Горы идут на север

Наблюдатель сидел на веранде и внимательно всматривался в окружающую его местность. Для этого он и приехал в этот затерянный среди тайги дом, что одиноко стоит на холме, словно незадачливый моряк, попавший на карикатурно крошечный остров: ему нужно было во всех деталях увидеть красоту природы, а увиденное следовало записать в лежащий перед ним на столе блокнот. Делов всё в том, что Наблюдателю очень хотелось стать писателем — его не устраивала должность в какой-то фирме, где он лишь перекладвал кипы бумаг с полки на полку, а творчество манило, обещая счастье. Сколько разных историй он хотел поведать своим будущим читателям: случившиеся с ним, разказанные ему знакомыми, а также придуманные им самим, или те, что услужливая память за таковые выдавала. И он брался то за одну, то за другую, но на бумагу ни одна строка так и не легла — каждому сюжету нужно место действия, некое окружение, а юнный творец раз за разом сталкивался с тем, что это самое окружение он совершенно не в силах описать. На ум вскоре пришёл ответ — серые стены домов, тянущиеся к небу, давящие со всех сторон, не могут подстегнуть воображение свободолюбивой души. Город, в котором Наблюдатель проживал с рождения, и правда, был не самым живописным местом, и как источник вдохновения для широких улиц, по которым его герои шли бы по своим делам, не годился. А так как в других городах бывать не приходилось, решил будущий классик сосредоточиться на природе. Но и природа в голове выразительно вырисовываться не хотела — не видел он её толком за всю свою жизнь. Потому как городской парк всё ещё не вдохновлял, было принято решение отправиться в какую-либо дикую местность. Благо, дикая местность начиналась почти у самого выезда из города: густые леса окружали крошечное пятнышко цивилизации со всех сторон. Прогулка среди деревьев эффект не возымела, а потому Наблюдатель решил не ограничиваться полумерами и через друзей по переписке в социальных сетях (только такие друзья у него и имелись) арендовал дом в лесу на весь свой непродолжительный летний отпуск. Месяц на едине с письменными принадлежностями должен был, по плану, развить в нём умение достоверно и красиво описывать реальные и воображаемые ландшафты. И во он здесь. Смотрит. Вглядывается. Силится подметить всё, что только возможно. А работа всё ещё не идёт. Очередная неудача начинает злить. В самом деле, что здесь можно описать? Вокруг лишь ели, далёкие горы и сплошь затянутое серыми облаками небо, какое он много раз видел из окон своей квартиры. На бумаге за целый час появились лишь бессвязные обрывки: " кругом зелёный лес, деревья до самого горизонта», «горы виднеются серыми глыбами вдалеке», «кругом очень пусто». Действительно, было тут пустовато. Пусто было и в голове единственного здесь человека. Этой пустотой тут же воспользовались самые разные малоприятные мысли: и про то, что глупая это была затея — научиться писать книги, ведь даже бумаги горе-писатель почти не попортил, и про его наивность в целом, про совершенно не серьёзное отношение к жизни, и про лень и скудоумие, конечно. Вскоре самобичевание надоело. Наблюдатель встал из-за стола, взял полупустую чашку, в которой чай давно остыл и покрылся какой-то неприятного вида плёнкой, зашёл в дом. Дом был также пуст. Сразу за входной дверью была кухня, она же и гостиная. Слева — столешницы, полки, газовая плита, холодильник и небольшой стол. Справа — диван, кресло, большой стол, печь и лестница на второй этаж, хотя скорее чердак. Задняя часть первого этажа была огорожена стенами под две спальни. Брёвна, из которых дом и был сделан, внутри были прикрыты досками, досчатый же пол скрипел под ногами. Всё здесь было старое, пыльное и едва ли не разваливающиеся. Что в одной, что во второй спальне, обставленных одинаково — шкаф, тумбочка, кравать, ночью было как-то не уютно — приехав вчера вечером, Наблюдатель устроился в левой, потом перебрался в правую, но покоя нигде не находил. Чайник поставлен на плиту, человек задумчиво смотрит на пляшущие по дну синие огоньки. Как всё это тоскливо! Нигде он не может заняться тем, что хочет. Да, проблема определённо в нём, но что же он ещё может сделать, кроме как пытаться снова и снова? Чайник задрожал, из носика шёл пар. Наблюдатель налил в предварительно вымытую чашку кипяток и забросил чайный пакетик, вернулся на веранду. Телефон был выключен ещё в пути — ничто не должно отвлекать творца, часов он не носил, а по тому время определить он не мог, тем более по затянотому облаками небу. Не мог и сказать, сколько времени убил на пустые душевные терзания. Да это было и не важно. Надо было просто сесть обратно за стол и, выпив чаю, удвоить усилия. Ещё раз покинул взглядом местность. Ничего не изменилось: всё ещё лишь ели, ели, ели, ели, ели… Внезапно вокруг встрепенулись птицы, взлетели разом во всей округе, подняли гвалт и стали носиться по воздуху в бешеном живом вихре. Было их, наверное, под сотню. Некоторые камнем падали вниз, буд-то подбитые кем-то, или умершие на лету. Наблюдатель не мог оторвать глаз от этого жуткого зрелища, и, наверное, только по этому заметил, что сначала одна, потом вторая, потом сразу три птицы резко поднялись ещё выше и скрылись в облаках, так резко, будто падали, только не вниз, а вверх. Даже если конкретно это просто показалось, зрелище было для него необычным. Наблюдатель схватил блокнот и быстро, размашисто написал " птицы летают туда-сюда и страшно кричат, падают то вверх, то вниз" . Надо было, по уму, ещё что-нибуть написать, но здравый смысл уже победил разыгравшиеся чувства. И действительно, много-ли знает Наблюдатель про птиц, как они себя ведут и как они летают? Наверняка всё абсолютно нормально, да и крылатые визгливые создания наконец стали разлетаться. Поняв, что дело сдвинулось с мёртвой точки, Наблюдатель решил, что нужно проявить терпение и подождать каких либо знаменательный событий, достойных описания. Да, не совсем то, что он планировал, но всем надо с чего-то начинать. И ведь ждать потребовалось не долго — природа буд-то ожила, являя человеку свои чудеса. Небо почти расчистилось, среди обрывков облаков виднелось огромное бесхозное глазное яблоко, шарящее взглядом по земле. Наблюдатель уже собирался испугаться, но понял, что выглядило оно совсем не страшно, а скорее нелепо, так что после записи «в небе летает глаз», внимания на него уже не обращал - вокруг были вещи и поинтереснее: одна ель вдруг начала по немогу расти всё выше и выше, заметно выделясь среди соседей, а потом с треском, который он отчётливо слышал издали, упала; некоторые другие деревья тоже начали «вытягиваться». Усиленно разрастаться начали не только живые ели вокруг — в тот же момент весь дом слегка затрясся, а Наблюдатель, заметив краем глаза какое-то движение, увидел, как мгновенно появились иголки на ветке, вырасшей из одного из столбов, поддерживающих крышу над верандой. Тогда он встал из-за стола, спустился по лесенке и отшёл от дома на несколько метров. На стенах, на крыше теперь красовалось несколько зелёных ветвей. Впечатлений было достаточно, а по тому Наблюдатель вновь вернулся за стол и долго писал в блокноте, прерываясь лишь чтобы налить себе новую кружку чая. Записи были всё также лишены какой-либо красочности, а по тому мы их опустим. Когда творец налил третью кружку, из чайника раздался тихий, глухой голос: «Это возмутительно! Немедленно прекратите эту наглую эксплуатацию! Я требую соблюдение моих прав!». Наблюдатель хотел уже поспорить с чайником о наличии у него прав, но тут же с улицы раздался страшный грохот, пол задрожал. Решив, что началось землетрясение мужчина выбежал на улицу и увидел что от двух из трёх горных пиков поднимаются огромные облака пыли. Пристально вглядываясь, он вскоре заметил что они движутся. Совсем немного, но с удивительной для гор скоростью. Наблюдатель вернулся за стол, но больше не писал — просто смотрел. Вскоре заметил, что на него в свою очередь смотрел кто-то с края леса. Этот кто-то стоял у подножия холма, на котором стоял дом, совсем не шевелится, а одет был во что-то непонятное — издали, в тени деревьев был различим лишь силуэт. Сначала Наблюдатель немного огорчился, что неизвестный помешает ему, но тот просто смотрел, и он решил, что его внимание привлёк оживший дом, и перестал обращать на него внимание. Так прошли часы, наступил вечер, закатное солнце окрашивало облака нежным розовым светом, превратившиеся в тёмные силуэты горы шли почти параллельно дому, удаляясь к северу. В блокнот так ничего и не было записано,хотя Наблюдатель пытался, но из леса вышел огромный, под два метра ростом, белый олень, с тремя глазами и рогами в половину своего роста, похожими на белый куст. Животное без страха подошло к человеку и принюхавшись, взяло из рук обомлевшего человека карандаш, а потом скрылось среди деревьев. Человек из леса приблизился почти к самой веранде, хотя человеком назвать его было сложно - то, что издалека можно было принять за одежду, было густой бурой шерстью, которая полностью покрывала приземистое тело так, что лишь виднелись два больших, круглых жёлтых глаза - в общем, вид у пришельца был несуразный. Наблюдателю было неловко, ведь не замечать стоящего перед ним у самого дома посетителя было невозможно - надо было что-нибуть сказать, а вот что говорить такому гостю было непонятно. Начать он решил, как положено, с приветствия. На "здравствуйте" Лесной Человек ничего не ответил, но поднялся на веранду и сел за стол. Наблюдатель не растерялся и продолжил разговором о погоде и поделился впечатлениями о произошедших за день событиях. Собеседник невпопад мычал, рычал и скулил - общение налаживалось. Высокоинтелектуальную беседу прервал грохот из дома - кажется, что-то стеклянное разбилось на чердаке. Оба встали из-за за стола и крадучасть зашли внутрь. Что-то в окружении показалось Наблюдателю странным, но думать об этом было некогда. Они подошли к лестнице. Наверху было тихо. Когда они стали подниматься, послышался шорох. На чердачном полу, среди картонных коробок и ящиков, под окном, рядом с осколками какого-то кувшина лежала большая куча пыли. Только теперь Наблюдатель понял, что его насторожило внизу: ещё недавно весь дом внутри был весь покрыт пылью как ковром, а теперь он абсолютно чист. Пыльная куча пошевилилась, начала подниматься, формируя что-то похожее на конечности и тут же распадаться. Все присутствующие молча согласились, что даже пыли надо помогать. После беглого осмотра, в одной из многочисленных коробок были найдены строгий костюм, пара ботинок и кожаные перчатки, непонятно зачем нужные в лесу, в которые после нескольких попыток удалось затолкать всего нового знакомого, но он оттуда высыпался при попытке его поднять. Подумав немного, Наблюдатель принёс с кухни аптечку, достал бинты и начал формировать пыль во что-то человекоподобное. Пыльная куча, которая уже стала немного больше, сама собралась в человеческую фигуру, которую потом аккуратно обмотали бинтами, на что ушло пару часов. Нарядив получившуюся мумию в костюм, надев на неё ботинки, перчатки и висевшую на вешалке шляпу, её, поддерживая, повели вниз. К тому времени стало темно. Наблюдатель, Лесной Человек и Пыльный Человек собрались на кухне и занялись готовкой. Сев за наспех приготовленный и слегка запылившийся ужин, Наблюдатель начал рассказывать новым друзьям события минувшего дня, которые они, возможно, пропустили, когда говорить об этом было уже нечего, пришло время накопившихся историй, придуманных и не совсем. Пили чай, хотя Пыльный от него отказался, чайнику пообещали больше в нём ничего не кипятить. В ночном небе всё ещё висел ничейный глаз, горы давно скрылись из виду, прекратившие бурно расти ели покачивались ветру, белоснежный олень вновь взошёл на холм и смотрел на светлые окна, пока ему не вынесли ещё один карандаш и тогда ушёл. А потом свет в окнах погас. Лесной Человек лёг на полу в прихожей, Пыльный Человек ушёл на чердак, а Наблюдатель лёг в одной из спален. Ему в последний раз снился старый мир, конец которого он так и не осознал.