Зонт пустыни

Вэй Усянь так тошнило, что в животе всё бурлило. Её разум был пуст, абсолютно пуст, в нём царила паника. Этого не может быть. Этого, блять, не может быть. — Вэй-гуньян… — начала Вэнь Цин, глядя на неё понимающими, неуверенными глазами. — Вы в порядке? Вэй Усянь разразилась истерическим смехом. Она была в порядке? Ха! Ха-ха-ха! Какой уморительный и очевидный вопрос! Она смеялась, смеялась и вдруг разрыдалась. Уткнувшись лицом в руки, она согнула спину и свернулась в клубок. Это было несложно сделать, сидя за столом Вэнь Цин, хотя она и упёрлась в него коленом. — Как вы можете спрашивать об этом? — огрызнулся Цзян Чэн, когда Цзян Яньли подошла к Вэй Усянь и принялась поглаживать её спину. Вэй Усянь вздрогнула. Из её горла вырвался болезненный вздох, а изо рта вырвались рыдания, как бы она ни старалась их удержать. Она отчаянно закусила губу, но это не помогло: от резкой боли глаза заслезились еще сильнее. — Мэймэй, — прошептала Цзян Яньли, её сердце было совершенно разбито. Её рука обхватила Вэй Усянь за спину и осторожно прижала к себе. Вэнь Цин заметила: — Я так понимаю, это сюрприз. Вэй Усянь не могла говорить, поэтому ей ответил Цзян Чэн: — У неё был молодой человек… но они расстались до того, как мы приехали сюда. (От этих слов ей стало ещё хуже — как глупо она солгала им, своим самым близким, своим шиди и шицзе. Не было у неё никакого «ухажёра», и никогда не было). — Значит, его нет? — А какое это имеет значение? Вэнь Цин тихо выдохнула. Понизив голос, она сказала, ни к кому не обращаясь: — Если это нежелательная беременность… У меня есть способы помочь девушке справиться с ней. Цзян Яньли задохнулась. — Вы имеете в виду…? — Пожалуйста, — внезапно взмолилась Вэй Усянь. Она не могла поднять голову, не могла ни на кого смотреть, но её слова были настолько ясными, насколько она могла их произнести. — Пожалуйста, что бы вы ни делали, помогите мне избавиться от этого. Пожалуйста, Вэнь Цин. Брат и сестра Цзян потрясённо молчали, их взгляды были устремлены на её кожу, но Вэнь Цин лишь ответила: — Конечно. Одну минуту. В её тоне не было осуждения. Вэй Усянь стало немного легче: хотя бы один человек в этой комнате не возненавидит её за это. Вэнь Цин встала и направилась к своей коллекции трав. Остальные остались сидеть за столом: Цзян Чэн сжал кулаки, Цзян Яньли легонько покачивала Вэй Усянь, а Вэй Усянь тряслась от страха. Это был не страх стать матерью — она всегда считала, что ей понравится иметь ребёнка. Её собственные родители показали ей, какими могут быть дети, и долгое время она хотела этого. В воображаемом будущем всегда присутствовали муж или жена и куча детей, следующих за ними, как утята. Это был гораздо более сложный страх. Если она беременна, то отец может быть только один. И этот мужчина не был тем, с кем она могла позволить себе связать жизнь подобным образом — если бы он был каким-то случайным человеком, то, возможно, Вэй Усянь рассмотрела бы другие варианты. Возможно, она захотела бы сохранить ребёнка, даже несмотря на молодость. Но он не был случайным человеком, он был лидером секты. Если он узнает об этом, а он узнает, обязательно узнает, он всегда узнаёт, и он не будет сидеть сложа руки. Он признает ребёнка, и это разрушит жизни всех, кто в этом замешан. Её дыхание участилось. Мама однажды сказала ей: не позволяй никому управлять собой, кроме себя. Мужчины не выше тебя, и у них нет права на твоё тело или твой разум без твоего разрешения. То, что принадлежит тебе, принадлежит только тебе, и никому другому. Если тебе придётся бороться, чтобы защитить свои права, то сделай это. Не чувствуй стыда, защищая себя. Это не соответствовало тому, чему учили других девушек, других молодых леди. Это было учение Баошань Саньжэнь, которое баба поддерживал, сколько Вэй Усянь себя помнила. Мама всю жизнь учила Вэй Усянь, как защитить себя, как быть умной в таких делах. Куда бить, пинать и кусать, что кричать, что говорить другим, если дело дойдёт до этого. Баба велел понимать намерения по глазам; он позаботился о том, чтобы она знала формы Цзян в дополнение к формам Баошань Саньжэнь, чтобы иметь дополнительный слой защиты. И всё равно Вэй Усянь оказалась в такой ситуации, когда тело предавало её, у неё могли отнять ребёнка, а её будущее было написано в камне чужой рукой. Всё это было не её идеей, она ничего этого не хотела. Она пыталась бороться, но он был сильнее и старше её, его золотое ядро было сильнее, и она поняла, что это так страшно — быть пойманной под этим взглядом и знать, что если она зашумит, то у неё не останется союзников. Никого, кто мог бы хоть чем-то ей помочь. Её родители отправились на столь опасное задание, что даже не сказали ей, в чём оно заключается — они не вернулись. Её шишу и его партнёр по обучению не знали, где она находится. Выхода из ситуации не было, разве что сбежать совсем. — А-Сянь, — взмолился голос, но она не обратила на него внимания. Её мысли были заняты им — Цзян Фэнмянем. Она представила, как его лицо, когда-то успокаивающее, исказится от гнева. Рассердится ли он, если узнает? Она не знала, но было совершенно очевидно, что она разрушит и его жизнь, и его брак, и отношения с детьми. От одной мысли об этом у неё кружилась голова и сжималась грудь. Возьмёт ли он её в наложницы? Будет ли её ребёнок воспитываться, как нелюбимый второстепенный, ненужный третий наследник, несчастный случай? Юй Цзыюань будет смотреть на её ребёнка с тем же презрением, что и на Вэй Усянь, только в тысячу раз хуже, ведь этот ребёнок станет неоспоримым доказательством того, что Цзян Фэнмянь был ей неверен? Неопределённость всего этого была ужасающей. — Вэй Усянь! Она вздрогнула и с мучительным вздохом вернулась в реальность. Вэнь Цин сидела перед ней, подогнув под себя одно колено, словно собираясь поспешно встать. Её глаза быстро изучали лицо Вэй Усянь, губы сжались в тонкую линию. На столе стояли маленький заварочный чайник и одинокая чашка. Кроме того, в комнате всё ещё находились брат и сестра Цзян, но Вэй Усянь не обращала на них внимания. Встав, она оттолкнула руки Вэнь Цин, от чего мурашки побежали по коже от одной мысли о том, что к ней сейчас прикоснутся. Всё, что имело значение — это чай, лекарство, которое поможет ей выбраться из этой ситуации. — Можно я просто возьму это? — Вэнь Цин вздохнула и стала помогать ей. — Только сначала тебе нужно вернуться в свои комнаты, чтобы потом отдохнуть, — сказала она. Вэй Усянь не стала раздумывать над этим. Ей нужно было сделать всё, как можно быстрее, даже если это означало, что потом придётся ещё бороться. Вэнь Цин больше ничего ей не говорила. Она лишь проследила, чтобы чай был налит правильно, в последний раз понюхала состав и протянула чашку Вэй Усянь. Та взяла её, зажмурила глаза и опрокинула внутрь одним глотком. Вкус был отвратительным, но она проглотила всё до капли. Это не было автоматическим исправлением — оно не стирало всё, что произошло, и не помогало понять, что делать дальше. Цзян Чэн и Цзян Яньли не знали, что это сделал их отец, а её собственные родители оставили её слишком давно. Но когда она лежала в своей постели той ночью, израненная, истекающая кровью и полная тошноты, в ней не было ни капли сожаления. Было только облегчение.