Осколки прошлого

      Это был такой период, когда для того, чтобы встать с кровати необходимо приложить не только физические силы, но и моральные. Тело не слушалось, хотело находится только в горизонтальном положении и под одеялом, придавливающее к кровати. Яркий свет, который почему-то проникает в комнату (он забыл зашторить окна до того, как лёг спать и пока было желание что-то делать), резко бьёт по чувствительным глазам.       Такое происходит раз… в какое-то время. Он пытается не думать о том, как и почему это происходит. Что может в этот раз подтолкнуть его к краю. К тому, чтобы запереться в своей комнате, в собственной квартире, выключив уведомления на телефоне, опять не предупредив никого, и пытаться не плакать от собственных самоуничижительных мыслей. Не хочется думать, но не получается. Не хочется никого видеть, общаться, находиться в одном пространстве и слышать чьи-то голоса. Кроме одного…       Но он сейчас слишком занят для того, чтобы быть рядом с ним… Ну как рядом? В соседней комнате, зная, что так Сынмину будет спокойнее, знать, что он рядом и в любой момент сможет прийти на помощь, даже таких как принести воды или поднять, чтобы сходить в душ. Ему действительно было тяжело двигаться в такие дни. Он был словно новорождённый ребёнок, который может только лежать, двигать губами, не произнося и слова и иногда переворачиваясь в кровати. Стыдно.       Джисон не жил вместе с ним официально, просто часто приходит и остается на несколько дней или даже недель, а потом возвращается к себе, чтобы взять необходимые вещи и вернуться обратно. Но и бывают дни, когда ему легче возвращаться к себе с работы, когда он уставший и разморенный после долгого нахождения в студии поздно ночью (хотя легче сказать рано утром, ведь обычно возвращается он в половину 6) не хочет будить Кима, который также устал после смены в офисе. Джисон был слишком заботливый и Ким всё ещё не мог привыкнуть к тому, что такое бывает, что о нём может заботится кто-то. Это было странно. Его понимали, его принимали таким какой он есть, со всеми его тяжелыми недостатками, которыми всегда его упрекали. – Все в порядке, Минни, никто не идеален, и я тоже, – всегда говорил ему Хан, когда Сынмин пропадал на несколько дней, а после встречал парня на своём пороге через неделю с полными пакетами еды и широкой круглой улыбкой. Тревога, которая таилась внутри него, немного ослабляла свои тиски и сердце радостно трепетало. Это было непривычно, но так чертовски приятно, что хотелось, чтобы это было всегда. Хотелось навсегда попрощаться с такими периодами и быть нормальным. Стать хорошим бойфрендом, без всего этого.       А после Джисон, чувствуя себя как дома, обычно проходит на кухню, начиная там копошиться, пока Сынмин тенью проходит к столу и наблюдает за ним. Так было всегда. И хочется плакать от этой заботы и теплоты, которые затопляли его сердце целиком. Ким всегда мечтал о таком человеке. Хотел найти такого человека. И наконец-то получил его. Но всегда вспоминает как было тогда. С бывшим.

***

      Всё начиналось как в романтическом фильме, свидания в кино на последнем ряду, смущающие комплименты, случайные касания руками на подлокотниках… Всё о чём он любил читать под покровом ночи в своей комнате, пока никто не видит. Ведь Ким Сынмин не должен быть таким слащавым и нежным. Для большинства он спокойный, немного наглый, саркастичный парень. И он не всем открывает настоящую часть себя другим людям, не доверяет никому.       На самом деле Сынмин очень тревожный. Скрывать это оказывается очень легко. Его любовь к разным браслетам, которые он либо трогает пальцами, либо просто часто крутит рукой, чтобы они звенели, всегда помогала ему в этом. Почти никто не замечает, как он на какое-то мгновение застывает и глаза медленно закрывает, пытаясь считать до десяти и спокойно выдыхать, чтобы успокоиться. Но это короткие вспышки, которые неожиданно появляются и также проходят.       Он тщательно скрывал это от Дэхёна. Отрывал через силу себя из кровати в моменты эмоционального истощения, чтобы встретиться с ним где-нибудь в кафе и провести с ним время, слушая как у него прошёл день или как он с друзьями играл в какую-то компьютерную игру, в которых Сынмин не разбирался от слова совсем. – Ты меня вообще собираешься слушать, Сынмин-а? – с явным раздражением в очередной раз одёргивает Дэхён, наблюдая за тем, как парень всё больше и больше погружается в свои мысли, а не слушает его. – Зачем мы тогда встречаемся, раз ты никогда меня не слушаешь? – Извини, хён, всё в порядке, я слушаю, просто сегодня я не очень хорошо себя чувствую, – его голова уже действительно болела от количества голосов, запахов и яркого света, раздражающие чувствительные на данный момент глаза. Хочется уйти, попросить его пойти в квартиру и просто провести этот вечер в объятиях на диване, пока по телевизору тихо шла бы какая-нибудь незамысловатая передача. Это было бы идеально. – Может уйдём? – Голос его подводит, в конце немного хрипит. Ким правда надеется, что они сейчас расплатятся за этот кофе и уйдут, но видит лишь как глаза его парня начинают бегать по стене позади него. – Эм, Сынминни, знаешь… меня парни звали выпить сегодня в баре, поэтому… – он пытается звучать сожалеюще, но у него не получается, от чего плечи Сынмина опускаются. Чего он ещё хотел? – Давай в следующий раз, хорошо? – на его телефон приходит сообщение и он, читая сообщения, начинает ярко улыбаться, быстро печатая ответ, а после, подняв взгляд и увидев хмурый взгляд Кима, кашляет, пытаясь скрыть улыбку. – Ну ладно, мне пора, пока, – быстро встает, целуя в щёку и кидает пару купюр на стол.       Это не в первый раз такое случается, поэтому лишь грустно улыбнувшись Ким провожает взглядом быстро удаляющуюся фигуру своего парня. Внутри него что-то кричит о том, что это конец.       И так и оказалось.       Этой же ночью, где-то ближе к трём часам, в его дверь громко стучат, как будто пытаются её выломать. Ещё подходя к двери, он слышит голос Дэхёна. Нет, не так, он слышит пьяный голос Дэхёна, который буквально кричит на весь этаж, чтобы Ким открыл ему дверь. И он открывает. Что является его главной ошибкой. Потому что, как только дверь оказывается открытой, в нее вваливается пьяное тело и его вдавливают в стену. Он чувствует на своём теле его пальцы, которые сильно впиваются в кожу, доставляя дискомфорт и боль, а на его губах оказываются чужие, напористо целуя и кусая. Кима воротит от запаха, от рук, от губ. Пытается оттолкнуть, но Дэхён сильнее и он убирает руки за голову, сильно сжимая запястья. Сердце бешено стучит от страха, ногами пытается пнуть хотя бы в колено, но ничего не получается, парень полностью прижимается к его телу и давит. Слёзы начинают скатываться по его лицу. Он не может ничего сделать…       Вдруг тяжесть чужого тела пропадает, и он оседает на пол. Перед глазами плывёт от слёз, но он пытается понять и увидеть, что произошло. И он видит, как его сосед, кажется его зовут Чан, отталкивает Дэхёна и бьёт в лицо. Он практически ничего не слышит, только как Чан агрессивно что-то говорит его, уже бывшему, парню и вытаскивает из квартиры, буквально выкидывая из квартиры, закрывая дверь перед его носом.       Сынмин пытается успокоиться и осознать, что же сейчас произошло. Руки начинают трястись сильнее, но он наконец-то может услышать голос Чана, который спрашивает, как он себя чувствует. Он лишь может качнуть головой, хочет ответить, но звуки никак не выходят из его рта, он грустно усмехается, цепляясь пальцами за волосы и тянет, пытаясь привести себя в нормальное состояние. – Не знаю как мне так повезло, но я только возвращался с работы и увидел как твоя дверь нараспашку открыта и услышал непонятные звуки… Сынмин-щи… Кто этот подонок? – Бывший парень. Спасибо, Чан-хён. Я… – он заикается, голос становится всё тише и тише, а горло сильно дерёт. В прихожей стало тихо, слышно лишь тяжелое дыхание Сынмина.       Из спальни слышится телефон, кто-то прислал сообщение. Он никогда не выключал звук, потому что ему в любой момент могли позвонить, и он должен был быть на связи 24/7. Первая попытка подняться не оказалась успешной, поэтому Чан, о добрый Чан, помог встать на ноги и пройти в спальню. Настроение упало ещё ниже, когда он увидел содержание сообщения. Это был Джисон, их общий друг с Дэхёном. Там было много сожалеющих сообщений и один видеоролик, снятый в том самом баре. – Вы представить себе не можете, как он мне надоел, парни, - из динамиков был слышен уже немного подвыпивший Дэхён, выпивающий очередной шот какого-то алкоголя, - Он постоянно пропадает из-за своей «тревожности». Знаю я эту тревожность. Врёт, чтобы не спать со мной, но я получу своё, а потом брошу его, - слышится смех других парней. – Ну ты и козел Дэхён. – Ты тоже хочешь эту шлюху? Я поделюсь с тобой, Джисон-а.       Сынмина буквально тошнит от всего этого. Он хочет провалиться сквозь землю от стыда за то, что кто-то помимо него это всё слышал. Чан, молча стоявший позади него, тяжело и зло выдохнул, сожалея, что слишком слабо ударил этого ублюдка.

***

      Воспоминания того дня тяжело бьют по его ослабшему и уставшему сознанию. Слёзы вновь накатываются на глаза, но он пытается их проглотить – это всё было в прошлом, всё прошло, всё теперь хорошо. Джисон, который на следующее же утро пришёл к нему, помог ему справиться со всем. Поддержал его, посоветовал сходить к специалисту после того, как узнал, как сильно это ударило по психологическому состоянию парня. Сынмин не мог спать по ночам несколько недель, просыпаясь в холодном поту и весь трясся. Сны всегда были реалистичными и там Чан не появлялся и не спасал и Дэхён получал своё… Отголоски того всё ещё бьют по сознанию Кима, но уже становится легче, хоть и бывают моменты, когда становится плохо.       Тихий звук открывающейся двери выводит Кима из раздумий. Он вновь пришёл. Он всегда приходит. Даёт несколько дней, чтобы побыть одному, но после просто приходит к нему домой и не дает заскучать и вновь погружаться в ужасные воспоминания и мысли. Он так сильно его любит. Слышно, как Джисон пробирается в комнату, а после садится на кровать и раскутывает из кокона одеяла.       А после Сынмин видит улыбающегося Хана. Смотрит в глаза и видит лишь нежность, такую же сильную любовь и принятие. Закрывает глаза, когда рука Хана оказывается на его щеке, трепетно поглаживая, и льнёт к ней, как настоящий щенок, ищущий ласки. Джисон лишь тихо воркует, целуя парня в нос, не пытающийся даже сопротивляться этому желанию, внезапно возникшему у него.       Хочется остаться так, в теплоте кровати, чувствуя нежные касания к своему лицу, ощущая всю любовь к себе, но он знает, что теперь ему можно отпустить всё. Джисон со всем разберется. Джисон поможет. Поэтому Сынмин отпускает, и первая слеза опускается по его щеке. Он сразу оказывается в крепких объятиях лишь вдыхая-вдыхая-вдыхая.       Они не сразу становятся близки. Проходят через множество трудностей, но, кажется, у них всё получается. В начале Сынмин часто стал появляться в их студии, подружившись с Чаном, которому он часто приносил еду, в знак благодарности за ту ужасную ночь, за что получал лишь улыбку и «так поступил бы каждый, Минни». Джисон работал вместе с Чаном, поэтому они с Кимом много виделись и начали много общаться вне их компании. Сначала были дружеские походы в кафе на обеденные перерывы, с которых Кима «крали», походы в парки аттракционов, за которые платил чаще Джисон, ведь «я тебя пригласил, я и плачу». И для приличия Сынмин возмущался некоторое время, но после лишь смущенно улыбался и соглашался с ним. Они медленно узнавали друг друга, а после всё пошло своим чередом. Ни для кого не было сюрпризом, когда на одних из совместных посиделок у Чана дома они появились вместе, держась за руки, и весело смеясь. Джисон получил одобрение от Чана и «только посмеешь его обидеть получишь как тот недоумок», от чего услышал громкий смех Сынмина и неловкую улыбку от Хана, который поклялся в том, что такого никогда не случится, утыкаясь в плечо Мина, целуя его.       Пока он находился в душе, смывая весь пот с себя, Джисон хозяйничал в спальне, меняя постельное белье, и ушел на кухню, ставя чайник. Он переживал за Кима, потому что таких периодов стало гораздо меньше, они почти пропали из их жизни. Но раз в пару месяцев (последнее было почти полгода назад) такое всё же случалось. Терапия помогала. Хан правда старался. Но всё равно часто пугался, а после брал себя в руки и был рядом. Знал, как Ким нуждается в нём. Он знал, что всё будет в порядке позже, а сейчас он должен просто сделать всё возможное для него. – Спасибо тебе за всё, Хани. – послышался хриплый шёпот, и он почувствовал, как руки обвиваются вокруг его талии, и Ким обнимает его со спины, положив голову на его плечо. Так было безопасно, комфортно, знакомо. – Всё в порядке. Мы в порядке с тобой, Минни. Всё наладится.       Так и будет. Он ему верит. Всем сердцем верит.