Крайний

И ведь в конце-то концов должен быть тот, кто примет удар. В конце-концов всё завершилось. Аня призналась в чувствах Косте, Костя Юре, а Юра уже признавался Ане. Треугольник блять… Все трое разошлись им нужно было всё обдумать, переварить и поплакать в подушку (или в плечо дорогому человеку) всё-таки. Костя поехал в Пидоро-бург Питер, выплакав слёз явно больше всего Питерского залива. Саша только поглаживать, да обнимать и успевал. Аня к Соликамску и разъебала ему всю квартиру к чертям, потом надралась с братом на пару. На неделю ушла в запой, потом весь ПФО её вытаскивал. А Юра… Юра он. Не знал, что делать и как бы себя убить успокоить. К Илье он не поедет, тот только хуже сделает и как только Юра сломается (а он сломается), то нальёт ещё больше алкоголя, а в итоге поддержкой станет унитаз над которым, склониться голова Чебляинска с утра. Данис только посмеется и отвезёт обратно в родной гнилой Челябинск, а если сломается (он сломается), то ещё и оскорбит, а ходить на улице свои сопли размазывать не хочется. Ну не к сыну же ехать. Где это видано, чтобы дети (пускай и достаточно взрослые) выслушивали проблемы родителей? Вот и Юра об этом думает. Нигде. Ну а перед Зиной-Эрикой стыдно. Не хочется отрывать её, у неё и без того, жизнь тяжёлая. Он остаётся один. Один в забаррикадированной квартире. Тоже самое, что с Ильёй, но без пидорских шуток и колких подколов. Можно просто посидеть смотря на потолок и понемногу в прокуренной кухне черстветь. В глазах Юры помутнело. Потолок стал серым и словно смазанным. Возможно Юра бы подумал, что допился, но горечь в носу не дала обмануть. Слёзы накатили. Нет-нет-нет. Страдание страданием, но без слез оно кому надо? Точно не Юре. Он смахнёт их и забудется. В комнате висит петля, Юра стоит на табуретке и трясущимися ногами спускается оттуда. Как ему хочется, Как ему страшно, Как ему стыдно И Как он заслужил Нет. Он не может. Петля весит так и не почувствовав чужой шеи. Слёзы накатывают с новой силой, парень наклоняется и пытается сдержать их. Выходит, они просто держаться на ресницах, а Юра идёт обратно на кухню. Пить. Водка жжет горло распыляя сознание и убивая мысли. Парень стал засыпать, водка окончательно добила его. Теперь он только может, что спать и сдерживать всё новый и новый поток слёз. Через неизвестно какое количество водки, сигарет и немых истерик без слёз превращающаяся в кровавую блевоту Юра смотрит в телефон. В Телеге сообщение за два дня Позавчера: Костя: Юр, я знаю как тебе тяжело. Если надо я могу приехать. Вчера: Костя: Юра, я знаю, что я тебе мерзок, но я знаю ты чувствуешь себя ужасно, неужели тебе настолько не хочется меня видеть? Сегодня: Юра, если ты не ответишь, я приду к тебе и выломаю тебе дверь. Рука Юры тряслась. Он крыл Костю последними словами, какими даже Берлин не крыл в своё время, а Костя вместо того, чтобы оборвать все связи, беспокоится о нём? Юра такой придурок. Тело само собой скукоживается в калачик и парень зарываться с головой под весом стыда и ненависти к тому как он себя повёл. Собрав последние силы в кулак борясь с очередным слезливым комом, который не имеет права пускать, ведь сам виноват, что так повёл себя, не может он жаловаться Косте, не может он сам с собой реветь ведь виноват, чертовски виноват. И хочет извиниться, а чтобы извиняться нельзя при этом нуждаться в объятьях, нельзя, чтобы тебя успокаивали, ведь виноватых не успокаивают. Юра: Приедь, если не сложно, мне нужно поговорить с тобой. Юра смотрел в экран тупым взглядом находясь явно не на этой земле, планете, Вселенной, галактике. Где-то там в Юрьяновском измерении он был. А когда увидел Костю «в сети» сразу развернул телефон и очередная борьба с плачем. Костя: я уже еду. Тебя не дождёшься, я ехал проверить не убился ли ты там. Знал бы Костя как Юра был близок к тому, чтобы убиться, то ехал явно быстрее. А Юра сам не лыком шит и тоже подготовился к приезду друга. Открыл дверь с замка, чтобы не открывать, чтобы подольше не смотреть в золотистые глаза друга. Плевать на то, что пробирает сквозняк с тамбура Плевать на то, что к нему могут зайти в любой момент. Сейчас плевать на всё. Всё что может желать Юра так это Идти на кухню и снова наливать себе стопку. Чтобы не так сильно трясло, и чувства притупились. Так будет легче, так будет спокойней. После трёх стопок, после двух усмирений слёз, после одного рвотного позыва и через пол воя дверь открылась. Юра уверовал во все религии мира лишь бы не увидеть того, кто должен был. Но увидев эти медовые глаза он потерял всякую веру. Потухшие, но родные. — Юра?! Какого хрена дверь открыта? — Костя звучал так глухо, хотелось провалиться сквозь все пять измерений, чтобы услышать его нормальный голос, который он разрушил, урод, — Я уже подумал… что… — Костя прикрыл глаза ладонью рвано выдыхая начал раздеваться. Юра в свою очередь уткнулся взглядом в столешницу, в голове металась одна мысль: Не смотри на него. Не смотри ему в глаза. Не смотри на него. Костя уже сидел под боком и сложил руки около вцепившийся в стопку ладони Юры. Не смотри на него. — Юр, посмотри на меня, — Он не может сопротивляться ему, не ему. Не Юра. Не сейчас, он поднимет глаза жалея об этом. Эти потухшие медовые глаза, Мешки под глазами Блеск на щеках от недавно пролитых слёз Это его вина, только Юрина, и он не может плакаться ему. Но он и не начинает. Начинает Костя. У него резко краснеет лицо и из его гортани выходит жалостливый стон. Он прячет лицо в ладонях. — Я думал, ты совершил самоубийство, — Взвыл Уралов, — Я готовился, чтобы найти твоё тело, Юр! — Юру перекосило. После того, что он сделал Костя боялся найти его тело, — Я не мог найти себе место! Я ходил два дня по квартире и рыдал как… Как… как! как Катя когда у неё игрушка ломается! — Костя прикрыл рот рукой задыхаясь в слезах. Юра не мог сказать и слова, что уж говорить о поддержке и просто молчаливо налил ему другую стопку. Костя молча выпил её залпом и ударив несколько раз по столу отвернулся от Юры на несколько минут успокаивая свой эмоциональный срыв. Юра в свою очередь пытался прийти в какую-то норму и начать контролировать своё тело. Контроль привёл к одному, Юра положил руку на плечо Косте пытаясь хоть физически его поддержать. Спал первый слой. Юра видит, что Костя в таком состоянии. Его Костя с которым он 200 лет и эти 200 тот был самым стойким человеком в его мире, после Агиделя конечно. Стыд пропал. Костя немного успокаивается и утирает слёзы ладонями теперь он пристально смотрит на Юру. — Прости, пожалуйста. Я п, — Голос задрожал и Костя взял небольшую паузу, — Просто, я правда испугался, — Он тяжело выдохнул, — Последние два дня были… тяжёлые… очень. Мне было невыносимо страшно и я-я хотел помочь тебе если б мог чем-то помочь я обязательно это сделал бы это… От тебя перегаром тянет… Второй слой содрали Поперёк горла встал ком. Юра обхватил горло словно это поможет чем-то, словно ему будет легче от этого. В глазах защипало и Юра прошептал одними губами: — Я знаю, — Выговорить получилось только «з» и тут же Татищева накрыло. Третий слой сорвался. И вот перед нами чистые кости пропитанные слезами и болью. Юра закрывает руками рот и нос и начинает рыдать. Слёзы льются так быстро как никогда. Юра сгибается от моральной боли и почти ударятся головой о стол, но его вовремя схватил Костя обнимая его. — Аккуратней, Юр. Всё нормально… — Это Костя тот так держит его так нежно легко поглаживая его по голове. Юра рыдает навзрыд. — Я думал потерял тебя, я потерял Аню! Я не могу ныть тебе, я слишком подло поступил! — Юра пытается отстраниться от Кости и тот покорно отпускает смотря как Юра сворачивается калачиком балансируя на стуле. Костя тихо шептал поддерживающие слова. Юра лишь кивал соглашаясь, но не в состоянии хоть что-то выдавить. — У меня никого кроме тебя нет, никого! Я ни к кому не могу прийти… вот так просто и порыдать! — Костя крепче сцепливает Юру давая ему выговориться, — Мне стыдно, Кость, перед всеми, Кость стыдно, только ты меня не засмеёшь! Ты никто больше! — Совсем позорно разнылся Юра утыкаясь в колени Кости. Совсем мямлей стал. Аж мерзко. Костя аккуратно поднял Юру с колен и успокоил когда он опять порвался в объятья как ребёнок. Костя поднялся и пошёл в гостиную. Юру сковал ужас. Петля. Дальше послышался дичайший крик. Юра сжался. Быстрые громкие шаги обратно. Костя чуть ли не бегом прибежал. — Юр, зачем? — Вопрос в пустоту, — Юра, ответь, ты пытался? — Татищев кивнул и он посмотрел на Юру так пронзительно и упал на колени перед ним. — Я тоже об этом думал. Иди в душ, Юр. Я тут… немного приберусь и ты пьян, очень пьян, тебе нужно прийти в себя. Я рад, что ты доверился мне. Иди в душ, Юр. И Юра идёт, не может он ослушаться. Не против него, слишком любит.