Алая Роза

Словно они никогда не расставались. Словно не прошли миллиарды лет и несколько регенераций с их последней встречи. С ней Доктор снова чувствует себя комфортно, и то, что она держит у его горла нож – привычная любимая игра. Он нашел свою Розу, пробравшись сквозь лазейки в стенах вселенных. После бесчинства Потока это сделать было проще. Проще, но все еще невозможно, а значит, преодоление этого препятствия приведет к последствиям. На губах Доктора начинает играть улыбка от мысли, что его действия приведут к уничтожению сразу двух вселенных. – Ты слишком весел для того, у чьего горла находится нож. Роза пытается вложить в свои слова обиду, но ее выдают глаза, искрящиеся тем же темным весельем, что испытывает сейчас Доктор. – Я слишком хорошо знаю руку, держащую его, – Доктор наклоняется вперед для поцелуя, не боясь оцарапаться о лезвие. Губы – одна из самых чувствительных зон Повелителей Времени, и они помнят все предыдущие поцелуи прошлых регенераций. Доктор снова улыбается, на мгновение вспоминая каждый. Как он, точнее, она, обучала Ясмин Хан управлять Тардис, и урок очень быстро продолжился в постели. Спутница, будучи полицейской, показала, как можно использовать наручники вне работы. Да и сама Доктор воспользовалась парой фокусов, помня свои ночи с Ривер. Но, несмотря на эту пикантную подробность, Доктор была нежна со спутницей, и Ясмин отвечала тем же. Те поцелуи почему-то ассоциируются с молоком и медом. Да, та регенерация была, пожалуй, самой сентиментальной, но не лишена темной стороны, присущей Доктору. Или когда он был совсем седым и держал своего лучшего врага взаперти. Как они продолжали свою борьбу по ночам в Хранилище, стараясь одержать верх друг над другом. Для поцелуев времени особо не было, но каждый сопровождался отменным оскорблением и потому надолго оставался в памяти. Или… – Не отвлекайся, – Роза прерывает поцелуй и сильнее надавливает ножом на горло. Доктор завороженно смотрит на ее расширенные зрачки, когда та видит проступающие под лезвием капли крови. Самозабвенно спутница убирает нож за спину и целует красную дорожку, проводит языком, смакуя. Вторая рука, свободная от ножа, зарывается в растрепанные волосы. О Сатана, как же давно она этого не делала! Она шумно выдыхает, когда руки Доктора ложатся ей на бедра. Ложатся так привычно, словно делали это все предыдущие годы. Они оба до сих пор полностью одеты. Доставить друг другу удовольствие можно миллионом разных способов, и простое соитие – самое скучное из них. Роза поворачивает нож острием к чужому горлу, мягко очерчивает кадык и ведет лезвие вниз. Одежда все же становится преградой для продолжения игры. Доктор медленно развязывает галстук, глядя Розе в глаза. Боль в руке говорит, что ладонь неаккуратно прошлась по лезвию. Плевать. С жилетом и рубашкой Роза справляется сама, ловко срезая пуговицы. Оглядывает торс партнера и слегка разочарованно поджимает губы. Доктор ее понимает. – Все прежние оставленные тобой шрамы исчезли вместе со сменой тела. Прости. – Тогда оставим новые, – тихо предлагает она. Доктор берет руку Розы с ножом в свою – ту, что оцарапана – и направляет ее. Острие упирается в точку между двумя сердцами. – Начерти розу. Алую, как твоя страсть. Так глубоко, как сможешь. Роза смотрит на их окровавленные руки, потом в глаза партнера. – И ты будешь кричать от боли? – ее зрачки снова расширяются от одной лишь мысли, и Доктор готов утонуть в этих бесконечно красивых в своем безумии глазах. Он нехотя разрывает зрительный контакт и, наклонившись к ее уху, шепчет: – Так громко, как захочешь.