Снег и Солнце

Озарение пришло за завтраком. Подгон костюмов для трибутов — идеальный шанс, чтобы перехватить Тигрис Сноу и попросить её о помощи. Оставив кофе нетронутым, Ромулус почти бегом устремился к выходу из особняка. О пропущенной таблетке вспомнил только на улице, но возвращаться не стал — не хотел портить себе настроение общением с отцом. Личность Тигрис вызывала у него недоумение. Тихая и печальная, она никогда не улыбалась искренне. Молча ковырялась в своей тарелке и почти не вступала в разговоры, чем разительно отличалась от энергичного Кориолана. Это всегда раздражало. Ромулус не понимал, как могла она быть столь холодной и безучастной по отношению к близким. Её окружала маленькая, но любящая семья — чудаковатая бабуля, заботливый кузен и внимательная невестка. Не то что Ромулус, у которого до переезда в Капитолий был лишь отец, да и тот на полставки. — Она ведёт себя так, будто поставила крест на нашей семье! — сетовал Кориолан, когда Тигрис в очередной раз неприлично рано покинула стол. — Почему она так со мной поступает? В чём, чёрт возьми, я провинился?! — Красс, сынок, что за грубые выражения! — всплеснула руками иссохшая старушка. «Красс» не ответил. Его обычно собранное лицо исказила гримаса глубокой тоски. Сноу было настолько больно, что впервые он не пытался скрывать свои эмоции. Лишь упер локти в столешницу и обессиленно уткнулся в ладони. — Корио, дай ей время… — осторожно вмешалась Кора. — Время! Разве не видишь, все только хуже становится! — ядовито огрызнулся он, но, заметив, как понуро опустились плечи жены, смягчился. — Прости, — коротко извинился и поцеловал тыл её ладони. «Я не должен был срываться на тебе», — говорило мягкое касание его губ. Обычно Ромулус морщился при виде их нежностей, но не сегодня. — Надо же, ты меня удивляешь. Не думала, что когда-нибудь услышу от тебя это волшебное слово. — Подаю хороший пример оставшемуся кузену, — Кориолан с искренним любопытством скосился на Ромулуса. — Что скажешь, юный мистер Кнехт? Если захочешь, приглашай кого-нибудь на ужин. Познакомишь друзей из Академии с семьей. Или, может, подругу? Ромулус так смутился, что едва не подавился куском курицы, и был благодарен кузине, которая шикнула на мужа и быстро сменила тему. Теперь, вспоминая ту сцену, он гадал, что сказал бы Сноу, приведи Ромулус в пентхаус не чопорную звездочку из Академии, а Викторию Райдер? Тигрис он застал за раскройкой тканей. Пробиться к ней оказалось нелегко, но Кнехт проявил недюжинную настойчивость и справился. Улыбками и слезливыми глазками, притворяясь примерным мальчиком, всё-таки выпросил пару минут. Удивительно, как в Капитолии баловали одних детей и без сожаления наблюдали за смертью других! Даже его, с детства обожающего Игры, эти двойные стандарты приводили в замешательство. — Пожалуйста, мисс Сноу… — лепетал он, молитвенно сложив руки. — Вики правда страшно! Она не представляет, что ее ждёт. И я… никогда не прощу себе, если не попробую её поддержать. Тигрис испытывающе вздернула светлую бровь. Изучала его так пристально, что становилось не по себе. Черт бы побрал эту семейную проницательность! — Ты правда делаешь это из беспокойства? Тебе не все равно? Ромулус фыркнул от возмущения. — Конечно, мне не все равно! Я же говорю, она из моей параллели. Мы столько лет учились вместе. Я просто не могу бросить её, даже не поговорив! — он изо всех сил старался не пялиться на причудливые татуировки блондинки, но получалось паршиво. С минуту она размышляла. Сверлила пронзительными голубыми глазами, так похожими на глаза кузена, и молчала. Затем украдкой покосилась на часы и сдержанно кивнула. — Хорошо. Только пообещай, что не станешь давать ей ложных надежд. — Ромулус едва сдержался, чтобы не запрыгать от счастья. — Я распоряжусь начать примерку с Двенадцатого дистрикта. Так Вики окажется последней. А ты пока погуляй пару часов. Я сообщу, когда можно будет войти. Ожидание выдалось нервным. Он курил, наматывал круги вокруг здания и обмахивался блокнотом. Но, увидев Вики целой и невредимой, он сразу почувствовал себя спокойнее и увереннее. — Ромулус! — воскликнула Райдер с неподдельной радостью. — Не верится, что тебе снова удалось сюда попасть! Ты же так рискуешь! Эта реакция польстила сильнее, чем он ожидал. Ему всё-таки удалось зажечь в ней искру жизни. Может, его план не такой уж и безнадежный? — Мы оба рискуем, поэтому слушай внимательно и постарайся запомнить все, что я скажу. Кнехт схватил её за предплечье и решительно потянул к крошечному, продавленному дивану у стены. Пружины протестно заскрипели под их весом. Трясущимися от волнения руками он достал сложенный вчетверо блокнотный лист и развернул его на коленях. — Тема этих Голодных игр — пустыня, и тебе предстоит выживать в ее непростых условиях, — он перешел на заговорщический шепот. Карандашный набросок походил на запутанную схему — линии, квадратики, кружки и крестики, понятные только автору. Точный план арены держался в строжайшем секрете, но ему все же удалось мельком подглядеть чертежи. Остальное достроил по обрывкам разговоров, сопоставляя имеющиеся данные с новыми. Вся надежда была на визуальную память, которая еще ни разу его не подводила. Если он прав, то арена Пятнадцатых Голодных игр будет безжалостной: скалы, дюны, барханы и искусственное озеро — единственный наземный источник воды. А еще несколько хижин с ловушками, расставленных как приманка для желающих переждать песчаную бурю. — Айзек, скорее всего, попытается контролировать озеро, — предположил Ромулус, рассказывая о «начинке» арены. — Захочет отрезать остальных от воды и обоснуется в одной из хижин. Но этот план может сыграть и против него. Учти: озеро отлично просматривается со скал. Без часовых на высоте вы легко станете добычей. Ромулус говорил четко и с расстановкой, хотя внутри трясся от волнения и отчаянно боялся позабыть что-нибудь важное. Он поведал о коварстве дюн и о зыбких песках, что кажутся твёрдыми, но от неосторожного шага уходят из-под ног. О ловушках, где песок тянет вниз, если дергаться и барахтаться. О насекомых, которых выпустят на арену в самый разгар Игр. Вики слушала внимательно. Склонив голову набок, задумчиво водила пальцем по бумаге, сопоставляя услышанное с чертежом. — Хижины рассчитаны на доверчивых идиотов, — скривился он. — Если повезёт, там окажутся фляги с водой, тряпки от жары и немного еды. Но там наверняка будут ловушки: потолки могут обрушиться, а из-под половицы выползет ядовитая змея или скорпион. Поэтому не рискуй и не входи в хижину первой. Ромулус перевел дыхание и ткнул в край схемы, где в виде решетки изобразил границу арены. — К ограждениям не приближайся. Они находятся под напряжением. Один удар током, и тебе конец, — он вытер пот со лба. — Слышал еще, что распорядители запустят песчаные бури. Если в такую попадешь, закрывай рот и глаза, ложись спиной к ветру и жди. Не вздумай бежать и сопротивляться. Он видел, как бледнело её лицо и как напряженно поджимались губы, стягиваясь в прямую линию. — Твой единственный шанс выжить — песчаная пещера, — красным карандашом Кнехт обвел маленький крестик на карте, — левее хижины номер один и сразу за красной скалой. — Без подсказки найти ее сложно, потому и продержаться там будет проще. Главное, иди одна и не лезь сразу. Сперва накидай камней в лаз, чтобы расчистить путь от змей. Закончив, Ромулус передал карту Вики, откинулся на спинку дивана и устало потёр переносицу. В голове прокручивался чек-лист его скудных знаний об арене. Оставалось надеяться, что он ничего не упустил и рассказал обо всем ему известном. — Значит… — Вики задумчиво рассматривала схему, — первую половину Игр мне лучше держаться Айзека, а потом прятаться в пещере? — Думаю, да. Это лучший вариант, — он с нажимом провел ладонью по лицу, надавливая на лоб и по очереди массируя виски. — Я же постараюсь найти спонсоров и вложусь сам. Если повезет, отправлю тебе что-нибудь полезное. Лучший вариант казался дырявым, как решето, и хромал на обе ноги, но других попросту не было. Ромулус надолго задержал на ней взгляд. Угловатая, без мышц, нетренированная. Сам собой всплыл важный вопрос, который он упорно откладывал до последнего. — Драться-то хоть немного умеешь? — поинтересовался без особой надежды. Вики неопределённо пожала плечами. — В школе нам показывали основы. Как выходить из захватов, куда бить… — она нахмурилась до упрямой морщинки между бровей и вздохнула. — У меня всегда получалось хуже, чем решать уравнения. Ответ неутешительный, зато честный. Ромулус кивнул, решив, что стоит рассказать ей о базовой самообороне. — Тогда забудь слово «драться». Твоя основная задача — выжить при встрече с такими, как Айзек. Вставай, — коротко скомандовал он, поднимаясь с дивана. — Представь, что я нападающий. Вики встала и неуклюже повернулась боком, выставив вперёд плечо. На стойку это походило слабо. Даже меньше, чем Ромулус на балерину. — Не зажимайся, — он шагнул ближе и аккуратно подправил ее позу. — Колени пружинят, живот подтянут. Затем резко перехватил её запястье, заставляя ойкнуть от неожиданности. — Если поймали за руку, не дергайся. Выкручивай свою кисть в сторону большого пальца противника. Там самое слабое место. Вырвалась — и сразу уходи. Не стой столбом, убегай! Ромулус направлял её, а затем заставлял повторять в ускоренном темпе. Вики оттачивала движения снова и снова, пока они не становились техничнее и точнее. — Запомни: даже без оружия ты не беззащитна. Используй все, что попадется под руку: палку, чтобы держать дистанцию, камень для удара по голове, песок и грязь для броска в глаза. Это может спасти тебе жизнь. Кнехт выждал, позволяя Вики усвоить информацию, и продолжил: — Если появится нож, используй его быстро и без колебаний. Не доставай и не размахивай, сразу бей, — он продемонстрировал замах. — Целься в горло и в бедро — туда, где крупные сосуды, и в живот. Воткнула, прокрутила и убежала. После очередной короткой отработки Кнехт развернулся спиной и попросил обхватить сзади, сымитировав захват. — Когда душат сзади, тяни противника вниз, ломая баланс, а кулаками старайся ударить в пах. Если не достаешь, бей затылком назад. — Он слегка сместился и приподнял бедро. — Или так: высоко поднимаешь ногу и со всей силы топчешь нападающего по стопе. Он прекрасно понимал, что не сумеет полноценно подготовить девушку. Не было ни спортивных матов, ни подходящего места, ни времени в запасе, так еще и Тигрис могла вернуться в любую минуту. Но Вики старалась. Как настоящая отличница, дотошно переспрашивала, вслух проговаривала инструкции и копировала приемы. В ней скрывался набор идеального бойца: железная воля, усердие, хладнокровие и редкое для ее комплекции бесстрашие. Отработка шла короткими сериями: движение, пауза, исправление, повторение, связка с другим. Снова и снова, пока её тело не начинало действовать быстрее головы. Неизвестно, получится ли у Вики среагировать верно в условиях настоящего стресса. Ромулус оттачивал умения годами: спортивная секция, тренировки с отцом, регулярные стычки на школьном дворе. Его закаленные мышцы зачастую опережали команды мозга. Райдер такой подготовительной базой похвастаться не могла. Но даже экспресс-тренировка лучше, чем ничего. Это позволит ей чувствовать себя увереннее, а крупица веры в себя — уже половина успеха. Ромулус тоже верил в свою ученицу, а еще был требовательным и не делал поблажек. «Резче», «Не дергайся впустую», «Больше амплитуды» — команды звучали сухо и отрывисто. Прежде он никого и ничему не обучал, однако процесс оказался захватывающим. В лучшем случае у них в запасе была еще одна, максимум две встречи. Возможно, только эта ночь. И то лишь потому, что Сноу решили задержаться в Третьем дистрикте, чтобы предаться любовным утехам. — Теперь я постараюсь изобразить нападение сверху. Ложись на спину, — Кнехт закатил глаза, наблюдая, как Вики неторопливо опускается на пол. — Быстрее! В реальной драке тебя просто швырнут на землю. Никто не станет ждать, пока ты удобненько уложишься! Вики смущенно посмотрела на него снизу вверх и кивнула. Он аккуратно сел ей на бедра и сымитировал захват, стараясь удерживать вес так, чтобы не придавать по-настоящему. — Тянись к лицу и горлу. Дави на глаза и на кадык, бей в ухо и не забывай про песок. Ногами создавай пространство. Подтягивай колени к груди, отталкивай врага ступнями и выбивай его из баланса. Пытайся повернуться вбок, чтобы уменьшить давление сверху и выскользнуть. — Ромулус объяснял постепенно, не усиливая нажим. Было важно, чтобы она усвоила тактику. — Теперь попробуй ударить меня коленом. — Но… — Вики округлила глаза и застыла. — Не переживай за меня. Я получал так, что твои тычки даже не почувствую. Однако мощный пинок в живот заставил его скривиться в болезненной гримасе. Вики принялась сбивчиво извиняться, из-за чего он сдавленно рассмеялся. Не хватало, чтобы она на Играх извиняться начала! Легкость быстро сменилась пустотой. Внутри что-то оборвалось. Словно страховочный трос лопнул, и Ромулус ухнул в вязкую трясину неправильности. Этот худенький, щуплый торс принадлежал не очередному задире из параллели и не партнеру по спаррингу. Перед ним сидела хрупкая девушка, у которой не было ни единого реального шанса на выживание. Виктория Райдер не готова к жестокости. А Ромулус Кнехт, кажется, совсем не готов к её смерти. Изнутри царапнуло пакостное чувство причастности. Причастности к тому, что ей причинят боль. Возможно, много боли. А ему чертовски не хотелось, чтобы Вики было больно. Он оказался в двусмысленном положении. Сам, пожалуй, вышел бы на Арену без колебаний. Но бросать туда Райдер… Наверное, в Капитолии он размяк. Не его вина, что Вики забила на боевые искусства и прогуливала физкультуру. И не он вытянул ее проклятое имя на жеребьевке! Ему бы о ставках думать, а не переживать за её жалкую жизнь! Ромулус вскочил как ужаленный. Вики удивлённо посмотрела на него, приподнявшись на лопатках. — Вставай, — скомандовал сухо и протянул ладонь, помогая девушке подняться. Жест смахивал на извинение, а не на поддержку. Правда, за что именно он извинялся, Кнехт не знал. Вики выпрямилась, отряхнула одежду от пыли и с готовностью расправила плечи, ожидая новых инструкций. Поверила ли она в свои силы? Или по-прежнему надеялась продержаться подольше, не питая иллюзий насчёт своей победы? Ромулус же чувствовал себя последним подонком. Воспользоваться чужим желанием жить, чтобы озолотиться? Ну и мразь же ты, Кнехт! И какая часть твоей пустой головы решила, что это отличный план? — Продумай еще раз тактику, — пробубнил он, стыдливо отводя взгляд. — Я попробую прийти еще. — Ромулус! — Вики остановила его в дверях, легонько коснувшись плеча. — Спасибо за все. Даже если мы больше не увидимся, знай, что я этого не забуду. Горечь сдавила горло. Погано, очень погано. — Я обязательно вернусь. Не смей думать иначе! — горячо выпалил он и выскочил за дверь, едва не сбивая с ног Тигрис. — Ромулус, ты в порядке? — обеспокоенно спросила та. — Нет! Черт… Тигрис! Она же… Вики… — он махнул рукой в сторону захлопнувшейся двери. — А, неважно. Сердце колотилось в такт каждому широкому шагу, отбивая постыдный марш. Вспышка собственной ранимости казалась абсурдной. Дискордия и Кориолан вернутся уже завтра. Времени почти не осталось! Он должен не сопли распускать, а думать, как устроить встречу и желательно этой ночью! В голове выстраивался список: деньги, очередной подкуп и новая ложь. Только теперь в холодном расчете появилась досадная трещина в виде его взыгравшейся совести, и Ромулус совершенно не представлял, как ее залатать. Весь оставшийся день он был на побегушках у распорядителей. Поручения выполнял механически, думая только о Вики, и к закату придумал кое-что особенное. Крыша тренировочного центра. Затея обошлась дорого: к очередной краже из сейфа прибавилась пропажа парочки позолоченных часов. Зато, когда миротворец вывел Райдер, Ромулус просиял от гордости за себя. В душе он нервничал, не зная, что сказать. Но стоило Виктории увидеть столичный пейзаж, как слова стали излишними. — И ты тут живешь… — изумленно ахнула она, подбегая к высокому ограждению. — Да. Капитолий прекрасен, — с долей самолюбования согласился Ромулус, вставая рядом. Он не представлял, с чего стоит начать разговор. Сказать, что ему жаль? Сразу перейти к делу? Или просто помолчать? В свете вечерних огней Вики выглядела еще более хрупкой, чем ему помнилось. Длинная шея болталась на узких плечах, над вырезом майки выступали острые ключицы. Угловатая и худющая, она смахивала на голодающих жителей дистриктов. Тех самых, которым Капитолий из показной благотворительности раздавал сухие пайки и несвежее мясо. Почему она так плохо питалась, живя в Первом? Должна же быть причина. Коса, которую он помнил по школе, куда-то исчезла. Вместо неё ветер трепал небрежно обрезанные пряди, кольцами вьющиеся на концах. Неизменным остался лишь её взгляд: тяжелый и сосредоточенный, слишком взрослый для её юного возраста. Со стороны могло показаться, что Вики пыталась впитать красоту Капитолия. Будто заранее знала, что воспоминание о переливающихся огнях мегаполиса ей еще понадобится. Пригодится в борьбе за жизнь среди раскалённых песков Арены. — А в какой стороне твой дом? Он прочистил горло и махнул в нужном направлении. — Примерно там, но вообще я часто ночую у кузины. Недавно она вышла замуж и переехала на главный проспект Капитолия. Корсо называется. — С кузиной? А как же отец? Ромулус не ответил, и Вики быстро сменила тему: — Спасибо, что показал мне этот вид. Даже отсюда город прекрасен. Везунчик ты, Кнехт! — она легонько толкнула его локтем и вдруг заметно сникла. «Отсюда» означало «из клетки». Проблеск восторга на румяном лице Вики быстро угас, сменяясь с трудом сдерживаемой мукой. Знакомое выражение. Болезненное ожидание неизбежного. Наблюдая за Райдер, Ромулус постепенно понимал, как сильно преувеличивал собственные страдания. По сравнению с её клеткой тюрьма в виде Капитолия была не так уж плоха. — Слушай… я ведь так и не спросил, как ты вообще? Вижу, что паршиво, но… — он запнулся на середине фразы, так и не договорив. Ему было важно услышать честный ответ, но правильные слова никак не шли. Райдер угрюмо пожала плечами. — Не думала, что окажусь в Капитолии таким путем. Мне пророчили большое будущее. Я собиралась окончить школу и пробиться сюда по гранту от Первого… — обречённо вздохнув, она обняла себя руками. — А потом мама родила близнецов, и оба выжили. Денег хватать перестало. Я бралась за любую подработку и в итоге скатилась по учебе… Вики отвернулась от города и посмотрела на него в упор. Ромулус удивлённо хлопал ресницами, переваривая услышанное. — Знаешь, какая-то часть меня освободится, — продолжила она тише. — Они больше не будут моей ответственностью. Только я не знаю, — ее голос слегка дрогнул, — справятся ли они. Возразить было нечего. Кнехт никогда и ни за что по-настоящему не отвечал — ни в Первом, ни в Капитолии. Одна лишь мысль о двух вопящих младших братьях вселяла в него липкий, почти животный ужас. — Не хорони себя раньше времени. Ты еще жива, а Игры бывают непредсказуемы. Получилось неубедительно, и она это тоже почувствовала. — Брось. Я все понимаю и не питаю иллюзий. — Вики качнула головой и произнесла то, от чего по спине пробежал холодок: — Я не уверена, что смогу убить. Точнее, знаю, что не смогу. — Большие мертвые глаза встретились с его карими. — Я обречена, а ты зря потратил время. Стоило поставить на Айзека, а не на такую трусиху, как я. — Я вовсе не жалею, что выбрал тебя! — с обидой воскликнул Ромулус. — Я уже говорил ранее и повторю снова: порой трус живет дольше героя. Поэтому не смей сдаваться! Вики коротко поблагодарила и поджала губы. Между ними повисла неловкая пауза. Оба знали правду: на Арене её ждал только один конец, и никакие слова утешения этого не изменят. Кнехт прикусил слизистую щеки. В отличие от Сноу, он не был хорош в полемике — так и не научился говорить красиво, убеждать и манипулировать. А теперь, как выяснилось, и поддерживать нормально тоже не умел! — Прости за вопрос, но ты уже целовался? Ноги мгновенно стали ватными. Ногти впились в ладони. — Конечно. И не раз. Наглая ложь. С подругами в Академии не складывалось. Найти общий язык с ровесницами оказалось сложнее, чем с красками и холстом. Но Райдер-то какое до этого дело?! — Научишь? — смущенно попросила она. — Не хочу умереть, ни разу не поцеловавшись. Ромулус оторопел. Научить? Черт, это будет настоящий позор! Теоретически он, конечно, имел представление о процессе: не раз видел в бесконечных столичных шоу. Да и кузина с мужем не особо скрывались — домочадцы частенько становились невольными свидетелями их лобызаний. Только Сноу вроде как до безумия друг друга любили, а между ними с Вики чувств и в помине не было. — Почему я? А не Айзек или… — Тебе, Кнехт, не придётся сожалеть, убивая меня на арене, — скороговоркой ответила она и вздернула подбородок. Как цинично и прямолинейно! Но раз ее не волновала нравственная сторона вопроса, то и ему терзаться незачем. Пусть их встречи и измерялись десятком украденных минут, с Райдер он чувствовал себя иначе — легче и свободнее. Даже дышалось рядом с ней проще. Всё-таки Вики была своей, из Первого дистрикта. А капитолийские девчонки при всем лоске так и остались для него инопланетянками, странными и непостижимыми. — Ну, давай научу, — пробормотал он, чувствуя, как вспыхивают кончики ушей. Вики сделала уверенный шаг навстречу. Глаз не отвела и не стушевалась, смотрела прямо на него, будто подозревая, что он передумает. Ромулус не передумал. Наклонился и медленно потянулся к ее губам. Хотел было обнять за талию, но, едва коснувшись ткани футболки, поспешно отдернул руки. Ругнулся, зачем-то извинился и застыл, как деревянный истукан. «Идиот», — мысленно проклинал себя, не решаясь сократить последние дюймы дистанции. Неожиданно Райдер встала на носочки и сама подалась вперед, помогая их губам встретиться. Еще не поцелуй, лишь робкое соприкосновение, но ток уже побежал по затылку. Ее губы оказались горячими и мягкими, а его собственными — сухими и обветренными, в гадких корочках запекшейся крови. Он пробовал целовать в ответ. Получалось неуклюже и совсем не так, как писали в книжках. Ни бабочек, ни сладкого вкуса малины — слюняво, слишком близко и до боли в шее неудобно. Он знал, что все делал неправильно, но ладошка, опустившаяся ему на плечо, немного успокаивала. Сердце билось так громко, что стук отдавался пульсацией под горлом. А если от него воняло сигаретами? Девушки такое не любят. И как тогда остановиться, чтобы ее не обидеть? Прошла секунда, за ней — вторая. Наконец, Вики отстранилась, обрывая его мучения. Он окончательно растерялся. Что делать дальше? Приобнять, отступить или что-то сказать? А может, все вместе? В воздухе витали металлические нотки озона — предвестники летней грозы, собирающейся на горизонте. Скрепя сердце Ромулус признался: — Прости. Я тебе соврал. — Он неловко кашлянул в кулак. — Я совсем не умею целоваться. Вики задорно прыснула. — Знаешь, я догадалась. Честно? Это было ужасно! Ромулус тоже рассмеялся. Смех вышел хриплым — чем-то средним между облегчением, смущением и уколом стыда. С крыши они спускались в молчании. Ботинки тяжело стучали по железным ступеням. Вики держалась позади, и никто из них не произнёс ни слова. К горлу снова подкатывал ком. Так хотелось взять ее за руку и увести подальше. Сделать так, чтобы вечер не заканчивался на пороге общежития трибутов. Вот бы показать ей особняк, познакомить с отцом, угостить пастилой. А потом рисовать углем на холсте под шум дождя и вспышки грозы за окном… Спуск казался невыносимо долгим. Внизу уже нервно топтался миротворец, раздраженно размахивая руками и подгоняя их. — Третий, вы где? — с перебоями трещала рация на его плече. — Отчет об обходе… — Заканчиваю обход, сэр, — отозвался он, уткнувшись подбородком в плечо. — Черт, сигнал пропадает. Меня уже дважды вызывали! Вы задержались! — зашипел он. — Подождите, я открою. Миротворец торопливо набрал код и приложил карточку. Ничего не произошло. Он выругался сквозь зубы и попробовал снова. Лишь с четвертой попытки металлическая дверь дрогнула и пришла в движение. Ромулус стоял рядом и видел, как мрачнела Вики. Угнетение, обреченность, тоска читались на её лице. И черт возьми, от этих метаморфоз ему самому становилось невыносимо горько. Пока миротворец возился с рацией и разбирался с сигналом, дверь наполовину открылась. Днём Ромулус развернулся и ушел, а сейчас почему-то не мог. Смотрел, как открывается проход в жилой блок, и все больше терял самообладание. Что, если… Объяснить логически, какие силы им двигали, он бы не сумел. Безрассудство? Идиотский рыцарский порыв? Или эффект пропущенных таблеток? — Пошла! — грубо рявкнул военный. Вики сжала его ладонь на прощание. Быстро, почти по-воровски оглянулась и ступила в проход. Ромулус задержал дыхание, все еще ощущая тепло её ладони на своей коже. А затем, не успев осмыслить происходящее, рванул следом, почти сбивая девушку с ног. «Безумие», — только и мелькнуло в голове. — Кнехт! Стой! — взревел миротворец за мгновение до того, как дверь с лязгом захлопнулись. — Ромулус… — ошарашенно выдохнула Райдер, — ты что творишь?! Он и сам не знал. Просто не мог оставить её одну в опасности и, сам того не ведая, подвергал ее еще большей опасности. Почти сразу на свет вышли двое — Айзек Майерс и Максимус. За ними подтянулась Мариэль. — Вики! Мы уж решили, что ты уже не вернешься, — большая рука Айзека легла ей на плечико, заставляя сделать пару шагов назад. — А вот тебя, Вайс, никак не ожидал здесь увидеть! В Капитолии Ромулус привык ко многому — к укоризненному шепоту за спиной, странному флирту одноклассниц и разочарованным вздохам учителей. Но столь беззастенчивое пренебрежение, граничащее с презрением, было в новинку. — Это еще кто… — Максимус непонимающе мотал головой, переводя взгляд с товарища на ночного гостя. — Когда-то звался Ромулусом Вайсом и учился со мной в одной школе, пока папенька не забрал трусишку в Капитолий. Теперь уже черт знает, кто это. Вики, может ты подскажешь? — Ромулус Кнехт. И всегда им был, — прорычал он вместо нее, расправляя затекшие плечи. Майерса его бравада не впечатлила. Он смотрел на него, как на пойманного паука, которому скоро оторвут лапы, с удовольствием и предвосхищением забавы. — Так и знал, что тебе не хватит смелости выйти на арену. Твое позорное бегство в Капитолий только подтвердило мои догадки, — губы искривились в издевательской усмешке. Ромулус напрягся. Вспыхнувшая злость красным туманом поглощала здравый смысл. И самое паршивое, что злость была направлена на себя. Чего он изначально ожидал? Что его примут с распростертыми объятиями, а потом помашут ручкой, когда ворвутся миротворцы и поволокут его прочь? — Айзек, хватит, — опасливо осекла его Вики. — Он просто увидел знакомую из параллели и захотел поговорить. Если бы ты знал, чего только ему стоило обмануть миротворцев и проникнуть сюда. Разве не видишь, Ромулус наш! Кто бы еще в Капитолии рискнул пойти на такое ради простого трибута? Неужели этой тирадой Райдер пыталась его защитить? Наивно, пусть и мило. Трибуты вроде даже замялись и неуверенно переглядывались. — Защищаешь его так, будто у вас завязался трогательный романчик, — оскалился Айзек. — Золотой мальчик утешает обреченную девочку. Как трогательно! Очнись, Вики! Если ты думаешь, что его папочка вытащит твой зад с Арены, ты страшно ошибаешься! — Айзек встряхнул Вики за плечо, на что она насупилась и поджала губы. — Нет никакого романа! Я просто хотел поговорить! — Неужели? — прыснул Максимус. — А может, ты ей давал советы? Учил хитрить и убивать нас? Эти нападки окончательно его взбесили. Ладно, Айзек, но этот-то куда полез?! — Я просто хочу, чтобы она прожила как можно дольше! И что с того?! — с жаром выпалил Ромулус. — Ишь, как заверещал! — промурлыкала Мариэль. — Ты бы придержал язычок за зубами, а то мы можем прикончить твою подружку одной из первых. Айзек продолжал скалиться и разглядывать его, как самое паршивое насекомое. Реальность крутилась волчком, и Кнехт не понимал, в какой роковой момент все пошло не по плану. — Что, герой? Уже обмочил штанишки? Кому будешь жаловаться? Всемогущему папаше или мертвой мамаше? Ромулус рванул вперёд прежде, чем осознал последствия. Возможно, утром всё-таки стоило вернуться за таблетками. Если ввалиться в жилой блок за Вики было глупостью, то этот выпад — высший пилотаж идиотизма. Крепко сжатый кулак врезался Айзеку в челюсть. Грубо и со всей, мать его, силы. Голова парня по инерции дернулась в сторону, зубы звонко клацнули друг о друга. Костяшки Кнехта обожгло, но ему было плевать. Все прочее перекрывал сладкий триумф от замешательства и растерянности на перекошенной физиономии Айзека. Черта с два он позволит порочить память матери без пяти минут трупу! — Грязный маленький ублюдок! — с обидой процедил тот, ощупывая челюсть и сплевывая кровь. — Ты мне губу разбил! Максимус дернулся, готовясь вступиться, но Майерс остановил его предупреждающим жестом. — Не вмешивайся, Макс. Щенок только и может бить исподтишка. Я же хочу драться честно. — Айзек! Миротворцы вот-вот откроют дверь, и… — Мне и минуты хватит, чтобы преподать засранцу урок. Остальное происходило как в ускоренной съемке. Первый удар летел в лицо, но Ромулус инстинктивно поймал его на предплечье. Сразу же попытался контратаковать, но Майерс оказался проворнее. Стремительно сместившись вбок, он рассек воздух там, где секунду назад была голова Кнехта. Черт! Не успел бы пригнуться и наверняка улетел бы в нокаут с одного удара! Обманный замах, и Ромулус пробил корпус противника. Затем, окрыленный успехом, поторопился и попытался врезать в челюсть, за что мгновенно поплатился. Еще в воздухе Айзек перехватил его предплечье и резко выкрутил наружу. Острая боль пронзила руку и стрельнула в плечо, из-за чего он отвлекся и пропустил удар в пах. Ошпарило так, что колени подкосились, а из горла вырвался болезненный стон. Удар в висок Ромулус блокировать даже не пытался. Издав очередной стон, качнулся и прижал ладонь к уху, слыша, как протяжно зазвенело в голове. Равновесие подводило, но гордость не позволяла упасть и беспомощно валяться в ногах. На ускользающих крупицах энергии Ромулус вцепился в Айзека и попробовал провести захват, но тот с легкостью сбросил его, опрокидывая на лопатки. Короткое падение закончилось жестким приземлением. Затылок глухо стукнулся о бетон, и из глаз вперемешку с серым шумом посыпались искры. Чему он учил Вики? Как велел защищаться, если повалили на спину? Вспомнить, когда сверху один за другим сыпались удары, оказалось сложновато. Вместо контрприемов он беспомощно крутился, прикрывал лицо ладонями и сгорал от стыда. На периферии мелькнула мысль, что Айзек даже не дрался в полную мощь и всячески избегал тычков в «опасные» места. Не воспринимал его всерьез, а всего лишь, по его выражению, «преподавал урок». Новая волна злости придала сил. На чистом адреналине Кнехт изловчился и впился зубами в предплечье врага. — Мразь! — взвыл тот и мгновенно нанес удар под дых, заставляя разжать челюсти. — Айзек, достаточно! Они идут! Мир перевернулся кувырком. Потом еще раз и еще, и, не вставая на место, завис где-то сбоку. Голова отяжелела и безвольно повисла. Что-то теплое и мокрое шлепнулось на щеку. Плевок? Кнехт брезгливо скривился. Как же унизительно! Даже хуже той изматывающей боли, что терзала каждую клеточку тела. — Ромулус! — голос Райдер раздался совсем рядом, но при этом невыносимо далеко. Кажется, её ладонь бережно провела по его щеке, стирая кровь и слюну. — Прости меня, Вики… — прошептал одними губами. В происходящее отчаянно не хотелось верить. Неужели это он, Ромулус Кнехт, беспомощно валялся на холодном полу, униженный и растерявший всякое достоинство? Проиграл Айзеку. Провалился без права на реванш. Доказал, что тот был прав, а он лишь никчемный трус, возомнивший о себе невесть что. — Всем оставаться на местах! Руки за голову! Топот армейских сапогов, крики и приказы миротворцев отдалялись, уходили на второй план вместе с остальным миром. Испуганный вскрик Вики оборвал последние ниточки, ведущие к реальности. Кажется, её грубо оттащили, но Ромулус не мог даже пошевелиться. Он тонул. Проваливался в темноту и камнем шел на дно, где ему было самое место.

***

Бар, пустой в начале вечера, постепенно заполнялся гостями. Кориолан внимательно изучал каждого вошедшего и не позволял себе расслабиться. Ценой беспечности могли стать их собственные жизни. Как и Вюргер, он не верил, что в «свадебном» покушении был замешан один лишь Говард Аш. А значит, стоило быть настороже. Заведение располагалось на первом этаже административного крыла центральной фабрики. На фасаде у входа висела эмалированная табличка «Цех №7», а над ней горели светодиодные буквы новой вывески «Катушка». Внутри оказалось неожиданно уютно. Облупившаяся краска на стенах была таким же элементом дизайна, как и высокие барные стулья. С потолков свисали промышленные светильники, негромко жужжал вентилятор. В углу играло фортепиано. Играло само по себе, повинуясь хитроумному механизму в корпусе. Кориолану здесь нравилось. Публика отличалась от завсегдатаев в Двенадцатом: гости «Катушки» были тихими, немного замкнутыми, ищущими уединения, а не шумной компании. Основную массу составляли инженеры, техники и простые рабочие. На Кориолана и Дискордию почти не обращали внимания. Старик в дальнем углу сосредоточенно листал газету с заголовком о сенатских слушаниях. Группа мужчин у окна молча уплетала вареную картошку. Лишь миротворцы у барной стойки скользнули равнодушным взглядом и отвернулись, приняв их за тех, кого лучше не замечать. — Так это здесь, согласно легенде, Бакман встретила Севира? — Да. «Катушка» — единственное крупное заведение в центральном районе. Остальные больше похожи на столовые. А здесь и обстановка, и кухня почти как в Капитолии, — Дискордия сделала большой глоток пряного пунша. Спорить Кориолан не стал. Согласно кивнул, наблюдая за движением ее пальцев вдоль края стакана. Он был очарован моментом: они сидели за уютным столиком, пили ароматный пунш, разговаривали, как простые молодожены, а не капитолийские сенаторы. Ему даже захотелось задержаться в этой иллюзии. Подольше насладиться миром, где существовали только они вдвоём. Но долг звал. Уже утром им предстояло вернуться в столицу, к обязанностям и непростым решениям. И, по крайней мере до конца Игр, времени на уединение у них почти не останется. Родись они в Третьем, встретились бы вообще? Не в университете, а здесь, в баре. Дискордия зашла бы в рабочем комбинезоне, а он — в потертой куртке. Обычные парень и девушка, заглянувшие выпить после длинной смены. Но стоило представить это, как все его существо отторгало саму мысль. Кориолану было недостаточно простой жизни. Нет, ему стало бы тесно. Он все равно бы стремился наверх: искал бы лазейки, рычаги и знакомства, чтобы пробиться в Капитолий любой ценой. Тем временем Дискордия увлечённо рассказывала о буднях в компании. Ничего, что он бы не знал — Спенсер исправно докладывал ему последние новости «Сол Интерпрайзез». И все же Сноу слушал с неизменным наслаждением. Деловая, предприимчивая, по-настоящему горящая своим делом, слишком добрая и чистосердечная для Капитолия — такой была его избранница. — Новый, укороченный маршрут доставки оборудования позволит сократить затраты на перевозку и получить ресурс для квартальных премий рабочим… Его рука лежала рядом с ее — близко, но не касаясь. Редкий бриллиант поблескивал алыми переливами в свете ламп. Наследие семьи Сноу, фамильный камень, дождавшийся своего часа, теперь венчал безымянный палец его красавицы-жены. Он не удержался и коснулся её руки. Провёл по кольцу, ощущая холод металла и тепло её кожи. В груди поднималась волна сладкого удовольствия. А вместе с ней и благодарность за преданность и доверие, гордость за то, что она носит его имя, радость от сделанного выбора. А в самом центре — легкое, почти порочное наслаждение властью над ее сердцем. — Тебе так идёт, — тихо произнёс он, прерывая её размышления о новом проекте компании. Дискордия удивлённо улыбнулась и погладила его руку. Серо-голубые глаза польщенно сияли. Догадалась ли, что он говорил не о кольце, а о том, кем она стала? Госпожа Сноу. Та, с кем он был готов сгорать в огне и обращаться пеплом. Он и правда собирался это произнести. Не из спонтанного порыва, а взвешенно и с полной серьёзностью. Без страха перед откровенностью, отринув мысли о собственной слабости. Это казалось правильным. Дискордия заслуживала знать о его ответных чувствах. — Я должен сказать тебе кое-что важное, — начал он, не сводя глаз с её лица, — Дискордия, я… Набрал воздух в легкие, приоткрыл рот, и резкий треск оборвал его на полуслове. Проклятый коммуникатор. — Секунду, — она отпустила его руку и потянулась к устройству. — Обязательно запомни, что хотел сказать. Как будто такое можно забыть. Сноу скинул капюшон маскировочной толстовки и раздраженно взъерошил кудри. Сердце болезненно сжалось, жалобно скуля об упущенном моменте, пока клубок ядовитых змей в груди исходился облегченным шипением. — Корио! — счастливое лицо исказила гримаса ужаса. Голос надломился так, что работяги за соседним столиком повернули головы. — Это Велиус. Ро-Ромулус в больнице… Его сильно избили. Смысл услышанного дошел не сразу. Он выхватил коммуникатор и быстро пробежался по тексту сообщения. Затем перечитал еще раз, и проклятие сорвалось с его губ. Дать сопляку немного свободы оказалось чудовищной ошибкой! И куда только смотрели миротворцы?! — Я свяжусь с пилотом. Возвращаемся немедленно. — Он бросил на стол несколько крупных купюр. Больше, чем стоил ужин, но скупиться было неуместно. У двери Сноу задержался, пропуская Дискордию вперёд, и обернулся. Волшебное фортепиано продолжало играть само по себе. Совсем скоро бар останется позади, а вместе с ним — иллюзия простоты и неозвученные признания. Они вернутся в Капитолий, пока невидимый пианист продолжит исполнять свой бесконечный реквием.