Под сенью безмолвного неба

Все волнения, всю печаль

Своего смятённого сердца

Гибкой иве отдай.

(Мацуо Басё)

Время поджимало. Судя по тому, что сказал Хирако, внезапно открывший свой сундучок с долгами, гости уже буквально обивали пороги Шотэна. Поэтому, когда арранкар покинул Мир Живых, Киске с облегчением протёр лоб тыльной стороной ладони. Из-за нового гигай он сегодня потел за всю свою прошлую жизнь. Прежде, чем подняться наверх, он прислушался к реацу Ичиго вдалеке. Что бы там ни было, ему будет сложно побороть внутренних демонов. Особенно когда один из них так фривольно расхаживал здесь ещё пару минут назад. Но теперь опасная пульсация силы Куросаки сгладилась до стабильного непрерывного гудения. Так что скоро тот должен надеть браслет и вернуться. Пора бы и ему поспешить. В несколько сюмпо он проверил свою лабораторию — всё ли хорошо спрятал — а затем переместился в переговорную, где Йоруичи уже в человеческом облике с наслаждением нежилась под прохладными струями вентилятора. Всё же, Тессай никогда не оставлял их в беде. — Гости из Общества Душ вот-вот нагрянут, Йоруичи-сан, — протянул он с наигранным осуждением. — Вам стоило бы принять подобающее положение. Та как будто бы вовсе не была удивлена его словами. Только шире раздвинув ноги, она закатила глаза. — Кто на этот раз? Пожав плечами, Киске плюхнулся на свой дзабутон и открыл телефон. Никаких пропущенных вызовов. — Если бы я знал, — со вздохом ответил он и пощёлкал по прочитанным сообщениям, проверяя на всякий случай, нет ли чего компрометирующего. — Но ты ведь откуда-то узнал, что они придут, — упрекнула Йоруичи-сан, строгим взглядом окидывая его с ног до головы. — И это тебе стоило бы принять подобающий вид, мистер «потные шмотки». — Ох, и я правда так выгляжу? — заозирался на себя учёный. — Тогда придётся на время покинуть это тело. Ему, по правде говоря, было наплевать, как он выглядит. Житейские вопросы мало беспокоили его, сколько он себя знал. С детства он носил лохмотья, просто чтобы было чуть теплее, а не для того, чтобы демонстрировать «стиль». Йоруичи-сан часто упрекала его за отсутствие этого самого стиля. Тессай стал одеваться помпезно, обретя высокий статус, но Урахаре это было не нужно. Не было смысла. Как и в том, потный он или вымытый дочиста в ванной. Исследования можно проводить в любом виде. Как только безликий гигай был сдут и спрятан в карман хаори, в комнате сгустились духовные частицы. Верный предвестник Сэнкаймона. Как хорошо, что он откроется именно здесь. Значит, как минимум, это Кучики-сан или Абараи. Чуть меньше тайны, чуть больше времени подумать. Гости, о которых предупреждают шёпотом, не приходят просто так. Переглянувшись с безмятежно лежавшей на полу Йоруичи-сан, он легко кивнул ей и запустил театральную сцену. Ворота Сэнкаймона материализовались в пространстве комнаты, нагоняя лёгкий ветерок. Как никогда приятный в жару. И Урахара заговорил своим фирменным тоном гостеприимного хозяина: — Вот поэтому я и говорю, что Тессай-сан никогда бы не бросил нас в беде, Йоруичи-са-ан! Что сто двадцать лет назад, что сейчас, — образец дружбы и взаимопомощи… На этих словах вторые створки распахнулись, и под их взглядами в переговорную вошёл Абараи в сопровождении Шиба Иссина. Что ж, ставка сыграла наполовину. Но появлению этого бородатого здоровяка Урахара был рад. Он отлично знал, как вести с ним дела. — О-я, о-йа-а-а! — воскликнул Киске и сложил вместе ладони, растягивая губы в дружелюбной улыбке. — Какой сюрприз, Иссин-сан, Абараи-сан! Мы всегда рады гостям, а тем более в таком составе! Что привело вас в нашу скромную лавку? Отпуск, командировка? Сквозь напускную улыбку на лице Иссина пробивалась истинная цель их визита — карие глаза не улыбались. А вот Ренджи позади него явно испытывал неловкость. — Давненько не был здесь, — вздохнул мужчина, посмеиваясь, и огляделся. — Решил навестить родных. А вы, я смотрю, так ничего и не поменяли. — Ремонт стоит денег, — помахал рукой Урахара, пододвигаясь поближе к Йоруичи-сан. — А у нас и так очень уютно. Прошу, присаживайтесь. А вы тоже к нам отдохнуть, Абараи-сан? Второй гость от вопроса нахмурил свои странные брови, но быстро вспомнил о той пьесе, которую они все здесь разыгрывали, и усмехнулся, плюхаясь на дзабутон: — В Академии всерьёз озаботились отсутствием Йоруичи-сан, — произнеся заготовленную ложь, Абараи глянул хитрым прищуром на развалившуюся на полу женщину. — Надеюсь, что вы не будете сопротивляться и пойдёте со мной. Киске усмехнулся про себя. Интересную ставку он поставил, однако. Видимо, в прошлом нахлебник-сан достаточно долго прожил в Шотэне, чтобы посчитать, что хорошо знает его обитателей для подобных вызовов. И по улыбке, что растеклась по лицу Йоруичи-сан, учёный понял, что та не против поучаствовать в разворачивающемся фарсе. — Ха, ещё как буду, — фыркнула она и махнула рукой в сторону гостей. — Ты слишком много взял на себя, Ренджи. Разве Сой Фонг не справляется? — У капитана отряда достаточно обязанностей и без уроков в академии. Вы хотя бы делитесь с ней зарплатой? — За кого ты меня принимаешь? Сой Фонг делает это исключительно из любви, — махала рукой, как хвостом, эта потрясающая женщина. — Я так и знал, — покачал головой Ренджи, выражая своё разочарование. Он не понимал, насколько у него прекрасная собеседница. — И как же ты планируешь увести меня отсюда? Пока разговор превращался в перепалку, Урахара краем глаза заметил, как пододвинулся к нему Иссин. — Не уделишь мне минуту? — наклонившись в его сторону полушёпотом произнёс тот и кивнул головой в сторону соседней комнаты. Что ж, такой расклад подходил ему куда больше. С готовностью Урахара поднялся на ноги и кивнул остальным. — Мы поболтаем немного с Иссин-саном, а вам удачи, Абараи-сан, — и, продемонстрировав самую добродушную из своих улыбок, он зашагал к технической кухне — прихватить с собой токкури саке не помешало бы. Иссин ждал его в коридоре и с готовностью последовал в комнату. Доносившиеся из-за сёдзи звуки продолжавшегося спора между Йоруичи-сан и Ренджи нагоняли на губы непрошенную улыбку. — У меня ведь не галлюцинации? — заговорил Иссин, когда они уселись за круглый низкий столик, а Урахара разливал по пиалам саке. — Ичиго в бункере? Сам Киске, конечно же, предпочитал избегать подобных совпадений, но не всё в этом мире можно было предугадать. По крайней мере, точные сроки прибытия инспекции из Общества Душ рассчитать ему не удалось. Он ждал их со дня на день. А вот Ичиго припознился. Ему думалось, что тот не вытерпит трёх дней. Но с годами пределы выдержки его ученика чуть расширились, потому и произошла накладка. — Вы пришли крайне вовремя, — кивнул Киске и пригубил тёплый вязкий напиток. — Ему потребовалась медитация. И, очевидно, помощь. Ичиго приходит, только когда он на краю. Брови собеседника нахмурились прежде, чем сжатых губ коснулась пиала. Отцовскую тревогу Урахара вполне понимал, а потому сразу же налил им по новой. В тишине, разбавляемой спором из-за стены, они выпили ещё раз. — Не расскажешь, что у вас здесь происходит? — чуть приподняв брови, спросил его Иссин с притворной лёгкостью в голосе. Как будто после пары пиал саке его развезло до душевных разговоров. — О, у нас весело в последнее время, то одни гости, то другие, — начал весело Киске, размахивая веером. — Ичиго-кун пришёл впервые за несколько лет, а теперь вот и вы… Затишье окончено? Бросив лукавый взгляд на собеседника из-под панамки, он поймал в ответ сосредоточенное выражение глаз и сжатые губы. Раз. Два. Три. Четыре. Пя… — Я здесь для того, чтобы убедиться, что с моим сыном всё в порядке, — проговорил Иссин. — О, волноваться не о чем, Иссин-сан, мы все здесь делаем всё возможное для этого, — спокойно отвечал Киске. — Вы все, и арранкары тоже? Озадаченно глядя на гостя, Урахара размышлял о том, сколько на данный момент известно Обществу Душ. Тот факт, что Абараи Ренджи тоже здесь, означал явное намерение Готэй узнать больше о делах Шотэна, и одновременно указывал, что знают они недостаточно. Поэтому пока можно было просто отыгрывать дурачка. — А, вы про Гриммджо-сана, который пострадал от нападения адских псов? — бодро помахивая рукой в воздухе, он создавал колебания веера в попытке скрыть свои собственные. — Он уже давно в Уэко Мундо. Но если его появление каким-то образом повлияло на Ичиго, то я искренне сожалению. Но ничего с этим поделать мы уже не можем. Куросаки-сан — крайне чувствительный мальчик. И тут Иссин Шиба задумчиво нахмурился. Как будто сообщëнная информация стала дня него новостью. Урахара воспользовался паузой, чтобы пригубить новую пиалу. Ты — сама непринуждённость, Киске. А ещё радушный хозяин. Но мужчина напротив прекрасно знал его настоящего, без панамы и веера, без актёрской игры и лукавства. И потому было сейчас так сложно солгать. Иссин вдруг вынырнул из задумчивости и, следуя примеру Киске, опустошил наполненную для него пиалу. — Он не делился со мной, — с тяжёлым вздохом тот покачал головой. — Когда я звонил неделю назад, Ичиго просто сказал, что всё в порядке, как всегда. Но я знаю его. Карие глаза решительно засверкали. Яблоко от яблони… — Мой сын — эмоциональный инвалид, который никогда не скажет вслух, что чувствует на самом деле! — повысив голос, горестно запричитал мужчина, вскинув руки к потолку. — И поэтому из него нужно выбивать всё силой, вот зачем я пришёл! Ну почему-у он стал таким? Мягко посмеиваясь, Киске откупорил токкури и налил им ещё по порции саке. — Возможно ли, что у мальчика был не совсем обычный отец? — предположил он вслух. — Я делал, что мог! — со страданием на лице крикнул ему Иссин Шиба, некогда капитан отряда Готэй, а сейчас не более чем растерянный молодой парень с ребёнком на руках. Подумать только, через столько лет снова этот вопрос на небритом лице: «Что с ним делать?» Хорошо, что ребёнок уже не грудной. — Вы отлично постарались, Иссин-са-ан, — похвалил Урахара, — Ичиго вырос прекрасным юношей с чистыми помыслами и верными ценностями. Однако, всё, что случилось с ним в прошлом, немного надломило его внутренне. И разобраться в этом он должен сам. Наша задача — лишь поддержать его. Истерика, судя по разгладившемуся лбу, отступила. Шмыгнув носом, Иссин выпрямил спину и утëр навернувшуюся на левый глаз слезу. — Вы правы, Урахара-сан, — вздохнул он. — Но мне всё равно неспокойно. Эти адские твари… Что вам известно? Конечно же, его не собирались отпускать просто так. Поэтому Киске с готовностью кивнул и приподнял панаму. На его рассказ о неэтичных экспериментах одного бывшего Эспады в Аду Иссин с серьёзным видом кивнул и спросил лишь, связано ли это с кем-то из погибших в войне капитанов. Сразу видно старое поколение — все они знали эту историю о балансе миров. — Именно, — кивнул Урахара, и его тон стал холоднее. — Я могу предположить, что их там как минимум двое. — Унохана и старик Ямамото? Киске кивнул. — Но это минимум, — проницательно заметил Иссин и вскинул голову. — Может ли быть, что грядущий ритуал упокоения Укитаке уже, по сути, бесполезен? Вот и оно. — Эти ритуалы изначально бесполезны, но благодаря им можно достоверно убедиться, что погибшая душа точно находится в Аду, — ровно сообщил он. — Укитаке уже там? — Есть основания утверждать, что да. Несколько секунд они провели в молчании. А затем случилось странное: глаза собеседника засверкали ироничными искрами и тот, слегка наклонившись к нему над столом, объявил: — Маюри подозревает тебя в сокрытии данных об адском вторжении. Длиной в пару секунд, правда. Но все же. Слегка удивила скорость, с которой ему выдали важную информацию. Что ж, так работает услуга за услугу. — А-ах, это… — отмахнулся весело Киске, окончательно оттаявший. — Небольшое происшествие, в ходе которого я и получил информацию об Укитаке-сане. Издержка, не более. — И что я должен передать Кьораку об этом? — с хитрой ухмылкой спросил Иссин, сложив руки на груди. За годы совместной работы они научились прекрасно понимать друг друга. — Что ж, я бы назвал это помощью нашим друзьям арранкарам в их миссии. Иссин кивнул, видимо, удовлетворившись столь кратким объяснением. Он не имел привычки выпытывать информацию силой, лишь в крайних случаях. — А Ичиго?.. — О, я строго-настрого запретил ему в этом участвовать, — беззастенчиво солгал Киске. — Не скажу, что ему это понравилось, но подобное слишком опасно для временного синигами в отставке. — Это никогда ему не мешало, — усмехнулся Иссин, но плечи его заметно расслабились после этих слов. Хотя Киске всё ещё не был до конца уверен, что ему поверили. Тем не менее, кажется, цель визита была достигнута. Если Кьораку-сан узнает об Укитаке-сане, дела пойдут быстрее. — Вы планируете остановиться у нас или же… — Т-с-с, — вдруг зашипел Иссин, прислушиваясь. — Ичиго идёт. И Урахара, по простоте душевной, замолчал, думая, что причина в их разговоре. Однако, когда тот поднялся на ноги и на цыпочках подобрался к сёдзи, смутное подозрение закралось к учёному в голову. Но он уже ничего не смог предотвратить. Когда створки раскрылись, а отец с крепко сжатыми кулаками набросился на своего сына, Киске мог лишь наблюдать и беспомощно улыбаться. Иногда наблюдение — это всё, что ему оставалось как исследователю. — А вот и наш сын! — прокричал Иссин, со всей силы заряжая ошарашенному Ичиго в челюсть хуком справа. И лицо… Это красивое лицо, секунду назад выглядевшее задумчивым и уставшим, от шока и ударной волны так перекосило, что в первую секунду Киске захотелось вмешаться, а во вторую Ичиго уже валялся где-то в конце коридора. Характерный хруст поломанного дерева сопровождал эту возню. Тессай будет зол. Очень зол. — Какого хрена ты здесь делаешь, отец?! — раздался раздражённый голос Ичиго, смешанный с треском обломков, возможно, пола, а, возможно, сëдзи. — Это я должен тебя спрашивать! — кричал Иссин, судя по топоту, на бегу. — С чего я долже… М-н. Эй! Отвали! И мирная атмосфера дома сменилась потасовкой. Звуки борьбы перемежались с грохотом ударов, руганью и хрипами ломающегося дерева. Что ж, снова нужно пересчитывать издержки на ремонт. Киске поднялся из-за стола и с тяжёлым вздохом невезучего предпринимателя вышел в коридор. Там его уже ждал Абараи. Они переглянулись и одновременно пожали плечами. — Разнять их? — уточнил тот. — Ма-а, не нужно, — помахал рукой Киске. — Семейное воссоединение — не то, что мы вправе прерывать. С кухни за этой драмой с интересом наблюдали, высунувшись из проëма, Уруру с Дзинтой. — От-твали! — хруст челюсти. — Так ты встречаешь папочку после долгой разлуки! — глухой звук от кулака по корпусу. — Иди к чёрту! Ты даже не предупредил! Удар. — Тогда ты бы вообще не пришёл сюда! Ещё удар. — Конечно, кому нужна твоя рожа! — Каким жестоким вырос мой мальчик! Треск дерева. — Заткнись! Ты всегда вынуждаешь меня! — Я нелюбимый отец! — удар. — Ай! За что? — За твой идиотизм! — ещё удар. — Ауч! Возможно, драка продолжалась бы и дальше, но появление Тессая остановило бы даже Гриммджо в приступе ярости. И потому, завидев гневно дышащий силуэт, спускавшийся со второго этажа, оба агрессора немедленно прекратили боевые действия. Киске с интересом наблюдал разворачивавшуюся картину. Ренджи только с сочувствием покачал головой и развернулся к кухне. — Не завидую им, — сказал он с усмешкой. — Разделяю ваши чувства, Абараи-сан, — кивнул Киске, глядя на смущённое лицо Ичиго, расцветавшее ссадинами, когда тот пытался оправдаться. — Это он напал на меня, Тессай-сан! — подняв руки вверх, тот кивнул в сторону отца, расположившегося головой в углу коридора, куда сын только что лично вжимал её. — Я защищался! — Побфевшау, — отозвался Иссин, не отрывая лица, впечатанного в дерево, от проломленной стены. Всё же, это была стена. Недёшево выйдет. Если только позвать Орихиме-чан… Но тогда чувство справедливости Тессая не будет удовлетворено. Что ж, придётся выставить счёт клану Шиба. Не в силах смотреть на сцену, которая обещала развернуться дальше, Урахара вернулся обратно в комнату и, перед тем, как закрыть за собой сёдзи, коротко бросил в коридор: — Только справедливый ответ, Тессай-сан. Это всё-таки наши гости. Мгновенно абстрагировавшись от криков Иссина за перегородкой, он вернулся в позу лотоса на своём любимом дзабутоне и пригубил новую пиалу. — Яре яре-е… — вздохнул он вслух. Всё же, давно здесь не наблюдалось такого шума. С одной стороны, приятно, а с другой — он немного отвык от настолько высоких концентраций суеты. Неужели постарел? Ну уж нет, ему ещё далеко даже до Кьораку, а тем более до старика Яма-дзи. Этак тысячу лет ещё. Лёгкая улыбка, до того удерживавшаяся на губах, померкла при мысли о бывшем командующем. Даже если он уже переместился в Ад, то взять контроль над его сознанием — настолько же сложная задача, какой она была при его жизни в Обществе Душ. Что Ямамото, что Унохана, — оба они не так просты характером, и невероятно сильны ментально. Чтобы ни планировал этот бывший арранкар, так легко и быстро, как думает Ичиго, ему это не удастся. Капитаны Готэй при переходе в Ад, насколько Киске знал, становились его стражами, и их главной задачей является забирать грешников из Мира Живых, пронзая их своим мечом, а также не допустить побега грешника из Ада. Но если этот Заэль что-то ищет, то это явно не побег. Ему нужна сила. И раз уж посланные им Псы добрались до Дангая, эту силу он видел в Хогиоку. Какие эксперименты он там проводит? Зачем он ищет Пустых? Чего хочет добиться с их помощью? И при чём здесь капитаны Готэй 13? Все эти вопросы приводили его к тревожным предположениям, которые подтвердить пока было нечем. Гриммджо явно утаил от него часть информации, но можно было догадаться, что речь не просто об обычных Гиллианах. У Киске были мысли о Васто Лорде, в поисках которых Тиа Халлибел посылала Джагерджака какое-то время назад. Тогда они искали выживших, чтобы оценить сроки восстановления популяции Пустых. И результаты были неутешительными. Вряд ли что-то кардинально изменилось сейчас. Если и есть они, Васто Лорде, то во всём измерении Уэко Мундо могут скрываться от силы двое или трое. И мысли о Гриммджо тоже тревожили его с тех пор, как он расшифровал состав его духовных частиц после ранения. Если он ушёл в Уэко Мундо в таком состоянии, это могло приблизить активную фазу конфликта. Оставалось надеяться, что за эти несколько дней ничего серьёзного не случится. Звуки снаружи поутихли, и Урахара, будучи самым радушным хозяином, бодро поднялся на ноги, чтобы развлекать гостей дальше. Радовало, что их беседа с Иссином прошла так скоро, теперь у него было больше времени на гигай для Гриммджо. *** Когда все участники беспорядков успокоились, Киске пригласил гостей за стол. И, пока проницательный, но всё еще обиженный за стену Тессай, занимался чаем, все остальные, собравшиеся в переговорной, усиленно делали вид, что зашли сюда случайно и никаких вопросов в воздухе не висит. Йоруичи не знала, что именно обсуждали Киске с Иссином в соседней комнате, у неё не было сверхчеловеческого слуха, как у некоторых, но предположить можно было два варианта: Ичиго и адские дела. Скорее всего, и то, и другое. Но она знала всё, что раскопал Киске в Аду, и про капитанов, и про возможные угрозы, связанные с использованием Пустых этим сумасшедшим Заэлем. И про необычные результаты анализов духовных клеток Гриммджо. Было достаточно информации, чтобы не поверить в ложь Абараи. Да и аргументы его были неубедительны, сразу ясно, что его причины — лишь отговорки для вида. Йоруичи понимала, что Обществу Душ тоже хотелось знать те же вещи, что поведал ей Киске, а не вернуть её в Академию. На экзамены она в любом случае заглянет. Поэтому сейчас в этой странной тишине она просто наблюдала за тем, как оба Куросаки и Ренджи обмениваются друг с другом изучающими взглядами. Как и ожидалось, Ичиго был не в восторге от происходящего. Но, очевидно, не только это. Все они чувствовали колебания чужой реацу в бункере. Киске держал паузу и молча улыбался с минуту, а затем просто хлопнул в ладоши, и включил своё идиотское добродушие: — Ну что, все остаются на ужин? Пф. Каков клоун. — Я, наверное, пойду, — тут же подал голос рыжий. Прозвучало отстранённо. — Да ладно, Ичиго! — тут же включился Иссин и толкнул левым плечом сына. — Мы так давно не виделись, поужинай с папочкой. — Ты можешь пойти со мной и поужинать дома, придурок, — раздражённо потерев переносицу, пробурчал Ичиго в ответ. Он явно хотел поскорее сбежать и взглядом искал помощи кого угодно за столом. Но ей, если честно, хотелось хорошо провести время за ужином и немного успокоить ту бурю эмоций, что отражали сейчас чужие глаза. Ичиго сам не до конца понимал, насколько ему это нужно. Поэтому Йоруичи не откликнулась, но не удивилась, когда это сделал Киске. — Но ведь вы так давно у нас не-е были-и, — вскинув руки, тот растëкся в гостеприимстве. — А тут вдруг почтили визитом, видимо, так соскучились, что даже не предупредили. Останьтесь ненадолго, хотя бы на чай. Было забавно знать, что это обращение, формально предназначенное для всех гостей, было откровенной ложью по отношению к двум из трёх. — А я бы и на ужин остался, — усмехнулся Абараи справа от неё. Он тоже уже понял, что Ичиго бывал здесь и после его последнего визита с Рукией. Прищурившись, она глянула в его сторону и села в лотос. — В этом доме еда стоит дороже, чем десять лет назад, — протянула она упреждающе. — Почему вдруг она стала что-то стоить только для меня? — возмутился Ренджи, уставившись на неё в ответ. — Потому что нахлебников здесь не терпят, — ехидно вставил свои сто йен Дзинта, вошедший в комнату с подносом закусок к чаю. — А я и не говорил, что не собираюсь отплатить, — раздражился тот. — Тогда после ужина ты моешь посуду, — злорадствовал Дзинта, выходя обратно в коридор. И, пока Абараи ругался себе под нос, Йоруичи решила разрядить атмосферу. — Клан Шиба всегда появляется феерично, — посмеиваясь, протянула она, облизывая губы. — Как там Куукаку? Иссин смягчился от её вопроса. — Всё хорошо, недавно снова куда-то переехала, хотя поместье давно отстроили, — улыбнувшись, ответил тот ей и повернул голову к Урахаре. — Я слышал последние новости, поэтому беспокоился за этого остолопа. И мощная загорелая ладонь припечаталась к прелестной причёске Ичиго. Очевидно, остолопа. Сам младший Куросаки молча сбросил чужую руку и пригладил растрепавшиеся пряди. — Ты всегда можешь мне позвонить, — проворчал он, не глядя на отца. — А не пробивать мной стены. Ты в чужом доме, чëрт возьми. — Но ты ведь мне ничего не рассказываешь по телефону, — с нарочитой обидой отозвался Иссин, сложив руки на груди. — Потому что со мной всё в порядке, — так же сложив руки, возмутился Ичиго. — Вот и нечего рассказать. Но Йоруичи видела в карих глазах печаль, мелькнувшую на секунду. Чувствовал ли её Иссин? — Но ты всё же здесь, — бросил как бы невзначай старший Куросаки, стреляя проницательным взглядом в Урахару. «Ты замешан в этом», — говорили его глаза. Пожав плечами, Киске перевёл взгляд на Абараи, который тоже внимательно изучал его реакцию. — Как и ты, — не менее обвиняющим тоном бросил Ичиго отцу. Диалог явно не складывался, а это значило… — Прошу прощения, — с мерным шуршанием створок сёдзи из кухни вышел Тессай с подносом, уставленным пиалами с небольшим чайником в центре. — Чай готов. Секунда в секунду. Йоруичи улыбнулась про себя безупречному чутью друга. Чаепитие действительно согрело атмосферу. Но несмотря на все их попытки оставить чету Куросаки ещё и на ужин, Ичиго был непреклонен, а отец лишь поддержал его желание отправиться домой. В конце концов, их настоящая семья ждала там. Как только рыжий скрылся за тонкой бумагой сёдзи, она, воспользовавшись заминкой в общей беседе, поднялась из-за стола. — Но тебя я всё ещё жду на сётю, Иссин, — ткнув пальцем в мужчину, требовательно объявила она и скрылась. Никто не следил за ней и не спрашивал, куда она идёт. Ещё бы они успели это заметить, с её-то скоростью. Ичиго как раз поднимался с футона в гостевой, уже в человеческом теле. — А ты чего тут? — слегка удивлённо похлопал он глазами, стоило ей пересечь порог. Йоруичи осталась на месте, оперевшись о перегородку, и наблюдала за аккуратными движениями своего бывшего ученика. И всё же, где-то на глубине глаз он остался тем же мальчишкой, слишком привыкшим полагаться только на себя из страха навредить остальным. — Знаешь, Ичиго, — начала она, тут же поймав на себе чужой обеспокоенный взгляд. — Иногда тебе жарко потому, что сломан вентилятор. А иногда — потому что у тебя температура. Пару секунд они просто смотрели друг на друга, и наблюдать мыслительный процесс на лице рыжего оболтуса было донельзя весело. — О чём ты вообще? — выдал тот всё-таки, так и не сделав ни шагу от футона. Она решила взять дело в свои руки и подошла сама. Так быстро, что Ичиго даже не успел отшатнуться. Заключая крепкое стройное тело в объятия, Йоруичи использовала самую нежную интонацию, на которую была способна, когда говорила в чужое ухо: — Температура — это знак, что тело борется. И в такие моменты важно дать себе отдохнуть. Рядом есть те, кто может о тебе позаботиться. С десяток секунд ничего не происходило, лишь сердцебиение в груди напротив чуть участилось. Ичиго дышал ровно и глубоко. А потом тёплая ладонь коснулась её лопаток, приближая на сантиметр. — Спасибо, Йоруичи-сан, — прошелестел Ичиго низко и отпустил. Она не стала настаивать. Лишь улыбнулась, глядя в чужие искрящиеся болью глаза. Её мальчик работал с литературой, а потому разобрать этот простецкий намёк для него не составляло труда. *** Было странно возвращаться вот так, вдвоём. Ичиго пришёл в Шотэн один, и вернуться рассчитывал таким же образом. Но вот рядом бодро вышагивал отец, чёрти откуда появившийся вдруг и избивший его духовное тело так, что отголоски чувствовались до сих пор даже сквозь человеческую кожу. Из-за всей этой суматохой с их с Ренджи прибытием рыжий даже толком не успел осмыслить всё, что увидел внутри себя. И Гриммджо… Придурок. Подобно своей реацу, появлялся и исчезал со скоростью вспышки молнии. Что он вообще делал здесь? А отец? — Почему ты пришёл? — решил всё же спросить Ичиго, разорвав установившуюся между ними тишину. Пару секунд Иссин просто смотрел на закатное сияние неба перед собой, но лёгкая улыбка отдавалась в душе Куросаки-младшего облегчением. — Потому что я всегда узнаю от других о том, что тебе нужна помощь, — выдохнул тот легко, без упрёка. Но на Ичиго эти слова произвели другой эффект. Ощетинившись, он начал возражать: — Мне не нужна… — Ичиго, — тихим, но серьёзным голосом оборвал отец и остановился, глядя прямо в глаза. — Во времена твоей юности максимализм был нормой, и стремление всё решить самому тоже. И я принимал это. Но послушай, сын, — и тёплая крепкая ладонь сжала плечо. — Быть взрослым — это не значит хранить все переживания внутри себя. Это значит уметь признавать, что с чем-то мы не в состоянии справиться самостоятельно, и не бояться попросить помощи. Застыв на месте, рыжий не мог отвести глаз. Эти слова внезапно взметнули в груди волну горечи, которой он совсем не ожидал. И понимающий взгляд Иссина довёл нечто внутри до критической точки. Вдруг почувствовав, как горло сжало в спазме, Ичиго резко отвернулся от отца, давя подступающие к глазам слёзы. Всё, что он видел сегодня… Он привык думать, что это только его проблема. Что он не имеет права втягивать других. Не может не распутать клубок тяжёлых переживаний сам. Он должен был сделать это сам… Но проблема в том, что Ичиго понятия не имел, что ему делать. И слова Иссина сейчас были подобны ножу, который провернули в свежей ране. И одновременно, если бы не этот нож, то кровь, льющаяся оттуда, не остановилась бы. Отец ничего не сказал. Только сжал крепче его плечо напоследок и зашагал дальше. Когда Ичиго догнал его, на чужом небритом лице всё так же читалось спокойное понимание. Оказывается, недостаточно пожить двадцать семь лет, чтобы стать по-настоящему взрослым. Сколько вообще лет отцу, учитывая, что он синигами? Больше сотни, наверное… Нечего и сравнивать. Неужели он мог действительно попросить?.. — А есть какие-нибудь психологи для синигами? — спросил Ичиго с лёгкой усмешкой, пытаясь не показывать, насколько сильно его задели отцовские слова. Хотя, тот, конечно, уже всё понял. — Хм-м-м, — почесав подбородок, деловито изрёк Иссин и полез в карман джинсов, которыми снабдил его Урахара. — Есть у меня один на примете. Из кармана тот извлёк до боли знакомую зелёную горошину. На душе вдруг стало легко при виде неё. Настолько, что даже тело будто похудело на пару килограмм. Каждый следующий шаг давался всё легче и легче. — Это же… Кон? — не в силах подавить счастливую улыбку, спросил Ичиго. — Я подумал, что вы должны были соскучиться друг по другу, — улыбнулся в ответ отец и протянул руку. Ичиго спрятал горошину к себе в карман. Сколько уже прошло? Больше года точно. Казуи будет в восторге. — Стой, — озарившее разум понимание заставило схмурить брови. — Ты хочешь, чтобы я обсуждал свои проблемы с Коном? Я не об этом спрашивал! — А я уж решил, что ты купился… — Придурок! Напряжение, стягивавшее грудь, куда-то испарилось. Ичиго заметил это только сейчас, когда задышал свободно. Сначала отец, затем Йоруичи, теперь Кон… Как будто бы все они пытались показать ему: «Мы можем помочь». Как будто он и правда ошибался, пытаясь разгрести все свои переживания в одиночку. Как будто бы просить помощи — это и правда нормально. Так может быть, не стоило так заморачиваться и переживать всё в себе, если люди вокруг искренне хотели помочь? «Подумай об этом». Рыжий поднял голову и уставился в закатное летнее небо. Имел ли он право?.. «Не забывай, что у тебя есть лошадь, Король, — раздался в голове вдруг приглушённый голос Широ. — Далеко бы ты ушёл без неё?» Яркие огненно-красные лучи забирались в глаза, заставляя щуриться. Ни облачка. Только тёплая небесная гладь и солнечный свет. Ичиго прикрыл веки, подавляя слёзы. Это от солнца. Слишком ярко. «Я же просил тебя не называть себя так», — отозвался он, замедляя шаг. Без всех них он бы никуда не ушёл. Отец, Кон, сёстры, Рукия, Ренджи, Урахара, Йоруичи-сан… Орихиме, Тацки, Чад и Исида, Кейго и Мизуиро… Бьякуя, Иккаку и Кенпачи… Шинджи, Хиори и вайзарды… Широ и старик Зангецу. И Гриммджо. Все они. Без них он ничего не добился бы. Ему всегда помогали. Он никогда не был одинок, хотя всегда стремился действовать в одиночку, чтобы никто из них не пострадал. А эти ребята… Плевать хотели на его беспокойство и просто шли за ним. Всегда так было. Возможно, он слишком долго отказывал им в желании помочь. И отказывал себе в праве на чужую помощь. Он такой дурак… «Хоть одна здравая мысль за день», — съязвил Широ. Проигнорировав Пустого, Ичиго ускорил шаг, догоняя широкоплечую фигуру Иссина впереди. — Отец, — окликнул он. Тот с готовностью развернулся и сделал шаг в его сторону. — Да, сынок? — Я… — он остановился в шаге от отца и на секунду сжал губы, подбирая слова. — Я хотел бы поговорить. И улыбка, которую он получил в ответ, заставила грудную клетку сжаться на секунду в странном спазме из боли и облегчения. — Конечно, сын, — кивнул ему Иссин и приглашающе кивнул в сторону дома. — Всё, что угодно. Для этого и существуют родители. И с каждым шагом Ичиго всё отчётливее ощущал, как боль в груди уступает облегчению, и оно постепенно наполняет его изнутри. Солнце било в глаза, но теперь, прикрывая их ладонью, Куросаки чувствовал, что ему легче переносить этот яркий свет. Что он справится. *** След, что оставила ему Неллиэль, растворился в песках недалеко от горного хребта. Гриммджо недовольно цыкнул про себя. Он бывал здесь уже несколько раз, у этих скал. Рыскал по пустым пещерам, как идиот. И вот ему снова говорят, что здесь зафиксировано присутствие Васто Лорде… Однако, работать спустя рукава он не умел, а потому в этот раз решил сменить тактику. Если след терялся так далеко, значит, их опасались. Заблокировав рефлекторное движение грудной клетки, Гриммджо закрыл глаза и нырнул в песок. Дыхание нужно только людям. Мгновенно возникший в голове от этой мысли образ Ичиго померк, вытесненный пескисой. Гриммджо постарался как можно меньше воздействовать своей реацу на окружающее пространство, чтобы не быть замеченным раньше времени. Охота иногда требовала радикальных методов. Действительно, Неллиэль даже близко не подошла бы со своими копытами. Прежде, чем он уйдёт на месяц в Мир Живых, нужно было добиться успеха здесь. Добравшись до той глубины, чтобы наверняка не вызывать поверхностное движение песка, Гриммджо стал медленно двигаться в сторону западной оконечности хребта. Равномерное тонкое поле пескисы помогало ориентироваться в пространстве, и предупреждало о потенциальных врагах. Кто знает, может быть, и на него сейчас кто-нибудь охотился. С его силой разгребать плотную массу вокруг было легко, но за осторожность пришлось расплачиваться временем. Не то чтобы Джагерджак был импульсивным парнем, но иногда так и подмывало просто по-старинке разогнаться в сонидо, а не ползти под тонной песка чёрт знает куда. Действуй он так всегда, не выжил бы столько в Уэко Мундо. Нужно знать, когда можно позволить себе импульсивность, а когда нет. Охота — дело долгое и замороченное. Если хочешь поесть, умей ждать. Гриммджо могло сносить крышу, когда задевали его гордость, но никогда на пути к намеченной цели. Минуты слились в часы, и сложно было сказать даже приблизительно, сколько он уже здесь. Одно радовало: очерченный пескисой массив хребта был гораздо ближе, чем когда Гриммджо только нырнул. «Он никогда не справлялся сам». Эти слова Киске преследовали его всю дорогу сюда. Что, чёрт возьми, это значило? Куросаки Ичиго — герой всех войн, обладающий невероятной силой, никогда не мог сам решить своих проблем? Верилось с трудом. Хотя, по части проблем с башкой, пожалуй, так и было. Но все его битвы с Ичиго показывали, какого прогресса тот мог достичь за минимальный срок. И что — всё это тот делал не сам? Мог ли ушлый ублюдок таким образом намекать помочь рыжему? Но с чем, мать его? С собственной головой? Каким образом он мог это сделать? Всё, что Гриммджо мог дать Ичиго — это бой. Победу или смерть. Маловато для исцеления дурной башки. Его когда-то уже просили помочь рыжему синигами — ничего хорошего из этого не вышло. Поэтому Джагерджак вскоре отбросил эти мысли и сосредоточился на деле. По ощущениям, через пару часов песок под когтями стал гораздо легче проваливаться вниз, и, пустив пескису чуть дальше, Гриммджо наткнулся на полость под собой размером примерно с одну из башен Лас Ночес. Интересно. Пожалуй, тактика сработала ещё более успешно, чем он мог предположить. И Джагерджак углубился вниз. Конечно же. Можно было догадаться и раньше. Если на поверхности пусто, гораздо больше смысла в том, чтобы поискать под ней. Если след уходил под песок, а не исчезал, как изначально предполагалось, всё это выглядело совсем по-другому. Гриммджо вдруг вспомнил один из их давних спаррингов с Куросаки в Уэко Мундо, когда этот придурок пытался безуспешно вытащить свою тупую башку из песка, в который сам же и свалился. Естественно, Джагерджак не стал ему тогда помогать. Усмехнувшись про себя, он копал дальше. Ичиго не должен увидеть его в этом дурацком мясном мешке. Он уже думал над тем, как избежать встречи с рыжим идиотом, но вчерашний день показал, что тот может заявиться когда угодно и буквально ради чего угодно. Это делало сложнее его пребывание в Мире Живых. Потому что, с другой стороны, какая-то микроскопическая часть его сущности хотела проверить, будет ли пустой инстинкт работать на Ичиго так же в этом гигае. И одновременно находиться рядом с Куросаки в таком слабом теле категорически не хотелось. Что-то внутри протестовало против такого расклада. Но лишние размышления были прерваны изменившимися вдруг течениями песка вокруг. Следуя инерции движения, он понял, что где-то в этом каменном куполе есть вход. Дела шли всё лучше. Пещера оказалась крайне просторной, судя по тому расстоянию, которое Гриммджо преодолел прежде, чем нащупать лаз в толще песка. Поток быстро унёс его лёгкое бронированое тело вниз, и арранкар наконец получил возможность использовать зрение. Прикрыв рукой глаза сверху, он всмотрелся в утекающий из-под ног песок. Темно. Сейчас на него либо нападут издалека с серо, либо накроют сразу же на входе. Сгруппировавшись, Джагерджак приготовился защищаться. Но создавать серо раньше времени тоже было опасно. Что ж, не впервой ему сражаться с невидимым врагом. Скорость реакции — одна из его сильных сторон. И вот вместо песка подушечки лап обдало холодной волной. Он упал во тьму, пролетев буквально несколько метров вниз. Никто не атаковал. Приземлившись, Гриммджо поднял к лицу руки с когтями и быстро обвёл глазами пространство вокруг себя: в темноте виднелись сглаженные выступы скал и глубокие ниши, то ли ведшие в другие пещеры, то ли использовавшиеся как место для сна. Но можно было сказать однозначно: пещерой пользовались. Огарки свеч на подставках в стенах — тому явное доказательство. Напрягая глаза, Джагерджак включил пескису, но не обнаружил никаких источников реацу поблизости. Никаких горящих глаз в темноте. Возможно, он пришёл как раз вовремя, чтобы осмотреться. Принюхиваясь, он сделал несколько шагов вглубь пещеры, из тьмы которой проглядывался узкий проход. Ничего интересного. Только запах недавно засохшей крови и сырость. Зацепившись за кровь, Гриммджо развернулся на полпути и двинулся влево. В одной из ниш, выбитых полукругом по разным углам, кровавый след виднелся на полу, ещё не до конца слившийся с камнем. Арранкар нахмурился, пробуя пятно остриём на конце хвоста. Либо здесь всё же собирались одни слабаки, которых легко было ранить, либо Заэль со своими псами уже добрался до Васто Лорде. Поднеся хвост к лицу, Гриммджо растëр между пальцами ещё полужидкую кровь и лизнул кончиком языка. Металлический вкус реацу выдавал нечто более сильное, чем адьюкас. Более плотное давление духовных частиц, выше концентрация. Это точно был раненый Васто Лорде. Гриммджо как-то пробовал на вкус кровь Халлибел. Много воды утекло с той их битвы, но вот ощущения на языке от чужой крови остались. Очень похожие на те, что были сейчас. Кровь Куросаки всё равно была вкуснее. Чертыхнувшись про себя, Гриммджо выплюнул всё лишнее изо рта и двинулся к проходу, за которым, по ощущениям от пескисы, пролегали и другие полости в земной толще. Возможно, так он найдёт выход наверх. Но никакие блуждания по узким каменным коридорам и лазам не привели его к цели. Несколько раз он замечал лёгкие отзвуки запаха крови, менял маршрут, преследуя эфемерные следы, но пещеры сменяли друг друга, постепенно поднимая его всё выше к поверхности, и каждая из них была пуста. Пуста, но без Пустых. Оглядевшись в полутьме уже знакомую с прошлых вылазок обстановку, Гриммджо лишь нахмурился и фыркнул про себя. Снова никого. Но, по сравнению с предыдущими миссиями, сегодня случился едва ли не прорыв. Чужая кровь — доказательство того, что они не зря обивают пороги этого хребта уже с десяток лет. Более того, в этой полузапёкшейся, покрывшейся коркой кровавой луже Джагерджак нашёл подтверждение намерений Заэля. Но как заставить Васто Лорде показаться, если тот явно не хочет, чтобы его нашли? Возможно, арранкаров подозревают в сговоре с Заэлем и организованной охоте, что было бы логичным выводом для самого Гриммджо, сиди он здесь под землёй вдали от Лас Ночес. Как объяснить этим придуркам, что цель Халлибел — защитить их, а не продать на эксперименты? Как сделать это на расстоянии? Глянув на выемку в стене, под которой лежал большой сточенный камень, напоминавший лежанку, он вдруг подумал о самом простом действии, которое только можно предпринять в такой ситуации. В пару шагов оказавшись у стены, он лёгким росчерком когтя правой руки располосовал камень эффектной надписью: «Есть предложение». Хотя бы так. Хотя бы теперь, когда он наверняка знает, что здесь обитают те, кого арранкары искали так долго. Васто Лорде — не глупцы, а Заэль не обращается с предложениями. Если дорога шкура, кто-то из них придёт в Лас Ночес. А ему уже давно пора быть в Мире Живых. Киске давал три дня, и они, судя по ощущениям тела, прошли, пока он ползал здесь, как какой-то низший Пустой. С этими мыслями Гриммджо вышел из пещеры под свет тусклой луны Уэко Мундо. Он оказался с другой стороны хребта, и теперь знал, как получить доступ к системе подземных туннелей без зарывания в песок. Трэс будет чертовски рада получить эту информацию. Может быть, ему удастся добиться и того, чтобы Ичиго мог снова приходить в Уэко Мундо для боя с ним… Кровь Васто Лорде — не дешёвый актив. Внимательно оглядывая окрестности, Джагерджак пустил пескису, чтобы проверить, не упустил ли он что-то, прежде чем возвращаться. И не прогадал. Потому что на ровном фоне тёмного неба что-то было не так. Присмотревшись, он поначалу даже не поверил увиденному. Но пескиса подтвердила странное предчувствие, не покидавшее его ещё с тех пор, как он покинул Ад. Всё это время он клеймил себя идиотом за то странное ощущение, скользнувшее по краю сознание перед тем, как его вырубило. Но, видимо, зря. Над песком завис в воздухе, рассматривая его, чужой глаз. Эту картину он уже множество раз видел раньше. — Как ты, чëрт возьми, выжил? — бросил раздражённо себе под нос Джагерджак, продолжая сверлить чужую зелёную радужку своими двумя. Но вопрос был обречён остаться без ответа. Потому что через несколько секунд глазное яблоко Улькиорры Шиффера распалось на мелкие духовные частицы и исчезло.