Риск

       Эвтида не переставала вспоминать Амена. Вся при делах, занятая, голову не покидали мысли о нём, хотелось прижаться, осыпать грудь поцелуями, она так мечтала о нём, что порой забывалась, забивая голову воспоминаниями, как он прикасается горячими, чуть шершавыми ладонями к её тонкой талии, как пальцы его почти соприкасаются между собой. Руками водил по талии чуть ниже, к бёдрам, потом снова плавно поднимались вверх, поглаживая шелковистую хожу, не торопясь. Не раз говорил, как это его с ума сводит, чувствовать под своими пальцами такую мягкую, горячую и до одури податливую кожу. Они никогда не сближались до потери контроля над собой, старались держать дистанцию, только утопали в объятиях друг друга в его покоях, нежно даря друг другу поцелуи.        Эвтида мотнула головой, непрошеные мысли занимали ее голову в самый неподходящий момент… непрошеные ли? Даже после работы, проходясь по закоулкам, гуляя по темным улицам, пытаясь как можно больше оттянуть времени, чтобы не идти домой, отдыхая на крышах, всегда мысли были заняты о нем. Никому не отдавалась, никого не целовала, не обнимала все еще тая надежду, что встретятся.

***

      Альбинос со своим отрядам делали очередной ночной обход по темным узким улицам. Это было уже своего рода правилом, что проверяли всё, заглядывая за стенки, вглядываясь в темные проходы, поднимали каждый камень ибо мало ли? Стоит им ослабить хватку, как эти поганые шезму снова начнут использовать свои темные силы, калеча людей. Времена меняются, оно идёт; люди меняются, они идут вперёд, устои, как ни странно, тоже меняются. Черномаги начали работать в парах, а то и троих можно встретить на заказе. Обычные горожанам боялись выдавать их, как раньше. Стоило людям, владевшей темной магией оступиться, как их тут же сдавали за ненадобностью, а сейчас? Сейчас нет, боялись, что если не тех, кого сдали найдут, так союзники вычислят и перебьют их. Не дело было, Эпистата это злило, все больше и больше приходилось пользоваться своей зрячестью, не на руку ему это было, как никак, но пытался держать это в тайне, прикрываясь логикой и расчетами ходов, загоняя в угол, пытая, блефуя, угрожая. Ему нравилось, как они под натиском его тяжелой руку с железной хваткой, сдавались и выдавали союзников. А чего им тайн таить? В любом случаи слягут замертво, а горячие пески Египта предательски скроет их тела, тая обиду на то, что оскверняли черной магией родные земли.        Не спеша Эпистат обхаживали каждый дом, некогда собранный мужчина сейчас почти вышагивал в развалочку. Внешне хоть и был расслаблен, но внутри себе такого не позволял, был на чеку, внимал каждое движение, если проскальзывала тень, ловил острым слухом каждый звук, будь то даже обыденный звук природы. Уши, словно уши пса, напрягались и дергались, стоит ему услышать что-то, разворачивался, вынюхивал след, идя по нему. Сегодня, как странно было свободно, свежо, тихо. Слух ловил только легкое дуновение ветра и никаких теней тоже не проскальзывало. Закончив с очередной улицей, перешел на следующую… третью улицу богачей. Мужчина чуть собранней стал, напрягся, шел вперёд, высматривая все тут, будто видел все это в первые. Медленной поступью ноги сами вели его в злополучное место, место, которое больше всех причиняло ему боль. Амен остановился, прошелся взглядом по горизонту, затем повернул голову в бок, следом и весь корпус. Сощурил глаза и вглядывался в темь. Воображение подкидывало ему самые желанные образы, пухлую мордочку с короткими ушками. Невероятно стройная девушка вырисовывалась перед его глазами. Он схватился за голову и встряхнул ею. Поднял свои бледно-голубые глаза на крышу, где видел её в последний раз и неосознанно почесал грудь на которой красовались три глубоких рубца. Сморщился. Нужно было занять эту голову чем-то другим, поэтому не задерживаясь ни секунды, развернулся и быстрым шагом стремился покинуть эту улицу. На пересечении с другой ему попался Тизиан, они неприятно столкнулись. Амен почти сбил его с ног, своей мощной фигурой, да еще и таким темпом ходьбы было неудивительно. Эпистат придержал его за руку, чтобы тот быстрее вернул равновесие.        — Спутал меня с шезму, что решил сходу втоптать в землю? — поправляя Уаджет, вопросил Тизиан. Видя друга, на его лице всегда светилась улыбка, а вот друг его, не всегда дарил её.        — Закончил, спешил в поселение. — Схватившись за кинжал, сказал Амен. — Вижу, вы тоже. Закругляйтесь, значит. — Не дожидаясь вообще никакой реакции, пошел дальше, с силой сжимая рукоять.        Лекарей в поселении не было, добрая часть уехала в нижний Египет, поэтому приготавливать успокаивающее снадобье приходилось Амену самому. После изнурительных пыток над самим собой, порой голова разрывалась сильными болями. Все знали, что охотники до последней капли, а Амен был первым в этом списке, который готов до потери сознания выполнять свой долг, поручения самого Фараона. Амен не знал пощади даже над самим собой, не умел отдыхать, не умел расслабляться, поэтому часто в конце тяжелого дня принимал успокаивающий отвар, чтобы отпустить все ненужные мысли. Сегодня голова разболелась сильнее другого, да так, что Эпистат с невероятным усилием стоял на ногах. В покои свои он вошел в полусогнутом состоянии. Ему нужно было отлежаться, чтобы приготовить себе успокоительное, потому что в таком положении он не был способен ни на что. Тизиана дергать не стал, он помогал другим охотникам загонять коней в стойло, так что Амен рухнул на кровать лицом в подушку без задних ног, он даже не стал как-либо удобнее устраиваться на ней, сил попросту иссякли.        Прошло не меньше пятнадцати минут, голова ни на секунду не прекращала трещать. Дверь открываясь, протяжно скрипнула из-за чего Амен болезненно простонал. Вошедший Тизиан без лишних слов понял, что происходило с другом и в эту же минуту принялся помогать Амену. На приготовление ушло не много времени, поэтому мучения мужчины продлились не так долго. Тизиан забрался ногами на постель и приподнял голову Амена. Он два раза похлопал ладонью по щеке друга, пытаясь привести его в чувства.        — Амен, глаза открой. — С беспокойством в голосе попросил Тизиан, держа в одной руке глиняную чашу с отваром. Амен приложив не малое усилие, чтобы разлепить веки и глаза его были чуть закатаны, не было сил сфокусировать взгляд на друге, поэтому он просто слегка приподнял веки, чтобы Тизиан знал, что он в сознании и готов принять то, что он приготовил. Друг сразу приложил край чаши к губам Амена, тот с жадностью начал выпивать содержимое, что жидкость лилась по его подбородку.        — Спокойно, все хорошо. — Тизиан с особой лаской сжал волосы на его затылке и пальцами прошелся по коже головы, слегка поглаживая её. Мужчина снова простонал от боли. Его бил сильный мандраж, тело горело сильнее чем от солнечных лучей, но при этом ему было холодно, до того, что он не знал от чего он дрожит, от боли, жара или холода, будто все смешалось в одно? Тизиан опустил его голову на подушку, вытер испарину со лба друга, отлепляя прилипший от пота белые пряди волос и укрыл покрывалом. Принёс таз с холодной водой, намочил тряпку и приложил ко лбу Амена, сменяя её каждый раз. Через какое-то время тело Эпистата остыло, его перестала бить дрожь и он смог спокойно провалиться в сон. Такой родной, который всегда примет его с распростертыми объятиями и укроет от этих злосчастных мыслей и головных болей, но иногда и он любил подкидывать душевные страдания, когда в очередной раз показывал ей упертую девушку. Именно из-за снов у него не получалось её забыть окончательно, он будто на зло вырисовывал её манящий образ в его голове. Да и без снов он часто думал о ней, честно говоря…

***

      Едва солнечные лучи коснулись земель Египта Тагара уже сидела за своим временным столом и составляла план работы. Аккуратно выводя каждую буквы, думая, в каком порядке лучше все сделать и, уверенная, что никто не оспорит то, что нужно было сначала понять, что именно они нашли, какой информацией они владеют, чтобы двинуться дальше, добавить что то недостающее или вообще перечеркнуть, поняв, что-то, что они нашли совсем не то, что искали на самом деле. Поэтому дописав свой четкий план, она встала и хотела было выйти, но Герса мягко её окликнула.        — Ты невыносима. — Тагара не понимая, что именно она имеет ввиду развернулась к ней и вглядывалась внимательно, ожидая заключения её мысли. — Ты вчера не ела, совсем… сегодня встала рано, не выспалась. И даже сейчас хочешь не позавтракав пойти и истощать себя работой. — Девушка потянулась на кровати и села, вытягиваясь как струна.        — Есть люди, которые живут хуже меня, обойдусь, если пропущу пару раз обед. — Девушка расстроенно выдохнула, было ясно, что она искренне переживает за здоровье подруги. Тагара потянулась к ручке и открыла дверь, хотела уже переступит порог, но остановилась. — Поем я, не переживай… Обещаю. — И вышла, легко захлопывая за собой дверь. Твердо вышагивая себе путь до хижины Амена, она удобнее перехватывала свиток в руке. Руки предательски потели только от мысли о нем, папирус слегка увлажнялся, поэтому приходилось каждый раз его перекидывать из одной руку в другую.        Два раза постучалась и не дожидаясь ответа сразу вошла, она только обозначила, что заходит. Девушка была сильно нетерпелива, ей нужно было все здесь и сейчас, так что даже ждать у двери покоев ей не хотелось, грубо нарушая личное пространство. Войдя она, конечно же, никого не увидела. Остановилась, прислушалась и услышала тихое сопение, размеренное, глубокое дыхание. Сразу перевела взгляд на постель, на ней мирно лежала мощная фигура. Подойдя к кровати, она невольно засмотрелась на мужчину, как его большая грудь спокойно вздымается и опускается под глубоким дыханием. Она обошла ложе, чтобы ближе разглядеть лицо, но смотрела на все, кроме лица. Одна рука была закинута за голову, вторая мирно лежала на животе, нога согнутая в колене и чуть отведена в сторону, лицо повернуто к ней, волосы разметались на подушке. От волос она начала скользит по лицу вниз; Брови нахмуренны. Даже во сне он был напряжен до предела. Веки подрагивали и ресницы от этого мельком подрагивали. Такие длинные… густые. Пухлые губы были приоткрыты и под ними виднелись ряд ровных, белых зубов. Тагара прикусила губу и хотела дотронуться до напряженной скулы. Но стоило ей поднести ладони к его лицу и коснуться невесомо подушечками пальцев его щеки, как тут же сильная рука перехватила её руку и чуть притянула к себе, второй рукой хватаясь за шею, слегка сжимая. Уже открыв глаза, на неё яростно смотрела Эпистат. Голубые, цвета чистой, прозрачной воды радужки обрамленной белыми ресницами. Боже, какие красивые. Даже будучи в таком положении она в первую очередь смотрела на него, только потом думала. И сейчас поняла, что молчание затянулось. Амена ещё спросонья не мог собрать мысли в кучу, поэтому Тагара начала первой.        — Я… — Он ее тут же грубо перебили.        — Что забыла здесь? — Он тут же её отпустил, присаживаясь на постель, а затем и вовсе поднимаясь во весь рост. Амен выгнулся, заводя руки назад, от чего его кости приятно прохрустели, разминаясь. Девушка тут же вскочила с колен и поравнялась с ним.        — Пришла разбудить вас, работы много. — Она протянула ему папирус. Тот же мазнул по нему ленивый взгляд и кивнул на рабочий стол.        — Оставь здесь. — Девушка послушно положила список в отведение место и снова повернулась к нему. Амен нисколько не смущаясь скинул с себя вверх одежды. Затекшие от этого мышцы неприятно тянули. Браслеты расстегнул и те упали на пол, издав неприятный, глухой звук. Он не привык спать в одежде… в какой-либо.        — Так и будешь смотреть или дашь мне спокойно переодеться? — Разминая шею бросил он через плечо.        — Да… — Девушка смущенно забегала глазами по комнате, не зная куда себя деть. — Дай знать, когда закончишь, буду в трапезной. Девушка быстро выскочила из хижины и прислонилась спиной к двери, тяжело дыша. Что это на неё нашло? Так нагло рассматривать голую спину и даже не разу не задумавшись о том, что это неприлично, пока он сам об этом не сказал, хоть и не прямо.        «Какой широкий…» Девушка как и сказала поспешила сходить поесть, предварительно позвав с собой подругу. Та явно была в приподнятом настроении, потому что Тагара решила сдержать обещание, да ещё и так скоро. Уже в самой столовой девушки уже сидели и ели, молча. Это молчание было какое-то… напряженное, не такое как обычно. Герса изредка бросала на неё взгляд, пока Тагара ела, уставившись в одну точку. Ела бесстрастно, нехотя, лишь бы день не в тягость был с голодным желудком.        — Слушай, думаю ты и сама понимаешь, — Эпистат перевела взгляд на девушку. — но так не пойдет. При нашей первой встрече ты не была такой… исхудавшей, а до меня, скорее всего и подавно. — Тагара бросила в тарелку голую косточку курочки, вытерла салфеткой рот и она туда же полетела. Девушка недовольно уставилась на подругу. — Я серьезно, если ты заработаешь какую то болезнь, тебе же хуже будет. Хворь не прощает слабых, тебе нужно укреплять иммунитет, а не питаясь ты становишься слабее.        — Герса… — Девушка попыталась остановить ее, но та нахмурилась.        — Не перебивай. — Она положила обе ладони на стол и чуть приподнялась, нависая на девушку. — Я переживаю, мы сюда не погибнуть пришли, не раны получать, хоть это и неизбежно, но можно сделать так, чтобы их было меньше. — Она снова уселась на место, скрещивая руки на груди. — Не питаясь ты и физически становишься слабее, сил меньше, как ты собираешься бороться? Ты здесь не только за Хворью гоняться пришла, но и ловить Шезму. — Тагара согласна кивнула.        — Я понимаю, я знаю… — Она выдохнула и склонив голову на бок, уперлась ею в руку, как бы придерживая её. — Но мне пока что нужно держать себя именно в таком виде. Мне надо. — Посленюю фразу она выдавила твердо, чтобы она поняла. — Я знаю всю серьезность ситуации, но я не довожу себя до слабости в ногах, я контролирую. — Герса поняла, что этот разговор просто бесполезен и выдохнув, уткнулась снова в тарелку.        — Как знаешь. — Отхлебнув молока, она снова вернулась к разговору. — Нужна ли я тебе сегодня буду? — Тагара отрицательно помотала головой. — Хорошо, сегодня мы с Тизианом и с несколькими охотниками идём обходить дома. — Тагара вперила вопросительным взглядом, мол, для чего это? — Нужно написать отчет по заболевшим, может уже кто-то и умер. Писанина в общем.        — Хорошо, лучше уж делом заняться. — Герса возмущенно вздохнула.        — На что это ты намекаешь?        — Ни на что. — Девушка закинула последний кусочек мяса в рот и встала, собирая всю грязную посуду на поднос. — А ты о чем подумала? — И не дожидаясь ответа, ушла относить поднос, на что Герса закатила глаза. На обратном пути девушка не останавливаясь, бросила. — У меня тоже дела, встретимся позже. — Подруга согласно кивнула. Девушка не спеша вышла из столовой, задумавшись о своём. Не сфокусировав свой взгляд, врезалась во что-то твердое, но при этом для твердого это было мягким. Закинула голову и прикрылась ладошкой ослепляющее солнце, чтобы разглядеть фигуру. Символично до одури. Возвышался над ней Эпистат, а над головой его был солнечный диск. Девушка фыркнула и тут же убрала ладонь со лба, скрещивая руки на груди. В голове столько мыслей, в сердце столько чувств и не самых хороших. Девушка сама не понимала, от чего же так негодует, когда видит его, почему он так раздражает, когда открывает рот. Стоит так спокойно и взирает на неё, выводит. Где его эмоции, где они все, почему даже элементарно не разозлится? Когда злится, лицо — скала, не сдвигается… других эмоций она в принципе и не видела, даже по глазам не счесть, трудно…        — За тобой пришел, закончила делами? — Легко щурит глаза, от побрякушек её отсвечивает ему в глаза.        — Закончила, не видно разве? — Опускает руки и сжимает ладони в кулачки, дрожат. И снова эти колкости в лицо, почему? Что сделал? Сама не угонится за своими мыслями и не разберется, отчего так?        — Тогда идем. — Мужчина разворачивается и движется к своей хижине. Девушка идёт следом, хочет сравняться с ним, но приходиться раз за разом прибавлять шаг, потому что отстает каждый раз. Было бы лучше, если бы она шла позади него, медленным шагом, рассматривая его ровную спину, в сотый раз убеждаясь, насколько он… механический. Даже двигается как-то странно, не как человек, не как живой, а как какой-то запрограммированный… кукла, которой двигают. Все так однотипно. За чередой размышлений они уже скоро приближаются к покоям Эпистата, у входа очнувшись, девушка поворачивается к мужчине.        — Вы не станете есть? — Мужчина бросил беглый взгляд на девушку, затем не найдя никакого интереса в ней, положил ладонь на ручку двери и отварил её.        «Он это специально? Какой же… — Не успевает заключить свою мысль, девушку грубо перебивают.        — Нет. — и всё, просто сухое «нет» Девушке уж до одури хочется вывести его на эмоции, но не бывает же так, что человек совсем не испытает ничего, невозможно. Девушка задумывается, а не запрограммированный ли он человек, по сути это ведь так. Он помешен в своем деле, а управляет им кто? Фараон. Девушка боязливо мотает головой, выгоняет мысли неправильные. Она ведь тоже Эпистат и должна так же нести волю Фараона, так же самоотверженно сражаться и бороться за его имя, от его имени и с его и именем на устах. Он все делает правильно. Это она не такая…        — Садись. — Голос, не терпящий отказа. Он швырнул папирус на стол и испытующе посмотрел на неё. — Здесь записи, все важное что мы нашли за прошедшие два года. — Девушка увиделась, два года, два года они уже борются с этим несчастьем, с этим проклятием и нашли практически ничего. Люди Эпистата только выходили на следы, как они тут же исчезали от ветра, песок бережно застилал их. Или вовсе оказывались… неверными, даже не следы это были… следы, но ложные, кем то нарочно оставленные.        — Не густо. — Прочесывая взглядом, бросает девушка. — То что это проклятие — наверняка. Мы уже знаем. — Она шаркает по папирусу пальцем, все глубже вчитываясь. — Тут практически ничего. — Тагара переводит взгляд на Эпистата.        — Не густо, — Утверждает за ней мужчина. — потому и прислали тебя сюда, помочь. — Как бы его эго эти слова не подбивали, он не мог это не сказать. Двух зайцев — одним ударом. И себя ущемил и девушку дурочкой выставил. Он сжал переносицу двумя пальцами и присел рядом с девушкой, отбирая свиток.        — Нужно переписать, там такой бардак, ничего и не поймешь. — Девушка привстала, чтобы достать новый папирус, потянулась к верхним полкам и осеклась, удивлённо раскрывая глаза… — У тебя ведь здесь… чистые папирусы? — Мужчина лениво следил за ней, виду не подал, что показалось странным.        — Здесь. — Коротко ответил на вопрос и снова уткнулся в записи. Девушке кажется одолжение ей делает, злиться на это сильно, не знает уже куда выместить свою злость и раздражение.        Переписывание свитков не занимает так уж много времени, но и не мало, убрали всю воду, переписали самое главное, только факты. Читая записи прямо между ними были видны пробелы, что не хватает деталей, картина не собрана полностью. Только догадки, и может было бы быстрее проверить их все, чем искать дотошно, давно ясно, что они в полном… тупике. Эпистат встает, разминает мышцы, разогревается от посиделок, хотелось чем-то заняться, как раз яркий диск двигался к горизонту.        - Клонит меня от этой работы, Заняться хочу у конюшен. - Мужчина хитро бросает взгляд через плечо и смотрит точно в голову. - Покажешь, на что способна? - Девушка лихорадочно ищет отговорки и в конце концов придумывает.        - Куда уж мне с вами тягаться, - Машет двумя руками, нервно так. - Вы на должности давно, мастерства всяко больше, чем у меня. - Нервно улыбается. А было ли это отговоркой, определенно нет. Отговорилась правдой.        - А опыта набираться, как собираешься? - Здесь он был прав. Если бороться с людьми слабее тебя, чему можно научиться? Нужно брать больше… но и не настолько сильного, чтобы загнуться после тренировок. Была не была, не убьет же он ее.        - Хорошо. - Бросает она и встает с пуфика. Боязливо ей все равно, как никак с опытным охотником будет драться, вдруг сломает что, а ей потом страдать, не ему. Неспешно выходят, идут на место тренировки. Тагара пугливо жмется, теряется, девушка как никак… Они ведь не для борьбы были наняты в охотницы, выслеживать и только, но тем не менее наверняка знать нельзя, какой исход их ждет, поэтому драться они должны уметь тоже и их обучали. Мужчина все еще разминается, разгоняет кровь, накаливает мышцы, чтобы не сесть с травмой. Не важно насколько он сильный или внушительно большой, разминка в любом случаи нужна была.        - Вы на охоту когда выходите, не разминались? - Спрашивает он, разминая шею, склоняя голову то в право, то влево. Девушка отрицательно качает головой, но ноги решает размять. - Безответственно. - Раздраженно бросает он. - Перед охотой всегда нужно разминаться, подвернешь что, никто не спасет, сразу попадёшься в лапы погонному черномагу. Мужчина встает в стойку, кинжал отбрасывает в сторону, девушка делает то же самое. Эпистат не нападает, ждёт первого рывка от Тагары. Не будет же он нападками своими пугать девушку, видно не размялась со всем, поэтому подначивает её начать первой, бить сильно не станет, видно сразу, нагрузку ей какую никакую даст. Мужчина делает быстрый выпал кулаком, девушка не растерявшись, резко пригибается.        - С реакцией, вижу, недурно. - Хвалит, встает ровную стойку, показывая, что нападать пока что не собирается. Но то была обманкой, второй рукой делает резкий выпад и хватает пятерней копну густых волос и притягивает к себе. - Но не достаточно. Девушка удивлённо открывает глаза, ногтями царапает его руку. То зло щурится. Девушка разворачивается к нему так, что предплечьем обхватывает её шею, прижимаясь спиной к крепкой груди. Замирает. Тот руку ослабевает, в недоумении. Девушка же хватается за свои волосы и бьет локтем в бок, наступает на ногу и отталкивает его назад.        - Не плохо, но как я с тобой сюсюкать я никто не станет. - Удары его становятся быстрее, но Девушка лихо уворачивается, да и Эпистат пока что не в полную силу сражается, не выкладывает себя в полной мере. Явной угрозы не чувствует, поэтому. Девушка неожиданно на него бросается с кулаками, но Амен не теряется, хватает за руку притягивает к себе, ошибка. Девушка сгибает ногу в колено и бьет точно в солнечное сплетение. Мужчина чуть сгибается, хватаясь за грудь, издает болезненное угуканье. Эпистата злит, что пропустил удар девушки. Выпрямляться, опасно надвигается. Тагара снова хочет ударить ногой, но мужская рука схватывает ногу налету за щиколотку. Ни отступить, ни подойти ближе, стоят на расстоянии вытянутой ноги. Мужчина разворачивается, замахиваясь и отшвыривает девушку в сторону. Та же спиной больно ударяется о стог сена и падает на пол, успевает выставить руки, чтобы не приземлиться лицом. Больно царапает руки, сжимает зубы от досады и боли. Вскакивает на ноги, раздраженная, вся трясётся.        - А если бы в сене был железный прут и я бы напоролась на него? - Почти срывается голос.        - Такого не может быть. - Бросает на её раздражение спокойствием и девушку это злить ещё сильнее.        - Я могла и не в сено прилететь, а в тот столб. - Она пальцем указывает на деревянную колонну, удерживающий крышу над стойлом.        - Я меткий. - Усмехается он. Не на шутку разозленная девушка почти бегом бежит на него. Мужчина снова становится в стойку, ноги сгибает в колени. Та незамедлительно оперевшись на его колено прыгает, отпихивает его руки, которые пытаются её поймать, запрыгивает на его плечи и сжимает ноги за его шеей. Отклоняется назад, на что Эпистат сразу теряет равновесие, механично придерживает её за ягодицы и тянется к голове, потому что они вот вот упадут и приложиться головой неслабо, но девушка была хитрее, в падении делает рывок в сторону, разворачивая их и меняя положениями. Мужчина глухо падает на спину, девушка же успевает разжать ноги и приземлиться на согнутые в коленях ноги. Смотрит на него довольно, ухмыляется… победила, положила самого Эпистата на спину. Проходят секунды и она понимает, что находится совсем не в приличном положении. Стоит ему приподняться на локтях, как он тут же носом может упереться в её промежность. Заливается краской, а он как на зло бросает быстрый взгляд, понимая о чем она думает. Тут же встает и отскакивает в сторону, прикрывая щеки ладонями.        - Не ушиблись, Господин? - Искренне интересуется она, сейчас пришла в сознание, затуманен был разум злостью и болью, дышать до сих пор трудно было, спиной ударилась нехило.        - Разве не этого добивалась? - Амен встает на ноги и отряхивается от песка и пыли. Девушка со страхом на него смотрит, переживает и он видит это. - Все хорошо, не переживай. - На удивление мягко улыбается ей, но она так недолго длиться, миссия была выполнена, она хоть и на секунду, а то и меньше вывела его на эмоцию. Улыбается самой себе, смущенно. - Отдыхай, солнце совсем скоро скроется. - Поднимает голову и смотрит на небо и девушка неосознанно повторяет за ним и хмурится.        - Точно, пора мне, дела не закончила свои. - Разворачивается и убегает, про себя желая «доброй ночи, Господин.»