***

Вечер, резиденция Шарма.       В затемнённых коридорах резиденции несколько служанок суетливо пытались остановить мужчину, всячески отгораживая его от нужной двери.       — Господин Дубей, — решилась наконец-то заговорить одна из них, — не подобает юной госпоже так поздно видеться с вами.       Рам, встретив взгляд девушки, кинул на неё раздраженный взгляд, и она тут же замолкла, опустив голову. Дверь кабинета под его касанием, медленно раскрылась, и он вошел внутрь. Дивия подняла голову, её глаза расширились от неожиданности.       — Дубей? — почти крикнула она, приближаясь к Раму.       Он плавно повернул ключ в замочной скважине, будто этим жестом создавал непроницаемую грань, отделяющую их от взглядов внешнего мира. Лёгкий вздох, как шёпот ветра, сорвался с его губ, перед тем как мужчина с решительностью взглянул на Деви.       Её глаза были красными от слёз, которых, знал мужчина, было предостаточно за последние несколько дней. От утренней роскошной причёски практически ничего не осталось. Густые пряди, словно шлейф печали, спадали на тонкие ключицы, и Рам обвёл их взглядом, сглатывая.       На письменном столе были разбросаны листы, исписанные вдоль и поперёк. Она занималась делами даже будучи в таком подвешенном состоянии, каждое перо, вдавливаемое в бумагу, было не только записью на листах, но и попыткой удержаться в этом мире, где стройность строк могла заменить хаос мыслей, обрушившихся на неё.       — Ты не выйдешь замуж за лорда, — грозно и решительно сказал Рам. И впервые за долгое время в их диалоге не проскальзывала ирония.       Деви смотрела на него, и мужчина заметил, как в уголке её левого глаза скопилась прозрачная жидкость. Но девушка быстро прикрыла веки, желая скрыть слабость. А после шагнула к небольшому балкончику, пытаясь утаить свои эмоции под открытым небесным сводом.       — Если ты вновь решил пошутить, — она сжала кулаки, кусая губы, — то уходи, Рам.       Но Дубей не сдвинулся с места, оглядывая фигуру девушки, которую в данный момент обрамлял мягкий свет луны. Её очертания казались словно вырезанными из ночного воздуха, и каждый контур был пропитан печалью, как если бы луна сама сложила вокруг неё свой собственный покров боли.       Деви злилась, и у неё было на это право. Рам слишком долго медлил, прежде чем решился на всё, что задумал. Сначала он оставил её одну с кучкой дюжины, которые как один твердили о том, чтобы юная Шарма согласилась на брак. А после и вовсе с лордом, с мужчиной, которого девушка презирала всем сердцем.       Её негодование касалось не только его бездействия, но и того, что он позволил этим событиям раскрутиться в сложный плетень обстоятельств, где они были двумя узниками.       Он приблизился к ней, замирая всего в паре сантиметров от её спины. Рука плавно скользнула по женской талии, находя открытые участки кожи. Дивия вздрогнула, выпрямляясь, и мужчина увидел, как едва заметные белые волоски встали дыбом на задней стороне её шеи.       — Прости, — прошептал он, полностью обхватив тонкую талию, задерживая ладонь на её животе, — прости, что оставил одну. — Рам уткнулся своим носом в волосы Деви, вдыхая сладкий аромат. — Прости, что пришёл только сейчас.       Его слова звучали тихо, немного успокаивая расшатанный женский разум. Рам коснулся её уха, слабо выдыхая прямо в мочку. Она вновь вздрогнула, и грустная улыбка накрыла его губы.       Это до ужаса притягивало. Дивия казалась такой сильной, словно каменная стена, которую, чтобы сломать, пришлось бы очень постараться. Но в его руках она таяла как лёд, ведь он был тем самым бушующим пламенем.       Мужчина рисовал неизвестные узоры указательным пальцем на её животе, прижимая Деви ближе к себе, ощущая, как острые лопатки задевали грудную клетку. Вторая его рука перекинула густые пряди волос через плечо, оголяя шею. И Рам, не думая, коснулся её губами, прямо как тогда в его комнате.       — Де Клер пришёл в мой дом с этим свадебным подарком, — она скинула с себя его руки, разворачиваясь. — Всё решено, Рам. Так решила дюжина, даже Камал дал согласие…       Девушка вздернула подбородок с изысканной гордостью, словно бросая вызов миру, но в глазах отразилась печаль, он знал — в душе Деви, как и в его собственной, царило разрушение.       — Но не ты, — произнес Дубей, обрамив её подбородок ладонью, — никто не спросил, хочешь ли ты.       Шарма покачала головой, на её лице читалась отчаянная решимость смириться с неизбежностью, сдаться, доверившись капризам судьбы. Но Рам не мог сдаться.       — Какая разница, чего я хочу? — она начинала злиться. Брови сомкнулись, а морщинка между ними лишь подчёркивала её решимость. — Разве у меня был когда-нибудь выбор? Судьба забирает своё, пять лет назад именно я должна была стать женой лорда, а не Рати. И ты отлично об этом знаешь. Поэтому уходи, всё хватит!       Дивия с силой толкнула мужчину, желая как можно скорее остаться в одиночестве, но Дубей задержал её. Рам чуть надавил на плечо девушки, заставляя посмотреть на него. В темноте их взгляды встретились, словно две звезды, вспыхнувшие в ночном небе, и в этом мгновении казалось, что мир замедлил свой бег, чтобы удержать в своих объятиях их неразрывные судьбы.       — У тебя есть выбор, — прозвучал его голос, а слова, обжигая холодом, проникли сквозь пространство, затрагивая тела обоих. — Ты можешь выйти замуж за меня. Твой дядя не сможет тягаться с Дубеями, — Рам смотрел на девушку, видя, как в её глазах начинала мерцать крошечная искорка надежды. — Я не позволю другому забрать тебя, Деви.       Будь они в иной ситуации, он раскроил бы свою душу, признавшись в чувствах так, как она заслуживала. Однако неумолимая реальность, как стальные оковы, связывала их, лишая драгоценного времени.       Несколько безмолвных секунд казались вечностью. Яркий свет согласия вспыхнул в её глазах, окрасив их в более светлые оттенки голубого. Мужчина вздохнул, будто освобождая долгие мгновения напряжения, и тогда его губы накрыли её своим тёплым поцелуем.       Это было жадно, словно он владел ею, и в этот момент страсть пронизывала каждую его вену. Девушка в ответ приоткрыла рот, вцепившись в ткань его лёгкой курты, будто боялась потерять.       В этом поцелуе смешалось давнее желание, граничащее со спокойствием. Исследуя каждый контур, Дубей нежно обвёл языком её горячие губы. Он целовал Дивию так, как давно хотел, сначала медленно, а затем ускорялся, улавливая тихие женские стоны.       Рам почувствовал, как тонкая рука Деви зарылась в его волосах, мягко царапая ногтями кожу головы. Он горел изнутри. Мечта, которая на протяжении пяти лет сидела внутри, в один миг стала явью, и это сносило ему голову.       — А дюжина? — произнесла Шарма с лёгкой тенью сомнения в голосе. — Видия и Радж не будут в восторге от нашего союза, а лорд — так просто не отступит.       Дубей криво улыбнулся, и в тот момент стёрлась вся та доброта, что ему щедро дарила Дивия. Перед его взором воскресли образы людей, перечисленных девушкой, и словно вихрь, они развеяли теплоту, оставив лишь холод тени на его серьёзном лице.       — Де Клер, прежде всего, человек, — прозвучало с увлечением из уст Рама, его взгляд встретился с Деви, и в тот миг глаза стали источником мерцающего света. — Какой нормальный человек, в своём здравом уме, спокойно примет существование божественного?       Никакой.       — Ты… — Шарма взглянула с изумлением, прикрыв рот рукой, словно пытаясь сдержать волнение. — Ты хочешь напугать губернатора Бенгалии?       Рам быстро кивнул, подтверждая, и затем, как тень, сделал шаг назад, пытаясь уклониться от настойчивого взора девушки. И теперь в темноте его силуэт стал контуром гарантированного финала.       — Это будет мой грех, Деви, — он выдохнул, — не твой.       Какая судьба всё-таки странная. Люди наиболее грешны тогда, когда слишком благодетельствовали другим. Дубей опустил глаза, и Дивия, словно чувствуя каждую тень его души, заметила, как губы его дернулись, будто он провёл острым кинжалом по тонкой коже.       Но мужчина знал, что поступал правильно. Ему надоело просто наблюдать. В его руках была власть над судьбой, и Рам осознавал, что может направить поток событий в пользу той, которую он столь страстно желал. Хоть и с помощью тёмного, мерзкого способа, но он был готов заплатить эту цену за возможность изменить ход своей и её жизни.       Деви аккуратно коснулась его ладоней, переплетая пальцы. Они были холодными, и от этого по всему мужскому телу пробежали мурашки. Она склонила голову набок, улыбаясь, словно рассыпая светлые лучи нежности. Затем поднялась на носочки, оставляя еле заметный поцелуй на его подбородке, как невидимый след в мире их чувств.       — Тогда забери его подарок, — девушка прикусила нижнюю губу, будто удерживая в себе момент сокровенных мыслей, но всё же прошептала. — И не уходи сегодня, пожалуйста.       От нежного прикосновение руки Деви Рам замер, чувствуя, как её лёгкость плавно скользит по его ключицам. Поочередно, каждая пуговица, замедляя движение, становилась свидетельством возрастающего напряжения.       Она шумно выдохнула и схватила ткань курты. Пальцы цеплялись за неё, и с волнующей решимостью девушка потянула её на себя. В этот момент Дубей не мог устоять, приближаясь под магнетическим влиянием.       Деви остановилась в паре сантиметрах от его лица, и мужчина почувствовал её дыхание на своей коже.       — Знаешь, — произнесла Шарма, облизывая свою нижнюю губу, наслаждаясь запретным вкусом. Её тихое хихиканье рассекло в воздух, — не только ты можешь обвести меня вокруг пальца.       Дивия отстранилась, даря обстановке изысканную паузу, и с удовлетворённой улыбкой пленительно посмотрела на Рама. В ответ на её действия он лишь опустил взгляд, качнув головой, понимая, что полностью поддался чарам момента.       — Ракшаси, — тихо прошептал мужчина и резко прижал Деви к себе, надавливая рукой на спину, заставляя её выгнуться, — хорошее ты время выбрала для игр, но что если в этот раз я не буду играть?       Он понимал, что тщетно продолжать этот акт, притворяясь и обманывая самого себя. В конце концов, прошлый раз ясно дал понять Раму, что всё что они чувствовали друг к другу — взаимно.       Дубей выгнул бровь, приподнимая уголки губ с загадочной улыбкой. Дивия распахнула глаза, вновь взирая на него своим невинным взглядом. Мужчина, с лёгкой ноткой властности, убрал пряди волос, чуть приблизившись. С утонченной дерзостью он скользнул кончиком горячего языка по основанию косточки, мимо выемки за ухом.       Деви прикрыла глаза, сильнее вцепившись в мужские плечи. Рам медленно провёл рукой по её прямой спине, проникая сквозь ткань топа. Он ощущал, как она задрожала под его прикосновением, и в ответ на такую реакцию мужчина тяжело выдохнул, словно освобождая напряжения, что витало в воздухе.       Длинные пальцы перебирали выпирающие позвонки, слегка надавливая на каждый из них.       — Или, быть может, мне следует прекратить, госпожа Шарма? — тихо прошептал он, кусая её шею и легко втягивая в себя нежную кожу.       Едва заметный розовый след, оставшийся на её коже от лопнувших капилляров, привлёк внимание Рама. Он прикоснулся к этим следам губами, словно желая загладить вину. Однако в глубине его понимания сквозила истина: Деви не испытывала боли. От осознания своей свободы, от того, что он мог себе позволить так беспрепятственно целовать её, сосуды наполнились горячей кровью.       — Нет, — выдохнула она, вытягивая свою шею, словно жаждущая обнажить её ещё сильнее, — не останавливайся, — в её голосе звучала просьба, наполненная смелостью и огнем желания.       Слова отразились в уголках его сознания, словно эхо, заставляя чувства вырваться наружу окончательно. Рам поднял девушку, и одним лёгким движением, полным страсти, отнёс обратно внутрь кабинета, усаживая на высокий письменный стол.       Дивия сильнее сжала ткань его курты, когда Дубей плавно раздвинул рукой её ноги, располагаясь между ними.       Низ живота пульсировал, и Рам почувствовал, как ткань широких брюк, казалось бы, растягивается под влечением. Их губы вновь соединились в размазанных поцелуях. Мужчина медленно потянул за замочек, освобождая девушку от топа. Его пальцы нашли упругую грудь, дотрагиваясь.       Дивия вскрикнула, опустив лоб на его плечо, волны наслаждения прокатились по её телу. Рам наблюдал за ней, разглядывая розовый румянец на щеках. Он осторожно обхватил большим и указательным пальцем её правый сосок, слегка надавливая, так, чтобы не было больно.       А затем, наклонившись, нежно провёл языком по изгибу между её грудями, оставляя влажный след.       — Ты же осознаешь, что это уже не игра? — прозвучал его голос, хриплый, а во рту осталась пересохшая горечь неизгладимых желаний.       Деви кивнула, и в её глазах, полных вожделения, отражался лишь тусклый свет от свечей. Его губы оставляли поцелуи на плечах, спускаясь ниже, а правая рука скользила вдоль лопаток, ласково придерживая. В какой-то момент Рам остановился, отступив в сторону дивана.       — Иди ко мне, — произнёс он, внимательно следя за реакцией девушки.       Он чувствовал, что Дивия подойдёт, уверенный в том, что не будет противиться, потому что видел, как она желала этого. Шарма, с аккуратностью полагающейся госпоже, спустилась, бросив последний взгляд на помятые документы, оставшиеся на столе. Затем направилась в сторону Дубея, двигаясь медленно, сохраняя зрительный контакт.       Её длинные волосы образовывали чёрную россыпь, закрывая наполовину обнаженное тело, но даже так, он видел, как сильно вздымалась её грудь. В этот момент не было места пошлости — для Рама она была истинно красивой, раскрывающей свою прелесть в полутьме, где существовали только они вдвоём.       — Ляг и положи голову ко мне на колени, — томно произнёс мужчина, замечая, как в глазах Деви множился интерес, и это вызывало у него улыбку. — Хочу показать тебе кое-что.       — Что? — удивленно спросила она.       — Ляг и узнаешь, — Дубей протянул ей ладонь. — Тебе понравится.       Дивия вложила в неё свою кисть, набирая воздуха в лёгкие, и всего через несколько секунд он толкнул её на себя.       Рам ласково убрал волосы с лица, проводя большим пальцем по пухлым губам. Вторая рука легла на плоский живот, медленно спускаясь ниже. Девушка резко выдохнула, когда холодные ладони скользнули по внутренней стороне её бедра, находя нижнее белье.       Ему пришлось стиснуть зубы, чувствуя уже довольно мокрую ткань. Он так часто представлял, как его ладони касались бы самых нежных участков женской кожи. И теперь, когда Деви лежала у него на коленях, совершенно беззащитная, Рам был готов сделать всё, чтобы эта девушка больше никогда не знала грусти.       Он желал видеть её лицо каждый новый день: спокойное, лишённое страха и печали. Хотел, чтобы она извлекала наслаждение из каждого прожитого дня, и чтобы никто из дюжины не осмеливался больше решать за неё её собственную судьбу. В его взгляде маячила решимость создать для неё мир, где её счастье было бы вечным светом.       Пальцы отодвинули в сторону ткань трусиков, легко касаясь горячей кожи. Шарма дернулась, но Дубей удержал её, ласково поглаживая макушку головы. Он не торопился, растягивая момент и неспешно создавая атмосферу, наполненную интимной нежностью. Не хотел делать всё быстро; для него было важно, чтобы Деви чувствовала себя расслабленно.       Найдя клитор, Рам чуть надавил на него, тут же отпуская. Он сделал так несколько раз, наблюдая за девушкой.       Женские веки опустились, а брови слегка нахмурились, однако довольная улыбка на её лице заставила его ускориться. Дубей проник пальцем внутрь, ощущая то, насколько там было тепло. Дивия прикрыла рот ладонью, но он тут же убрал её, целуя тонкие пальчики.       Движения становились интенсивнее, ноги девушки уже давно сжались, и Раму пришлось убрать руку. Она открыла глаза, жалобно смотря на мужчину.       — Расслабься, и я продолжу, — сказал он, очерчивая глазами контуры густых бровей.       И она послушалась, не желая, чтобы Дубей останавливался. Рам добавил второй палец, а большим массировал возбужденный клитор. Её стоны становились громче, пока в конечном итоге Деви не вскрикнула, и мужчина почувствовал, насколько ватным стало её тело.       Он дал ей придти в себя, мягко поглаживая лицо, спускаясь к плечам.       — Мне понравилось, — решительно сказала Шарма, вставая. Но Рам смог уловить в её словах крохотные нотки смущения.       Он поцеловал девушку в лоб, прижимая ближе к себе, и наконец-то ощутил полное спокойствие.

***

Дом Правительства.       Кристиан утопал в мягком свете утренних лучей, что пробивались сквозь полупрозрачные шторы. За массивным письменным столом, выделывая свой путь сквозь лабиринт документов, он ощущал величие и важность своих решений. Роскошная резиденция, вписанная в пульсирующий ритм Калькутты, казалась островком спокойствия.       На лице мужчины расцвела довольная ухмылка, когда воспоминания вчерашнего дня всплыли в его памяти. Подарок госпоже Шарма в виде красного тигра вписался в сценарий, как невероятный кульминационный момент. А тот факт, что это произошло в присутствии влиятельной семьи Дубей, придавал происходящему ещё более изысканное дополнение.       Что стоило одно лишь лицо младшего наследника. Ему нравилось наблюдать за тем, как плотно была зажата челюсть у Рама. Льстило, что власть, наличие которой казалось неотъемлемой частью на их родной земле, таяла, словно песок между пальцами.       — Мой лорд, — волнующим шепотом проговорила Диана и вошла в кабинет, держа в руках изысканную коробку, венчанную традиционными индийскими гирляндами из ярких цветов, — вам передали.       Мужчина слегка схмурил брови, сопровождая свою компаньонку, когда та пыталась поставить на стол загадочную посылку. В тот момент, когда коробка оказалась в его руках, удивление окутало его. Тяжесть груза пробудила долю интриги.       — От кого? — Кристиан вопросительно посмотрел на девушку, но её плечи лишь безразлично поднялись, — можешь идти.       Он смотрел, как фигура Дианы таяла в далеком проходе, затем, в мгновение отрешенности, сбросил ярко-оранжевые цветы. Де Клер расторопно разрезал ленту, и его глаза расширились. Внутри чисто-белой коробки на самом дне лежала голова тигра.       — Знаете, — послышался едва знакомый голос, и стоило Кристиану поднять голову, как он столкнулся взглядом с Рамом, — я ненавижу, когда трогают моё.       По плечам англичанина пробежался лёгкий холодок. Шагнув назад, он заметил, как глаза младшего наследника загорелись огнём невероятной решимости. Уголки его губ приподнялись в зловещем предвкушении, и Рам раскинул руки по обе стороны. В тот же миг комната погрузилась во мрак, а чёткие очертания непонятных теней заполнили пространство.