холодно бывает по-разному

***

база надзирателей угрожающей тенью нависает над пропастью под ней. тьма, окутавшая яму, казалась пугающей бурей, бушевавшей страхом и непониманиями, что царили в организации. почти все игнорировали это. все кроме того, кто в одиночестве прохладного ноябрьского дня бродил по самому низу ямы, доделывая ландшафт. не сказать, что Джаст был полон сил. руки покрылись большим количеством мозолей, пальцы стёрлись почти до крови, глаза болели от постоянной темноты, а голова кружилась из-за назойливых скалковых блоков. они всё время пульсировали под ногами и издавали противные урчащие звуки. демон хотел пойти домой, поспать и обняться с кем-то, кто вряд ли бы согрел его в ноябрьской прохладе, но душа бы согрелась от близости, разливая по венам тепло чужой нежности. очередная яма закончена, Джаст устало приваливается к сланцевой стене, осматривая то, что ему удалось сделать за последние двадцать минут. потолок давил, голова, казалось, трещала по швам, а ноги не смогли бы снова держать его в вертикальном состоянии. тихое хихиканье доносится сверху, и сначала сонный и уставший мозг слышит в нём насмешки Пугода, ехидный, как будто на зло спокойный, голос Модди и гадкое хмыкание Жирафа. но стоит ему поднять глаза, как все мышцы разом расслабляются, а дровосековский топор снова убирается подальше в инвентарь. Алфёдов сидит на краю выкопанной Джастом пещеры и болтает ногами, переодически стукаясь тяжёлыми сапогами о неровную стену. — Джуст, ты как тут? — упомянутый приваливается головой к камню и прикрывает глаза, выдавливая из себя улыбку. Дима знал, что он слишком измучен, даже чтобы говорить, но такова была его задача: делать то, что делают другие надзиратели не по своей воле, а чтобы понять, что за хуйня творится в этой организации. но, даже если тот знал, ему было безгранично жаль партнёра. он плохо, хотя и крепко, спал, ел, дай бог, один раз в день и поздней ночью, возвращаясь из ямы, падал в объятия снеговика таким нуждающимся и беспомощным, что хотелось плакать. и Алфёдов плакал. плакал оттого, как сильно ему не хватало его Джаста, который, даже несмотря на приятную усталость после тяжёлого дня, приходил домой в родное болото и был готов ещё горы свернуть, лишь бы они оба были счастливы. но искры в тёмных глазах сменились крупицами алмазных слезинок, высохшими на спальной футболке старшего и ставшими еле видным пятном. всё, что мог сделать для него Алфёдов, — это быть рядом, несмотря ни на что. вот и сейчас лучезарная улыбка радостно приветствовала демона, а набедренная сумка была набита сладко пахнувшей выпечкой и свежим обедом. — привет, друголёчек… — хмыкает Джаст и убирает кирку в инвентарь только для того, чтобы аккуратно вылезти из ямы и сесть рядом с Алфёдовым. большие голубые глаза внимательно очертили уставшие черты лица и метнулись к сумке, повинуясь движению хозяина. в руки младшего аккуратно положили пару контейнеров, запах которых заставил Джаста вспомнить о голоде. а когда второй достал ещё и излюбленные демоном персиковые слойки, приготовленные Душенькой, он был готов расцеловать соседа прямо тут. — ты меня балуешь... — нежная улыбка расцветает на губах, и на чужих проскальзывает такая же, но тут же сменяется обидой. — а ты дурак, блин, Джуст, ты хоть отдыхаешь? — голос звучит обеспокоено, снеговик кладёт голову на плечо демона, покрытое пылью из шахты. но младший знал, что, даже если скажет ему об этом, тот не двинется с места, жертвуя красотой и аккуратностью своего строгого костюма. — может, тебе помочь чем-то?.. — солнышко, — несвойственное для обычно дерзкого и слегка токсичного Джаста прозвище обдало уши Алфёдова теплом, — у тебя разве нет кучи важных дел? — я закончил с роликом и уже постримил, так что я абсолютно свободен в ближайшее время, — улыбка на лице Димы расцветает багряным рассветом, и Джаст готов ослепнуть от неё и забыться в ней. он молчит и внимательно слушает рассказы про надоедливый чат, похождения на спавне, то, какой Модди говнюк и как сложно ровнять ландшафт у ранчо, пока сам он доедает уже третью слойку. раскопки забрали у парня всю жизненную энергию, а два таких аспекта, как любимый снеговик и свежая выпечка, придавали ему новых сил для остального дня. — но все же, что мне для тебя сделать? — смех, перекатывающийся на устах демона нежным звоном, будто физически ощущается на собственных губах в поцелуе. мягкое касание, ничего больше, но этого хватает почему-то остолбеневшему Алфёдову, чтобы замолчать и уставиться на младшего. тёмные глаза ищут дно в глубине голубых напротив, но так и не найдя его, закрываются в приятном экстазе после продолжительного отдыха. младший потягивается, разминая мышцы от пальцев до кончика хвоста, который был бережно пойман холодными белыми руками. а кисточку того стали беззаботно перебирать и разглаживать. — если так хочешь помочь, почини мою кирку... а пока давай мне свою на шёлк, — из инвентаря Джаст достаёт свою поломанную незеритовую подругу и взамен получает алмазную Алфёдова. тот поднимается на ноги рядом с чёртом, наконец-то разкладывая всё оставшееся после обеда в сумку, и смотрит на младшего взглядом, от которого Джасту всегда не по себе. Дима будто смотрит ему в душу, находя там все сомнения, страхи и переживания и вытаскивая их из глубин наружу, он оставляет Джаста безоружным и открытым для себя. таким, каким он любил и любит его, независимо от того, копает ли чёрт яму или мирно спит в общей кровати, слегка освящённой жабосветами. — не смотри на меня так. ты вернёшься, и мы пойдём домой, я совсем немного ещё покопаю… чёрт чувствует на себе холодные руки даже сквозь толстую накидку надзирателей. Джаст не может сдержать улыбки и обнимает старшего в ответ. то, как тот льнёт к нему, ощущается как прощание перед долгой разлукой, но на самом деле они встретятся через полчаса. «всего полчаса…» — проносится в голове Семёна, когда тот машет рукой взмывшему в небо Алфёдову. солнце снова покидает его, и глаза опять начинают болеть из-за серой тени пирамиды. чёрт спрыгивает с бортика небольшой ямы и считает, сколько блоков ему осталось мучиться. всего лишь два слоя. кирка легчает от мысли о том, что уютная кровать и вкусный ужин с любимым уже близко, и надзиратель погружается в работу. — Джуст !! — чуть не свалившись в яму после приземления, крикнул Алфёдов в темноту. Джаст ходил без факелов или хоть каких-то опознавательных знаков, поэтому оставалось полагаться на слух и зрение, которое с трудом привыкало к темноте. — Джуст, я пришёл! — я слышу, друголёчек, чего ты хотел? — мягкие шаги и родной голос позади старшего нарушают тишину, которую до этого разрывал лишь голос пришедшего. Джаст выглядел рассеянным настолько, что, видимо, и позабыл, чего наобещал снеговику чуть больше сорока минут назад. когда Алфёдов смеётся, он прикрывает рот свободной от фонаря рукой, который с помощью динамичного света освещал пространство вокруг них. — я починил твою кирку! и пришёл забрать тебя из этого, — он оглядывается, — конкретного пиздеца. — Джаст пихает того плечом, но больше для вида, чем по-настоящему обидевшись. как бы он ни ненавидел заниматься надзирательской ямой, он творил её своими руками, и изредка, когда долго копал, размышляя о том, на что в сложных проектах времени не было, он действительно релаксировал. иногда напевал, сочинял стихи, подбирая рифмы вслух и, в общем, пока руки не уставали, занимая болью все мысли, он мог спокойно побыть наедине с собой. — молодееец… я только соберу всё, и пойдём, — младший отворачивается к своим вещам и в тишине начинает разбирать всё разбросанное за это время по шахте. чёрт стягивает с себя плащ и заменяет его на элитры, оставаясь лишь в тёмной водолазке, сохранившейся со времен дровосеков. он запихивает в сумку одежду и другие ненужные вещи и крепит её на себе, оглядываясь на Алфёдова, который, чтобы занять себя, тыкал носком ботинка в скворчавший скалк. — эй, покемон, ты идёшь? тот быстро оборачивается и кивает, выпрямляясь в полный рост. они оба взлетают над базой надзирателей и погружаются в тишину во время полёта до родного болота. оба устали за день, и всё, чего сейчас хочется, — это, возможно, выпить пару чашек какого‐нибудь листового чая, лениво валяясь на диване в импровизированной кухне, листать книгу или мягко поглаживать сопящего партнёра по голове. так и произошло: пока Алфёдов читал, слишком вымотанный даже для пары чашек чая Джаст только коснулся головой груди того и задремал. а под убаюкивающие почёсывания лохматой макушки и вовсе погрузился в спокойный сон.  Дима просидел почти до полуночи. не потому, что книга была интересной, а потому, что с каждой мыслью о том, чтобы переместиться на кровать, её тут же перебивала другая, напоминающая, что придётся будить чёрта. он мог бы аккуратно встать и оставить Джаста тут, но мысль о сне в одиночестве губила его. ещё и после того, как сосед так долго пробыл в холодной яме организации, которая отняла у него друзей и немало сил. улыбка скользит по бледным губам, когда снеговик рукой дотягивается до выключателя и опускается на диван, помещая голову младшего под подбородок. дрёма находит его уже через пару минут, и утром Джаст обнаружит себя проснувшимся в крепких объятиях Димы, с затёкшими от не совсем удобной позы руками и спиной. но он тут, дома, с родным человеком, ощущает тепло, создаваемое их соприкасающимися телами, а про яму он забудет, на сегодня — точно.