//1
8 декабря 2023 г., 19:32
финал одиннадцатого класса, подготовка к предстоящим экзаменам забивается в самые глубокие подкорки мозга, благодаря любимым учителям.
в обобщённой аудитории из тринадцати человек всего два отличника. странный парень с крашенными в сплит волосами, ни с кем никогда не контактирующий по жизни – кир курседов, которого все зовут «курсед», за счёт его своеобразных увлечений, и, конечно полная его противоположность – приколист, полуоффник-полунефор с достаточно большим количеством знакомых друзей – серёга акумов, ему же придумали кличку «акума», потому что анимешник и любитель почитать мангу, а может из-за фамилии.
два преуспевающих ученика никогда не пересекались ни после уроков, ни в школе. акума изредка посматривал в сторону курседа. а тот смотрел на него с самого дальнего места столовой, на уроках с последней парты, в школьном дворе в тени и даже на уроке физкультуры, то есть – всегда. курсед был той самой загадочной одиночкой, до него не добраться, он что-то свыше, по сравнению с глупыми одноклассниками нпс подростками.
когда акумов проходил мимо его парты, всегда складывалось ощущение, что с ним в одном помещении учится не обычный паренёк. веяло холодом, мрачностью и чем-то похожим на смерть. животные умирают, растения умирают, люди умирают – всё имеет один конец из этой ямы под названием жизнь, и эта смерть должна иметь какой-то привкус, запах, олицетворение.
курсед и стал общей ассоциацией со всем этим.
курсед ужасно влюблён в акумова ещё с детства. когда темноволосый мальчик смеялся со своими друзьями над какими-то тупыми шутками старшеклассников, он тихо наблюдал за ним сидя на подоконнике. кстати, о друзьях – он ненавидел друзей серёжи, за то что они не так уважали его, не так на него смотрели, разговаривали с ним не таким образом, всё делали не так, как бы делал он сам.
парень буквально желал уничтожить каждого, кто посмеет хотя бы толкнуть его возлюбленного. а сам не мог ничего поделать, природа не наградила его силами, он обыкновенный скелет, обтянутый кожей и напичканный жизненно важными органами. как хорошо, что существуют порчи, сглазы, и тому подобная хероборина, что не всегда срабатывает.
юноша пылал таким же интересом к сатанизму, магии, карточным раскладам, нумерологии, как пылал любовью. множество фотографий акумы, сделанных из-под тяжка хранились далеко в ящике стола, никто никогда не догадается, что он чувствует.
снимал парня незаметно на портативный фотик, чтобы потом долго разглядывать полученные снимки дома, возбуждаться от того насколько же акумов красив и недосягаем, а также удовлетворять свои потребности в близости.
серёжа считал курседова парнем с причудами, социофобным, обходил его стороной, не хотел нарушать личные границы парня, но желание подружиться росло не по дням, а по часам. запретный плод всегда сладок. если этот гуль с цветными волосами учится на отлично, разумеется он не какой-то глупец, по крайней мере возможно умеет хорошо списывать.
несмотря на значимые различия, между этими двумя есть одно огромное сходство – охотность быть ближе.
в один день притяжение друг к другу, словно магнитом судьбы сыграло одну ситуацию, в которой им всё таки удалось сблизиться.
***
урок физкультуры проходит на улице, ничего необычного для тридцати градусной весенней жары. курсед занимает свою позицию в теньке у игрового поля с фотоаппаратом в одной руке под рукавом длинного лонга. одежда его вводит в замешательство, как ему не жарко при такой погоде. ответ прост – ему поебать, он другого не носит. с предвкушением новых снимков потненького акумы, настраивает объектив. получаются отличные снимки, на которые так и хочется передёрнуть прямо сейчас. он пристально разглядывает порозовевшее серёжено личико, прилипшие к потному лбу волоски отросших волос, оголённые ноги под шортами. уставший вид возлюбленного порождал бурю эмоций физически и душевно, можно тысячу раз представлять их совместную ночь, где акумов точно также запарится и будет пытаться отдышаться от приятной усталости. курсед определенно болен на голову. болен безграничным обожанием одного человека из класса. вдруг, прямиком в него прилетает грязный футбольный мяч, фотоаппарат вылетел из рук и отлетел недалеко прямо на твердый асфальт, разбиваясь на мелкие детальки. – блин, мужик, извини пожалуйста, я не хотел, правда! извини! – кричит курседову серёжа за металлическим ограждением вдалике. мяч шустро поднимает какой-то высокий парень, курседу это было неважно. он разочарованно осматривал разбитый экран и изредка поднимал взгляд на акуму, который продолжал весело играть с товарищами. он не знал радоваться ему, что акума что-то крикнул в его адрес или грустить, что новых распечаток не видать этим вечером. по окончанию последней физ-ры, курседу очень хотелось курить, собственно этим он и занимался. молча стоял рядом с подъездной дверью ближайшего дома от школьного здания, прижавшись спиной к стене. тут железные "ворота" отворяются и из них выходит переодетый акумов. он оглянулся вокруг и заметил одноклассника, улыбнувшись, но потом почему-то изменил выражение лица на грусноватое. – бля, курсед? слушай, тебе так был дорог этот фотик да? хочешь я прямо ща вынесу денег и купим тебе новый? просто я чувствую вину и хотел бы загладить как-то проблему, – неловко переминаясь с ноги на ногу говорил темноволосый, он решил тоже подпалить сигарету от нервов. курседов не верил своим глазам и ушам! серёжа акумов впервые говорит с ним, впервые он видит его профиль настолько отчётливо и близко. каждая частичка его гладкой кожи с мелкими родинками в некоторых местах, его милый нос с горбинкой, светлые глаза, сухие обкусанные губы, длинные ресницы, тёмные бровки с изломами, расвивающиеся майским ветерком волосы, тонкая тлеющая сигаретка в его аккуратных руках – всё это отпечатается в памяти курседа на долго – навсегда. выглядит в миллион раз лучше, чем на фотографиях. в груди кира разрастается трепет, но он не знает что и ответить. как не выдать себя с паличным. подозревал бы акума, чем он занимается ночью под одеялом, держа в левой руке его фото. знал бы он, что курседу наплевать с высокой колокольни на этот грёбаный фотоаппарат и то, что он совсем ни в чём не винил своего серёжу. сплитовый стоял, хмуро смотря на акуму, под натиском карих глаз он мог представить себя совсем, как щенок, разбивший по нечайности дорогую хозяйскую вазу. курсед же чувствовал себя героиней того дурацского расфоршенного аниме «У Коми проблемы с общением», не мог подобрать слов, таких, от которых не дрогнет голос, не хватало воздуха, хоть он и шумно дышал полной грудью. – что ты? не нужно. мне намного были дороже снимки на нём, но уже поебать, и так новый купить хотел, – со вздохом выпалил кир, стряхнув сигаретный пепел. так хочется добавить « но уже поебать, потому что я вижу тебя вблизи и могу наслаждаться твоей ахуенностью наяву», и всё же остаётся не озвученным. трудно сдержать себя, очень хочется обнять парня не намного ниже ростом, нежно поцеловать, укутать своим безграничным обожанием, которого бедняга наверняка не видел от этого жестокого мира и общества сплошных дегениратов. – ээ, ну, тогда ок. не хочешь со мной пойти прогуляться? мы с мужичками там в тц идём. я тебя со всеми познакомлю, быстро вольёшься! – акума собирается уходить и предлагает пойти с ним, это определённо точно знак вселенной. как не хочется идти к людям, которых не переносишь, почему они не могут сходить куда-то только вдвоём. – нет, прогуляться не получится у меня много дел. мы можем дойти до моего дома, он как раз в той стороне, – курсед живёт совсем не в стороне центра, за то умело врёт с серьёзным лицом. акумов кивнул, хоть и расстроился, воодушевлённый идеей подружить невменяемого курседа со своими кентами и пошел прогулочным шагом, а курсед успешно поспевал за ним и даже немного обгонял. пол дороги парни шли в тишине, огибая высокие серые дома и грязные подъезды. после второй смены подготовок в семь часов солнце только-только собиралось спускаться на боковую. небо приняло красивый фиолетово-розовый оттенок с линиями облаков. курсед вновь с тоской думает, как бы он мог запечатлеть этот прекрасный совместный момент на плёнку. – я слышал, ты увлекаешься чем-то типа, ну? магией может? таро? расскажи, – нарушил идиллию акумов, потом он примкнул губами к бутылке со своей любимой менералкой и жадно отпил чуть меньше половины, так, что аж прозрачная струйка неудержавшись стекала из уголка рта. закрывшийся волосами курсед, завороженно наблюдал за парнем, но и про поставленный интерес о себе не забыл. парень знатно удивился, что серёжа в курсе о его хобби. – в основном я расскладами занимаюсь, гаданиями всякими, шаришь? люблю поэкспериментировать так скажем. меня мой дед учил, он устраивал всякие спиретические сеансы, умел даже людей гипнотизировать, приколись, – серёжа хоть и не скрывал неподдельного интереса, всё же ощущал себя не в своей тарелке, что-то его пугало. одноклассник, который раньше веял своей странностью на удивление оказался совсем отличным парнем. правда, курсед не озвучил шутку про то, что его бабка была ведьмой или что-то вроде того, всё равно история прозвучала забавно. и почему у него нет друзей? почему он всегда один? синдром спасателя в душе акумы так и кричал о том, что курседу надо составить компанию на этих каникулах. курсед же не думал о предстоящем выпускном и отдыхе, его больше волновало и расстраивало отсутствие акумова в своей постели каждую ночь, а до лета сначала дожить надо. – может, погадаешь мне как-нибудь? – в шутку предложил серёжа. курседов остановился у подъезда с открытой нараспашку дверью, оглянув белый дом и улыбнулся. обязательно погадает. на любовь. – может и погадаю! за особую плату, конечно..ладно, я полетел. удачи, береги себя, – произносит кир в воздухе махая рукой на прощание, он делал вид будто торопится вернуться домой. завершить даже не начатые дела. сережа успел остановить его, попросил дать свой телеграм или инсту. парни быстро обменялись соцсетями и теперь точно распрощались. однако, домой кир не пошёл, а по кустам и через деревья преследовал акуму и его компашку. хорошо выходит сделать из себя невидимку, когда у тебя имеется многолетний опыт. по окончанию прогулки, спустя два-три часа, курсед не оставил свою задумку «узнать точный адрес акумы», было не так-то просто узнать его раньше, ведь серёжа и сам до жути скрытный чувак. в то время, как возлюбленный заходил в дом, он прокрался за ним. порадовался, что серёжа живёт на самом первом этаже. не трудно догадаться куда выходят окна и какое из них точно пренадлежит ему. как же бледен и сексуален нагой торс акумова. если у него появится девушка, сплитовой башке без замедлений захочется её убить. взять и убить. истребить каждую из шлюх, которые позволят себе подкатывать к его любимому парню. выколоть глаза каждой, кто позарится облизывать своим омерзительным взглядом его мальчика. в его будущем нет места для каких-то женщин, там есть место только для курседова и оно уже забронировано. так считает сам курсед, фотографирующий на телефон не сочный алый закат позади, а полураздетого акуму, забывшего зашторить окна спальни. акумов залипал в телефон и что-то печатал, долго скитался между двумя комнатами, крутился на месте, словно юла. тут на айфон курседа с не выключенным звуком прилетает уведомление телеграма. серёжа настороженно оглянулся. раскрыл окно полностью. внизу никого, вокруг тоже только тьма ночного двора. хмыкнул, что так совпало, просто обычный тайминг, повернул пластиковую ручку и закрыл занавес такого увлекательного для курседа представления.***
деньги не были проблемой для курседа, родители скидывали ему ровно столько сколько он и желал, сами же съехали в свой уютный коттедж вдали от города. просто стоит хорошо учиться и не мешать им жить, вот что запомнил парень за всё своё недолгое существование. потому, на следующий же день он купил у какого-то чудаковатого человека вместительный полароид, сразу же складывая его в школьный рюкзак. в учреждении сегодня было, как никогда спокойно. все ребята устали от скучных уроков, хотели гулять на свежем воздухе, поддаваясь тёплому солнышку, поэтому вяло сидели на местах. за своей невзрачной последней партой он обнаружил акуму, сидящем в телефоне, и сразу же присел рядом на привычное место. – о, ты пришёл! не против, если я посижу с тобой? ты вчера занят видимо очень был, что не прочитал моё сообщение, – новости дня поднимали настроение всё сильнее. как же так вышло, что он не посмотрел уведомления по приходу домой. наверное, привык уже не получать их вообще. сердце забилось чаще, акума словно может прочесть в его глазах все пороки и разврат, который только мог себе напридумывать одержимый им курсед. нужно было на что-то отвлечься. вставив картридж, кир сделал пробный снимок. камера сфокусировалась на красно-зелёном яблоке на парте одноклассницы. несколько секунд и картинка проявилась. – йоу, ебать круто! может вместе сфоткаемся? – увидев у нового друга фотку в руках акуме стало интересно согласится ли сплитовый на это. стушевался на недолгом молчании сплитового, он молчал и смотрел на фотографию в своей руке. а потом будто отвис и направил объектив на них двоих. и курсед без раздумий уже позирует на камеру, скрывая лицо за свободной рукой. акумов посмотрел на него и поступил практически таким же образом, натянув ворот белой футболки на пол лица, остальную часть закрыли волосы. фотография вышла забавной, дружеской. кир разрешил серёже оставить её себе, темноволосый без каких-либо возражений положил снимок под свой чехол телефона. – слыш, курсед, яблоко будешь? – спрашивает маша, чьим сфотографированное только что яблоко и было. курсед кивнул и словил вкусный на вид фрукт, он как раз не завтракал. весь день парни провели вдвоем, друзья акумы косо смотрели в их сторону, курсед это видел и молча восхищался своей гениальности, насколько же он должен быть интересным, чтобы акума не хотел возвращаться к прошлым знакомым и теперь, как ни в чем не бывало сидеть с ним за одним столом, обсуждая свои взгляды на жизнь, при этом изредко подшучивая над чем-то. курсед почувствовал себя на месте той самой старшеклассницы, что вечно смеётся на всю школу с любой тупой шутки парня, который ей нравится. он никогда ранее не смеялся в целом. возможно акума тоже скрыл о себе пару интересных фактов, например умение располагать к себе людей. какую чёрную магию он использует? хотя ладно, никакая магия не сможет с этим помочь, просто серёга сам по себе очаровательный – с такими мыслями курседов пытается успокоится после недолгой лавины списка "остроумных" анекдотов в исполнении любимого одноклассника. вечером после школы они распрощались, коротко пожав руки друг другу. но если акума попрощался с курседом – это ещё не означает, что курсед попрощался с ним. сталкерить и следить за кем-то плохо, мало того, противозаконно. если не думать о законе и других не таких важных в данный момент аспектах, невозможно не пойти на поводу своих чувств. акума пересекает улицы, тускло освещенные фонарными столбами, заходит за угол одного серого дома и там его встречают друзья громкими возгласами, кажется намечается конфликт. вечернее эхо разносит голоса подростков по тихому продолговатому дворику, густо оснащённому деревьями вокруг. – нахуй ты с этим фриком блять возишься, серёг, я тебе отвечаю это не к добру. тебе че въебать чтобы ты понял наконец? – курсед не фрик, он нормальный. вам лишь бы все были, как один. стадо ебучее, – курсед никогда прежде не видел акуму настолько серьёзным, следил он долго и тщательно, поэтому был уверен – тот говорит от чистого сердца. словно долго терпел и копил этих демонов внутри себя, а сейчас сладостно говорит это все им в лицо, точно также как бы и хотел сделать это сам сплитовый. – чё ты сказал блять? крыша протекает что-ли сука? компания из трёх парней среднего роста охватила акуму полукругом, на их фоне он казался таким беззащитным. курсед взяв себя в руки, а заодно разумеется свой любимый нож-бабочку, что совершенно случайно завалялся у него в сумке. перед тем как идти заступаться, крашенный сфоткал их, на изображении кустарный лист закрыл вид акумы и было отчётливо видно сверкающее лезвие ножика, направленное в сторону ненавистных ему тупоголовых людей, прямо им по шею, будто сейчас отрежет головы всем троим. снимок вышел атмосферным, мурашки стадом толпились по спине. наростающий гнев вынудил курседа идти, идти ровно не останавливаясь, бесшумно, наводя свою высокую тень на парней перед акумой. они изменились в лице, завидев приближающегося человека, а может только его оболочку, которая вот-вот перевоплотится в ужасного монстра, пожирателя душ смертных. акума стоял спиной к курседу, воспользовавшись моментом затишья он пытался достучатся до бывших друзей о том, как они насолили ему за всю их дружбу и все свои обиды. злость полиэтиленовой плёнкой размывала картинку перед глазами, горящими сейчас кажись красными огнями из такой тьмы. – пиздец, валим короче, парни, мне чё-то хуёво.. стало, – вдруг говорит один из самых бесящих курседа парней, вороша свои стриженные волосы, остальные соглашаются с ним, и пошатнувшись идут во тьму вечернего города, как зомби из криповых ужастиков про апокалипсис. только сейчас до серёжи дошло, почему они смотрели сквозь него. парня обвивают морозные руки, укутаные плюшевой чёрной кофтой, на плечо ложится крашенная в два цвета голова. назревает много вопросов, но они с лёгкостью отлетают на задний план, в карман джинс проскальзывает что-то небольшое, кажется металлическое. после невесомых объятий от присутствия курседа остался лишь приторный аромат мертвечины вперемешку с какими-то дорогими духами и также чёрный маленький тесак. балисонг идеально отражал характеристику курседа, он был похож на его купленный нож в КСке, который он бесконечно крутил чуть ли не каждую секунду в течении игры. остро наточеное лезвие способно перерезать что угодно, оно поблёскивало своим ребром, хвастливо напоминая, кто был хозяином этого предмета. глазные яблоки резались, глядя на холодное оружие в ладонях. у акумы на душе стало тревожно от того, что он даже не успел поздороваться. не мог понять, что же такого сделал его новоиспечённый друг, и почему ничего не сказав, исчез. пропал всего на сутки. в школе говорили, что он заболел или что-то вроде того. некогда холодный металл лезвия, сейчас сильно горячел в руках акумы. парень не мог успокоится и всё написывал на страницу курседа. тот не реагировал и не заходил в сеть, кажется, уже целую вечность. акума начал задаваться вопросом «существует ли он в реальности?» или это всё какая-то элюзия обмана? вдруг серёжа погиб когда-то десять лет назад, а все вокруг одно большое воспоминание. и сам курсед – глупая выдумка, что забрела на просторах небытия, среди мелких и больших впечатлений из настоящего, пережитого прошлого. скудный день становился всё хуже, наполнялся новыми кровавыми красками, путался в чёрных лентах отчаяния, создавалась поделка с урока технологии в младших классах. очень плохая и не аккуратная аппликация накрученных на леску мыслей. по новостям передали, что возле железнодорожных путей нашли троих погибших школьников, опознали в них его бывших друзей. страшнее было то, что их голов не смогли найти. не описать того тремора в руках парня и ком в горле. плохие мысли мутились с желудочным соком. на первом уроке все перешёптывались, обсуждая одноклассников и пропажу их конечностей, когда учительница с горечью объясняла всю ситуацию. школа кешила слухами, аудитория опустела в глазах, там были шумные люди, но они все серой массой расплывались слезинками в уголках светлых глаз. через день курсед явился в школу, ни в чём не бывало присаживаясь за свою парту. разочарованный вид акумы внезапно растворился в пространстве. на лице курседа была чёрная маска и было слышно, как он сильно вдыхает в себя слизь носа через горло. достаточно правдоподобно, скорее всего сильно приболел. – привет, как ты? я скучал, – говорит курсед внезапно появившийся в проеме мужского туалета. – ты сам как? болеешь? – да, приболел немного кажись. не беспокойся. может сегодня прогуляемся вместе? после уроков? – ты слышал про городского головореза? мне кажется стоит держаться дома, пока всё не уляжется, – отвечает акума, зажимая между пальцами никотиновую палочку покрепче. не спавший всю ночь, он думает как заснуть сегодня, чтобы его не разбудили пугающие сны, связанные с прошлыми кентами. курсед в профиль, закрытый свисающими волнами прядей тоже пускал дым, смотрел в кафельную грязную стену напротив. парни сидели на подоконнике, белые лучи рассеянного света озаряли санузел, наполненный сигаретными испарениями. пасмурно сегодня однако. – никто же не подтверждал, что это было не самоубийство? почему ты так напуган? – если это было спланировано, то куда делись их головы, которые по идее должны быть рядом с рельсами? они же не могли так быстро разложиться, да и черепа.. ты думаешь я сошёл с ума? вдруг из-за того, что я связан с ними теперь и мне угрожает та же самая учесть? или.. я сам виновен в том, что произошло? блять я такой эгоист, – акума поджимает губы, он не любил показывать своих внутренних переживаний, но сейчас было попросту не кому высказаться, больше не осталось людей, кто бы мог его выслушать. с ним наедине оставался один лишь курсед, последнему не мог не нравится этот ньюанс. крашеный будто по-новой влюблялся в акуму, каждую его чёртову эмоцию. он поглощал этот поток безвозмездно. взволнованный серёжа выглядел таким чувственным и живым, не так, как обычно. курсед понял, что произошло. акума только что доверился ему – это ещё одно небольшое продвижение к их совместному будущему. – в прочем, забей. я правда скорее всего дохуя накручиваю себя. че я как еблан реально? а слушай, у тебя наверное есть друзья? ну хотя бы кто-то же есть? – тут же надевает на себя облик хлоднокровия акума, с тайным интересом разглядывая татуировки на руках курседа. всё казалось таким необычным, словно он попал в сон. хоть и чёрно-белый, но с ярким багровым оттенком на волосах одноклассника, трепетное чувство в груди заставляло взбодриться на один миг и разрешало тут же впасть в спокойную дрёму обратно. – друзья? хм? у меня нет друзей, – хмыкает проклятый после небольшой паузы, – но у меня есть пара знакомых из десятого. слышал про кусакабе? – отвечает вопросом на вопрос сплитовый. завидев на лице собеседника недоумение, добавляет: – ну мишаня кожевников, ты точно его знаешь! – тут до акумы допирает о ком идёт речь, и он хмурится. что и следовало ожидать – жуткий, немалость закрытый в себе эмо чел с крашенной чёлкой, наверное уже во все разноцветные оттенки тёмной палитры. всегда в брендовых шмотках, таких громадных по размеру, что даже он сам при росте метр восемьдесят пять – тонул в них, а нарисованные под глазами тёмные круги вообще вызывали только невидимый интерес к его персоне. со стороны он выглядел именно так, странно. – я знаю его, мы на баскет ходили вместе, в классе шестом. но сейчас не знаю что с ним, давно не общаемся, – сказав это, акума выбросил бычок сигареты в приоткрытую фрамугу пластикового окна, курсед поступил идентично, только затем закрыл его. повисла недолгая тишина, эхом по помещению раздавались звуки протекающего крана, шум воды унитазов и посторонних за дверью, в нос ударяла прохлада остаточным запахом табака, ну и конечно, грязных толчков. друзья сошлись на том, чтобы заново познакомить акуму со знакомыми знакомых курседа и возможно сходить с ними культурно прогуляться. всё же нельзя забывать про трудные времена в этом регионе. курсед был не в восторге от кусакабе и всей его новой "комфортной" компании, в которую тот ввязался. общаться с ними не горел желанием, но ради акумы можно и потерпеть. по крайней мере, это не те недоумки, чьи лица наконец никто больше не увидит. с кусакабе он поздаровался одним взглядом. крашеный парень немного обогнал его в росте, совсем немного, стоял спрятав руки в карманы чёрных штанов – нуу, вы уже знакомы по сути, поэтому давай лучше ты нас познакомишь со своими братьями по разуму, – курсед и акума вместе подошли к какому-то стаду парней, вроде таких одинаковых, но при этом таких разношёрстных. все о чём-то говорили, шутили и смеялись, кто-то что-то снимал на телефон – типичная вечерняя пьянка подростков. акума уверен, что совсем скоро они начнут громко напевать песни под чужими окнами. высокий парень напротив поправил волосы на затылке, чем только больше их растрепал. не успел кусакабе сказать и слова, как невысокая тень из-за его спины превратилась в пьяного паренька в клетчатых красных штанах. – братья? у вас закурить не найдётся? в долг дать жалко им долбаебы сука! – придерживаясь за плечи мишани, будто боясь свалиться с ног, пацан с чёрными спутанными волосами протянул руку к серёже и курседу, чтобы сначала поздароваться, а потом принять жигу и парочку никотиновых, добросовестно одолженные у парней. – ко мне джузо если че обращайтесь. для своих просто, максимка, – теперь парень достаточно дружелюбный и общительный, не такой, каким представляли акума и курсед для себя с первого взгляда, когда тот угнетающе наблюдал за ними, прячась за спиной кусакабы.***
дальше всё как в тумане, пара пластиковых стаканчиков пива, опрокинутых в глотку, куча неизвестных лиц, заплутавших в длинных волосах. акума из толпы под градусом узнавал лишь одного – курседа. он был всегда где-то поблизости, но не слишком близко. его заменяла красноволосая девушка с чёрными линзами, что так настойчиво пыталась втереться в общение с невменяемым серёжей. у нее это вышло, может благодаря алкоголю, а может акума сам захотел пообщаться с ней поближе, чтобы забыться окончательно. парень через силу смеялся с её отвратительных шуток, одна мерзость облизывала его с ног до головы, хотелось непременно уйти в душ, снять с себя всю одежду, попытаться отмыться от этого ужаса, но ведь не выйдет. из группы, сменяющихся туда-сюда пьяных персон, яростно смотрел курсед, сидя в каком-то ободранном кожаном кресле и попивая дешёвое вино, он так ненавидел эту дрянь. речь идёт не только о вине, купленном в каком-то левом супермаркете по скидке. перебраться на чужую хату было плохой идеей с самого начала. по утру акума проснулся в той же коммуналке, на кровати, кишащей микробами, клопами, бардаком нестиранной вонючей одежды. потолочная пенопластовая плитка, желтоватыми узорами вырисовывала ужасающие картины. звон в голове, то что нужно с самого утра, чтобы обеспечить хорошее проснутие бухающим юношам его возраста. в холодном гниющем помещении, возможно было пусто, но в прихожей, среди всей грязной обуви, серёжа встретил ту самую девочку, подвешенную за шею на большой железный крюк для одежды. по следам, обрамляющих её синяков было понятно, как она сопротивлялась своей смерти. неправильно завязанный узел, она могла бы просто сломать шею и закончить быстрой смертью, однако поступила иначе. в светлых глазах акумы застыл мороженный страх, длинные рукава белого лонга этой девушки, чьего имени он не удосужился запомнить, испачканы кровью, а рук под ними совсем не видно. пересохло во рту, от похмелья и от записки, находащейся во рту вчерашней приятельницы.« prius morieris quam tuum erga me animum advertas NUSQUAM HABES CURRERE »
она написана очень плохим и непонятным почерком, чем-то багрово-коричневым, похожим на кровь, размашистыми буквами на неизвестном языке. напряжение нарастало, акума бросился прочь из этих неблагополучных апартаментов, забрав смятую бумажку с собой. сами подъездные лампочки мигали азбукой морзе, передавая свое зловещее послание. тошнотворный запах сырости и дерьма карабкался в самые ноздри, в горле образовывался ком. только добравшись до выхода, он вновь ощутил ту недосягаемую лёгкость, акуму обдувал прохладный утренний ветер, солнце, которого прежде не было видно немного слепило глаза. серёжа сильнее смял послание в кармане кофты. дома попытки разобрать буквы не увенчались успехом, тяжело вздохнув акума принял решение сжечь её за раскуром уже пятой сигареты за полтора часа. обещал себе бросить в ближайшее время, у него это почти получилось! если бы не блядские проблемы, перевернувшие его жизнь с ног на голову. один чирк зажигалки и бумажка горит синим пламенем быстрее любой другой бумаги, осыпаясь красным пеплом по воздуху с балкона первого этажа. весь день темноволосый не находил себе места, весь день он скитался по дворам города с громкой музыкой в наушниках. прохожие пугали своими взглядами, будто они могут навредить, на деле же это он пугал их своим подозрительным видом. в глубине кармана зипки таился нож, подаренный ему молчаливым одноклассником на днях. акума становится тем, кем не хотел становится никогда в жизни. ещё один шаг к саморазрушению. поздним вечером, когда на улице изрядно стемнело, парень по привычке заходит в подъезд, но что-то его пугает в таком родном здании. половину дороги до дома он не слышал, а чувствовал чьё-то хождение позади. оно посещало его ранее, как-никак юноша не предавал этому никакого внимания, был занят другим. не освещённая лестница у входа, присыпанная недоверием, тянулась не так долго насколько можно было представить. в тёмном проходе столетних тяжёлых дверей, глаза кто-то крепко закрывает одной рукой, невольно резко прижимая к себе и крича что-то невнятно, а может это кричал акума, уже не совсем разбираясь в звуках вокруг. – угадай кто? – вдруг слышит он голос во мраке и пелене выступивших от стресса слёз. ему позволяют отстраниться. – курсед? ты меня до усрачки напугал, еблан! кто так подкрадывается? – воскликнул акума возмущённо, на его лице не было ни капли шуточного подтекста. курсед рассмеялся своим коронным смехом, выражая что-то между садистским унижением и дружеским стёбом. – стоп. а что ты тут забыл? – спросил серёжа в замешательстве, после того как потёр замыленые глаза двумя пальцами. – я проходил мимо, увидел тебя и подумал, почему бы не заглянуть. ты же не против? – с надеждой произнес крашеный собеседник, в прочем он не такой и крашеный. сожжённые волосы уже выцвели и больше напоминали розоватый или какой-то рыжий цвет, нежели красный. курсед выглядит малость измотанным, будто бежал пять километров без передышек, местами в глазах лопнули капилляры, под чёрной тканевой маской не утихало тяжёлое дыхание. – ну, тогда идём, мне как раз не спится в последнее время, – закончил акума их небольшой диалог. он лишь надеялся, что одноклассник додумается следовать за ним. на удивление, курсед дошел до его двери абсолютно спокойно, словно был там не единожды. квартира акумова не царила особым уютом, угнетающие розоватые стены, заправленная наскоро серым пледом кровать, стол с компом напротив и большое открытое окно, которое акума поспешил закрыть светлыми плотными шторами. ничего особенного, обыкновенная квартирка для маленького школьника, любящего играть в игры до посинения. – а го в доту по очереди? я ща пока чай налью, а ты иди руки мой, –парни даже не договаривались что-то делать, всё произошло спонтанно. руки курсед помыл, как друг и попросил его сделать, разве что он не смог удержаться перед желанием зарыться лицом в чужое полотенце, насладиться запахом шампуня, геля для душа и любым другим запахом сырости в махровом клочке продолговатой синей ткани. чуть позже акума заметил его, проходя в комнату с двумя чашками горячего напитка, но курсед удачно сымитировал то, как он начисто вытирает себя от невидимой воды. первая игра на пудже проёбана акумой, а затем поступило забавное предложение от курседа сыграть вместе за одним компьютером, он на клавиатуре, а серёжа на мышке. пикнули чудом не забаненого снайпера, которого так обожал курсед. первые двадцать минут они неплохо справлялись, опиративно расхаживая по мапе, так словно играл один человек, а не сразу двое. всё же, на тридцатой минуте курсед осмелился положить свою руку поверх руки акумы, чтобы выиграть конечно же, ни для чего иного. резкость курсора мышки казалась через чур медленной, не такой, какой он привык на своём управлении, поэтому было трудновато сосредоточиться. и всё равно победу они одержали. скорее курсед одержал победу, а его одноклассник лишь внимательно наблюдал за профессиональностью игры на данном персонаже, пытаясь запомнить все последовательности. пот их рук всего за одну игру смешался воедино. трёх с лишним часов доты хватило, чтобы голова снова заболела. заприметив утомленность на лице друга, курсед предложил что-то выпить. как раз кстати у него в рюкзаке завалялась бутылка его любимого вина. парочка бокалов, на дне розовый алкоголь, он развязывает между одноклассниками непринуждённый разговор, который в дальнейшем перетекает в допрос. – а во сколько ты вчера ушёл? я не помню, чтобы я тебя видел после двенадцати, – они лежали на двуспальной кровати, которая принадлежала матери акумы, пока она не съехала. из-за близости, волосы парней мешались в одну кучу электролизованной соломы. ночь своим лунным глазом следила за ними. спальня освещённая уличными фонарями, напоминала одну сплошную пытку для душевно больного. – я не помню во сколько, но я набухался и съебался пораньше. а что не так? – спустя длительное молчание ответил курсед. сережа успел подзабыть, что он вообще спрашивал и решил тоже заснуть. оказалось его друг не спал. – нет, ничего.. а почему ты так рано ушёл? – вновь режет тишину вопрос акумы. курсед начинает переживать, как бы его возлюбленный не раскрыл тайну, которую тот так усердно пытается скрыть. – я вспомнил о недоделанных делах, к тому же мне не было там места, – говорил сплитовый, вновь и вновь придумывая новое враньё. всё идёт по плану, только бы ничего не заруинить. в этой игре он обязан выйти победителем, как и всегда. – что? это из-за той девочки? ты вроде смеялся с ней, вы даже фоткались вместе.. в чём дело, мужик? – акума внедоумении рассматривал потолок, там висела небольшая люстра, блестящая кристаллами, она была подвешена, как и та девушка с тусовки, её мёртвый образ не выходил из головы. – мне хотелось провести время с тобой, но ты с ней ушёл в спальню, – серёжа придумал весь сценарий за курседа, тому стоило только немного доработать начатое и вуаля – парень выходит сухим из воды. – ты был очень пьян и наверное не помнишь, как вы с ней целовались, – тёмные глаза грустно смотрели в неизвестность застеклённых окон. акума повернул голову к нему, в комнатной мгле невозможно было разглядеть его виноватый вид. – я не помню..это правда было так? извини, я же сам тебя попросил меня с ними познакомить, а потом так взял и кинул, – акума смотрел на приятеля до того момента, пока тот не перевёл свой взгляд на него. конечно, они смотрели глаза в глаза всего несколько мгновений, но акумов не мог выдержать витающего между ними облака смущения. – я не в обиде. хорошо, что сейчас мы одни, – голос курседа становился мягче с каждым словом, он вёл их только к одному, когда приподнявшись на локте убирал слипшиеся друг с другом локаны чёрных волос с лица акумы, а к чему он вёл, каждый из парней прекрасно понимал без объяснений. – и никто нам не мешает, – шептал последнюю фразу проклятый, акума не видел лица собеседника, только одна его бесконечно мрачная тень. вдруг это не курсед вовсе и его друга только что подменили потусторонние силы? сейчас он украдёт его душу и оставит просто так биться в отчаянии на этой же постели? это всё – не имеет никакого значения. – ты думал когда нибудь о поцелуях с парнями? – да, прямо сейчас. сначала они соприкоснулись сухими губами друг друга, а после, когда они стали влажными из-за обмена слюнями их поцелуй углублялся, доходя до тех самых пошлых звуков хлюпанья. в помещение царила грязь неприличия, совсем недевственного разврата. курсед опустился ниже на шею, уделанную в мраморе вен и бледной кожи, оставляя то хрупкие и неосязаемые касания губами, то грубые укусы из-за которых проявлялись красные вмятинки – следы от острых зубов, а также багровые пятна, обрамлённые лиловыми, зеленоватыми цветами. акума не знал, как остановить своего друга, он еле дышал, хорошо всё закончилось довольно быстро. курсед будто чувствовал сомнение наполняющее возлюбленного. несомненно, он был ещё счастливее, чем раньше. удача явно на его стороне и отступать он не собирается. если только повременить. под утро во сне акуме снятся повторяющиеся яркие негативные моменты из ближайшего прошлого. сначала бывшие обезглавленные друзья, девочка самоубийца и курсед – с огромной дырой в груди. сердце до сих пор билось, благодаря червям и опарышам, тонущим в ядовитой крови. курсед целовал его точно так же, на этом же месте и с тем же вкусом на языке. а ещё со змеями, обвивающими его татуированые шею и руки, закручивающимися в тугие узлы. отверстия на гнилой коже заполнялись гноем, личинки всё шевелились среди них, пытаясь вылезти наружу. тут рвота наконец высвободилась из желудка. акума соскочил с кровати и умчался в туалет, чтобы поскорее выплюнуть эту гадость, очиститься от тяжестных цепей проклятия, что напало на него. подобно часу он не мог остановиться, что-то так и лезло из него. желудочный сок мешался с ошмётками крови, перед пеленой слез всё плыло, чёрные и яркие силуэты, воющие крики в ушах, наверное в самом мозге. спустя пятнадцать минут передышки, прижавшийся спиной к стене, сидя на полу, акуме стало легче. вода в раковине текла слишком громко, но ополоснуть рот и умыться напоминало желание путешественника выпить воды в бескрайней пустыне. в проходе открытой двери ванной комнаты сзади было видно, как курсед мирно спит, распластавшись по скрипучему матрасу в произвольной позе. акуму никогда так не тошнило от поцелуя с кем-то, курсед однозначно ему не противен. тогда почему он приснился акуме таким? это вещий сон? серёжа лёг в своей комнате, просто парню будет так спокойнее. с закрытыми глазами ночь длилась вечно, солнце всё никак не хотело вставать, сумосводящее тиканье часов на кухне и трель холодильника так и норовили убить своего владельца. чьё-то дыхание греет затылок, акума не заметил изменений и перевернувшись на другой бок, на секунду приоткрыв глаза, вскрикнул. как курсед здесь оказался? сплитовый молча смотрел на парня с расслабленной улыбкой, акума по случайности упал, лёжа на самом краю. – как ты здесь.. ?! – акума оглянулся и понял, что находится в той же спальне, где они вместе лежали недавно. неужто всё было сном? – прости, я.. – кажется, тебе приснился хуёвый сон? ложись ко мне и расскажи. тебе стоит успокоиться, – перебил его одноклассник, продолжая так же ухмыляться, тёмные глаза при голубом освещении неба рассвета, горели огнём. курсед долго не спал, не спал и сейчас, всё актёрская игра, никакого мошенничества. лопнувшие маленькие кровянные сосуды в глазных яблоках, искривлённая улыбка, вот что создавало нехорошее впечатление у акумы, особенно после такого ужасного сна. – нет, пожалуй я лягу отдельно, – уставший взгляд акумы бегал по всему находящемуся там, уходя парень оглядывался на курседа, который без сопротивлений продолжал оставаться на своем месте. утро. начало нового дня. начало ещё одного ужасного дня. запах еды с кухни – что-то новенькое за последние два года. солнце наконец поднялось, страх опал осадком на фильтре сердца. там курсед у плиты стоит и жарит яичницу с каким-то мясом, а нет это обычные сосиски. запах приятный, но что-то в тарелке акуме мерещится суп из человеческих кишков, живот опять воротит. – мне показалось, что ты вчера ничего не ел. я приготовил это с любовью, моё традиционное блюдо. я готовлю его лучше любого бога, поверь! – посмеивался друг самовлюблённо, перекладывая свою порцию завтрака на тарелку. хоть в сознании до сих пор всплывали противные натюрморты, есть всё равно хотелось. красиво пожаренные сосиски разрезанные не до конца поперёк несколько раз, красивый желток в середине белка поперчёный и подсоленный сверху. акума вновь проваливается в то чувство небытия, только этот сон был бы самым лучшим из всех приснившихся ему на днях. в холодильнике уже как месяц мышь повесилась, где только курсед достал еду? всё очень просто, достал он ее из магазинчика за углом двора, его то он знал уже лучше собственного. – спасибо тебе, – поблагодарил акума в пол голоса, смотря сквозь упавшие на лицо волосы. парни были похожи на двух психов в парной камере пыток заключённых больных. за одним столом, растрёпанные подростки молча завтракали, думали о своём и не в праве были перебивать мысли друг друга. лучше бы акумов не заглядывал в телефон, там куча плохих новостей льётся в разум всего за минуту. фото мёртвого тела девушки, выяснение причин смерти, распознание личности и прочее. вещание с телевизора на канале городских происшествий, дикторский голос ведущего, который вводит в шок, еда во рту не лезет дальше, он откладывает мобильный подальше, запивая мениралкой свой недожёванный завтрак. – можем не торопиться, мы успеваем ко второму, – всё больше действия курседа напоминают на заранее продуманные, иначе откуда у него с собой школьные принадлежности и почему он никуда не торопится, встав пораньше. кир сильно палится своими поступками, но его это не пугает, у парня на каждый счёт есть оправдание и умение маневрировать сквозь пустые предположения. они шли до учебного заведения с разговорами о доте, о новом патче, ругая фикшенных персонажей. в школьном коридоре где-то после четвёртого урока им на встречу вышли кусакабе и джузо, у первого было обеспокоенное лицо. акума догадывался по какому поводу те к ним идут. – здоров, парни, вы не помните лину? видели че с ней? я вообще в ахуе, – понедельник становится для акумы впервые реально днём тяжёлым. он замирает, как его сердце внутри. – из доты что-ли? – подшучивает курсед раньше акумы, не успевшего даже рот открыть, чтобы что-то сказать. – ты еблан? вчера на тусовке у меня дома девочка самокильнулась. серёг, ты же был с ней, ничего странного не замечал? может она говорила тебе что-то? – обращается миша к акуме, переводя взгляд на растерянного школьника и он выходит словно из прострации, когда пара тройка глаз устремляются на него. – ээм..нет. наверное, нет, – начинает несмело серёжа, как его перебивает сплитовый, во всеоружии готовый защищать своего возлюбленного любой ценой. только бы не сказать чего-то лишнего: – отъебись от него. он ниче не помнит. скорее всего эта шалава накурилась дерьма, да и слетела. при чём тут те, кто с ней общался? – не говори так. она мне как сестра была, она не могла просто так себя убить да и она не наркоша какая-то, – повышает тон кусакабе, сложив руки на груди и нахмурив брови. высокий парень выглядел расстроенным, но и злым от слов ученика из класса постарше. – или тебе есть что скрывать, курсед? я видел тебя с ней последний раз тем вечером и вы.., – вступил в перепалку джузо, что до этого стоял позади от миши. ему тоже не льстила альтернатива унижения его близких. но курсед вновь перехватил на себя право говорить: – завали ебало! я ушел, как только пол одинадцатого стукнуло и общался с ней всего минут двадцать от силы. с какой стати я могу быть причастен? конечно, я не слышал от нее каких-то конкретных слов о самоубийстве, но было много шуток про смерть, – немного времени понадобилось курседову, чтобы придумать байку о девочке, что мечтала умереть где-то в глубине души и скрывала это всё под маской безмятежности. все поверят, но вытекает новый вопрос – куда делись части её рук? кому с такой незатейливой вечеринки с массой пьяных подростком понадобились части мёртвого тела? – правда? бля, ладно, извините, что доебались. просто, мы на трауре щас, сами понимаете, – опустив голову от безысходности, кивал кусакабе, а джузо ободряюще приобнял того за плечи. – правда. на этом всё, акума идём, – сказал курсед, затем развернулся и побрёл в противоположном направлении. заметив, что акумы нет рядом, он обернулся: – алё? акума, слышишь? идём. акума молчал и смотрел в след уходящим десятиклассникам пустым взглядом, ровно таким же, каким смотрел на своих друзей когда-то. бледные губы подрагивают, глаза наполняются стеклом, что собирается в уголках прозрачными каплями. – ты знаешь, по-моему у тебя жар. хочешь я схожу к классухе отпрошу тебя? а то ещё три урока и дополнительные, – говорит он тихо, успокаивающе затягивая акуму в свои объятия. акума мелко кивает, вдохнув побольше воздуха в лёгкие, после долгой задержки. он и не знает с каких пор стал настолько близко подпускать к себе курседа, но в данный момент, когда всё кажется таким пугающим и странным, а вблизи больше нет ни единой души, что его поддержит, этот парень – единственный спасательный круг. спасательный круг, который его если не потопит, так задушит. – я сейчас понял, что у меня дома нет ни одной таблетки, – чистая правда, вчера он не пил таблеток от головы. только если одну красную таблетку – поражение в доте, и заодно вторую синюю - бокал какого-то дорогого по вкусу вина в компании с другом. – мы можем зайти ко мне. мне разрешили тебя проводить, думаю ничего страшного, если я больше не приду, – хитро улыбается курсед, акума тоже улыбается, но не искренне. потому что как можно улыбаться, когда ты всё больше и больше позволяешь кому-то новому втереться в твою жизнь, в особенности если это происходит в трудный период. какого было недоумение, когда акума собирался повернуть в сторону дома курседа, но сам кир не пошел в нужном направлении. – стой, ты разве не там живёшь? – остановился темноволосый на дороге, указывая в сторону центра. курсед тоже последовал примеру друга, по спине прошли мурашки. что же делать? – а, так я недавно переехал! точно! я тебе ещё не говорил? – встрепенулся сплитовый. завидев свой дом он схватил серёжу под руку и потащил в ту сторону. – вот кстати мой новый дом! –акума попросту не успел ничего подумать и они вошли в ближайший подъезд красивой новостройки с огромными окнами квартир. они поехали в просторном лифте, там пахло приторными духами, не то что в подъезде акумы. выйдя из него, курсед внезапно кинулся к своей двери и в спешке попросил подождать минут пять снаружи. вышел он только спустя минут пятнадцать, но кого это ебёт, если голова болит до невозможного, а время и без этого тянется бесконечно. у проклятого дома было душно, запах был несколько хуже, чем в лифте, напоминало какую-то сырость, во рту был металлический привкус и вспоминался сегодняшний завтрак. темно, тихо и одиноко, в нескольких больших комнатках застоялся воздух. – прости, я давно не проветривал тут. ты присядь, я принесу всё чё надо, – замельтешился курсед по хате, открывая всюду фрамуги окон. акума замечал прежде у друга обувь и одежду отнюдь не дешёвых брендов, но никогда не задумывался, что начал дружить с богачом. по представлениям акумы, богатые старшеклассники в основном бывают высокомерными сволочами, каким изредка себя мог показать кусакабе в кругу людей, однако, кто знает, может быть курсед тоже не ангел. высокие потолки, чёрные стены, огромный телевизор в гостиной, соответствующий тёмно-серый диван и плотные длинные шторы, через щели которых просачивался уличный свет. серые кафельные плитки на полу столовой и скорее всего в ванной точь в точь такие же, небрежно замазанные яркими полосами крови из воспоминаний курседа, где он пытался оттереть большую ванну от капель ядрёной красной жидкости с солёными слезами крупно стекающими по щекам вместе с потом. акума нервозно чесал руки, оставляя продолговатые царапины от локтей до кистей. одноклассник принёс три небольших таблетки, две белых и одна зелёная ещё меньше, а также кружку чая с ароматом лимона. – это от головы и от темпы, а эта от нервов. ты не важно выглядишь. поспишь и сразу легче станет, верно? – забота от курседа напоминала мамину, когда акума внезапно простудился лет в двенадцать зимой. сейчас конечно ее нет рядом, да и на улице давным давно наступила тёплая весна, но тепло не от погоды, а от ароматного горячего чая в ледяных руках. напиток был выпит за считанные минуты, а таблетки проглочены без всяких сомнений, потому что он был полностью согласен со словами курседа и хотел поскорее покончить с этими мучениями. после чая на душе мгновенно стало спокойно, ничто больше не тревожило, акума разрешил себе вскоре расслабиться и лечь, прильнув своей спиной к спинке дивана. курсед, который сидел рядом помог ему затащить ноги и лёг тоже, ведь пространство позволяло это сделать. последнее что запомнил акума перед тем как вырубиться - карие глаза, прищуренно глядящие на него напротив, довольно маленькое количество расстояния оставалось между ними. – нам не стоило вчера целоваться. я просто идиот, что заразил тебя, – тихо проговорил курсед, улыбка не сползала ни на секунду, серёжа, не понимая, что говорит его друг прикрывает глаза. – я люблю тебя, акумов. ты будешь только мой, – шепча в губы спящего, курсед закладывал в слова правду, какую только могла хранить его сплитовая башка. жаль, что акума этого не услышит. через неопределенный срок, акума приоткрывает глаза, ему в этот раз не снились сны. как будто он просто пробыл в чёрной дыре какое-то количество времени и снова вернулся туда, где ничего не изменилось и осталось на своих местах. на своем месте остался и курсед, прошло около двух часов, а он так и лежал, не смыкая век. в то время, как акума прибывал в отключке, тот действительно никуда не отходил. пытался подстроится под еле слышное дыхание темноволосого парня, иногда вовсе забывал дышать в страхе спугнуть чужой чуткий сон, чёрные реснички подрагивали от любого шороха. курсед смотрел таким взглядом, каким не смотрит ни один здоровый человек и улыбался он точно также. а ведь он и правда болен. болен своей любовью. акума настороженно нахмурился, заметив пропажу толстовки со своего тела и медленно поднял взгляд на лежащего рядом. он был занят разглядыванием голого бледного торса, прожигающий в нем злой взгляд ударил током, заставляя очнуться: – когда ты был сонный ты сказал, что тебе очень жарко и я просто помог тебе раздеться. ничего такого! – оправдался курсед, поднявшись из лежачего положения в сидячее. акума поступил таким же образом, потирая слипающиеся отходящие от дрёма глаза. было ли правдой то что сказал курсед, акуму не волновало, он перешёл на стадию под названием «доверительные отношения», а зря. курсед не пустит его в свою спальню по простой причине, он ещё не успел замести все следы своей зависимости от человека, от кого в данный момент сердце готово остановиться сию же минуту. – чтож, я пойду наверное к себе, – сказал акума, спрыгивая с насиженного места, по пути натягивая на себя кофту. – что уже? так быстро? не хочешь побыть тут ещё немного? – вскочил с дивана курсед, проходя за другом в прихожую. акума надевал обувь и поднял глаза на курседа в дверном проёме. – а как же уроки? завтра опять в школу, ты забыл? – акума не хотел уходить или же хотел, но точно не к себе домой, где он будет один, наедине со своими всепоглощающими чёрными дырами мыслей. – ну прошу, серёг! всего одно одолжение! – сложил проклятый руки в знаке мольбы и похлопал ебучими щенячими глазами для закрепления. – окей! только с тебя еда, ясно? я очень хочу хавать, – всё таки сломался акума, стягивая с себя ещё не зашнурованные кроссовки. – да! конечно! закажем то, что ты захочешь, – продолжал уговаривать кир, проходящий на кухню за другом. в ней вместилась бы полноценная семья за завтраком, обедом и ужином, но эта квартира давненько не поглощала энергетики больше одного человека. – чего заказывать то? давай сами приготовим? ты же «мастер-шеф»! – попытался пошутить акума, чтобы разбавить столь скудную обстановку. парень подошёл к холодильнику и хотел было его открыть, но тут из неоткуда появился курсед с тугим взглядом, загородивший предмет кухонного интерьера, поставив одну руку на столешницу возле него. – я сказал закажем, – процедил сквозь зубы одноклассник, а после невловко улыбнулся, объясняя: – просто, в холодильнике совсем нет еды! нам не зачем заёбываться по такой хуйне, правда ведь?.. – ладно-ладно! как скажешь.., –акума выставил руки в сдающемся тоне, обходя стол. – я могу хотя бы руки помыть? – можешь. прямо по коридору и налево, самая первая дверь, – быстро проговорил парень, смотря недолго вслед акуме, что шёл в ванную с напряжением в грудной клетке. будто что-то идёт совсем не так. – и ещё.., – обратил на себя внимание кир, акума остановился на пол пути, оглянувшись назад со страхом. вдруг его приятель и впрямь какой-то подозрительный человек, который сейчас может опять что-то учудить. паранойя не отпускала серёжу, в этом доме тем более. – там..может быть не очень приятный запах...я давно не убирался. так что извини за это, – разъяснил он, оперевшись руками на обеденый стол. акума выдохнул, кивнул курседу и продолжил свой путь. по правой стене находилась приоткрытая дверь, тёмная тень не давала разглядеть что там находится. вероятно это была спальня курседа, но акума не туда направлялся и не было нужды заходить. странное чувство озарило акуму, когда он зашёл в чистый туалет смещённый с ванной. достаточно чистый, да вот запах стоял просто отвратительный. старшеклассника перенесло на лет десять назад, в момент где они с отцом ехали на дачу и по случайности наткнулись на скотомогильник. за целых пять миль, но воняло жутко. «не очень приятный? да тут пиздец какой не приятный!», – подумал акума, включая кран. из раковины повеяло застоявшейся водой, наверное всё это действительно из-за плохой водяной проводки труб. всего лишь запах канализации. помыв руки, акума вернулся в гостиную, там его ждал курсед. на плазме были включены забавные нарезки со старых стримов папича. они заказали пиццу и один сет суш на двоих, подумали, что хватит. но за последнюю сушинку сражались, как за последнюю частичку кислорода. в этот вечер подростки знатно объелись вкусной едой и под утро заснули на одном диване под громкий смех стримера на широком экране. проснулись считай вечером, проспали все уроки, потому что уже предупредили учителя. они же болеют. им можно. – тебя проводить? – да не, чувак, мне кажется мы уже достаточно вместе потусовались. нужно же перерывы делать иногда, – ответил акума, открывая не запертую дверь. он видел грустное лицо курседа. парень был такой огорчённый, словно они не провели вместе трое суток. ему было этого мало. – увидимся в школе, – вздохнул темноволосый юноша и ушел, оставив друга стоять в его пустой квартире одному вдыхать мрак помещения. мрак и потерянные жизни людей, чьи души до сих пор мучают своего убийцу ночными кошмарами. они пытаются довести его до тех же страданий, которые принес он им в свое время. как раз таки у него намечается план посерьёзнее, он гораздо серьёзнее, чем было и никакая головная боль его не остановит. парень с осторожностью отклеивает все фотографии со стен в своей комнате и собирает их в одну кучу на столе, на прощание разглядывая каждую. там только акума, чужие лица закрашены канцелярским маркером. где-то он ест, где-то курит, где-то смеётся с уродского юмора одноклассников, а где-то просто красиво сидит на скамейке запасных игроков. зелёные глаза его везде наполнены спокойной унылостью и безразличием, курседа привлекало и это. рядом лежит небольшая стопка совсем свежих карточек, на обороте которых красными чернилами написаны число, месяц, год. дата смерти для каждого, кто был на них изображён. всё это было сложено в коробку из под наушников и скрыто под кроватью в дальний угол. курсед знал на что идёт, риск его не пугал. как можно заметить, он живёт по принципу «жизнь скучна без риска». следующий день пройдёт спокойнее для акумы, но ничуть не спокойнее для курседа. он что-то совсем зачастил частым дружелюбным общением с кусакабе и джузо, чем только поджигал старый, ещё не успевший догореть костёр ненависти в душе его приятеля. пока курсед отошёл куда-то в туалет, акума старался понять, как решается наитупейшая по его мнению задача по физике, решение было готово, но что-то не сходилось в ответе. безшумно приземлившийся сосед по парте исправил минус на плюс и всё заиграло совершенно по-другому. серёжа улыбнулся, неловко повернув голову в сторону друга. – не хочешь сегодня ко мне? в доту зарубимся, зачилимся? у меня пиво есть, – предложил улыбающийся сплитовый одноклассник, подставив руку под щёку. – ну раз пиво есть, то это совсем другой разговор. конечно! он ещё спрашивает, – отвечает темноволосый, снова возвращая внимание к недоделанной домашке. курсед внутренне ликовал, услышав положительный ответ. только в реальности он не подавал виду, молча продолжал странно пялиться на сосредоточенного одноклассника. дома у него всё тоже самое что и было один день назад. плохое предчувствие таилось в подсознании акумова, стоило быть осторожнее, когда он соглашался на авантюру набухаться посреди недели. сначала одна бутылка под "румтур от папича", снятый восемь лет назад, а потом вторая, но уже быстрее, под лютый зашквар "беременна в 16" с орками родителями и самой стрёмной героини популярного телешоу. парням было смешно вместе, не важно что попалось бы им в подборке на ютубе. комп в спальне курседа, наверное самое тёмное и ещё не исследованное место в доме. первым зашёл акума, расслабленный терпким алкоголем и удивлённо вскрикнул, увидев два монитора на большом столе. – ахуеть, бро, ты где-то закладчиком подрабатываешь или телом торгуешь? – оглянувшись назад, спросил акума. собеседник не отвечал, зачем-то взяв его за руку. серёжа вдруг подумал, что не плохая идея вызвать его на бой руками и взялся за вторую, подталкивая одноклассника вперёд. – хочешь побороться? – сказал курсед, вжатый в стену, руки были расслабленны и совсем не сопротивлялись ранее против силы акумы, что он с лёгкостью одержал первую победу. курсед ещё успеет отыграться, и это произойдёт прямо сейчас. тонкие пальцы, издали похожие на женские крепко сжались, причиняя небольшую боль, а руки, что казались слабыми и бессильными минуту назад, теперь сильно отталкивали в противоположную сторону. заведённый врасплох акума, не успел среагировать и они вместе повалились на кровать. скреплённые замки руки были по обе стороны от темноволосой головы, парень и не мог ничего сделать под силой тяжести курседа, он только улыбался, принимая поражение. – а какой приз победителю? – акума видел перед собой одну тень, две тени или три, сложно разобрать. на улице успело стемнеть за такое долгое времяприбывание, в голове родилась мысль, что до полуночи лучше было бы не находиться рядом с курседом. но уже поздно ковать железо, когда оно остыло. на шее уже ощущалось горячее дыхание, удушающее, оно не вызывало страха, только мазохистскую улыбку на лице акумова, он ответил: – поцелуй. было ли это приказом, побуждением или действительно обычным словом, как вознаграждение за долгое ожидание, не понятно. понятно, что всё началось, казалось бы, хорошо. простой поцелуй в губы, потом в обе щеки и в шею. язык облизывал мочку уха, вызывая мурашки по всему телу. – бля, щекотно, – прошептал акума, посмеиваясь над происходящим. ему всё ещё не верилось и он предпочитал представлять, что он находится в мокром сне, что забудется завтра. потолок двигался, как эскалатор, акума смотрел на него неморгая, левую руку отпустили, чтобы добраться свободной до холодного живота. акума понял, силы покидают его, он не может пошевелить и пальцем. короткий вздох проскользнул из приоткрытого рта, когда чужая рука расстегнула его штаны и очень нагло залезла под резинку трусов. голову он поднять не смог, им наблюдалось лишь лицо курседа, скрытое волосами. возбуждение покрыло его, он ничего не говорил. акуме до ужаса хотелось спать, веки липко разъединялись. в тёмно-синем свете из приоткрытой шторы окна перед размытым взглядом плыли тысяча и одна картина мелких светящихся пылинок, каких-то цветных фигур и кружочков. липкая паутина пошлых звуков нитями переплетала всю спальню. юноше снизу не получалось просто так отключится, из-за нарастающего темпа. акума успел сойти с ума и пройти стадию саморазрушения, дойдя до оргазма, изливаясь в горячую ладонь друга. перед тем, как беспробудно вырубиться на плоском матрасе, парень видел, как проклятый слизывает сперму, медленно стекающую по пальцам. мерзкое и странное зрелище. чёрные волосы промокли от пота и прилипали клочками ко лбу, серёжа окончательно выдохся, закрыв глаза с последним выдохом. на рассвете акума проснулся, как ни в чём не бывало на диване в гостиной. вдруг это серьезно был эротический сон? по крайней мере, лежащий рядом, с головой закутанный одеялом курсед, заставлял его так думать и с облегчением выдохнуть. акуму наполнило любопытство, он решил не упускать шанса заглянуть в тот злополучный холодильник. старшеклассник по-тихому вылез с налёженного тёплого места, стараясь не разбудить друга. по босым ногам прошёл леденящий холод, мурашки предвкушения появились где-то в зоне поясницы, когда он взялся за металлическую ручку. – доброе утро? – серёжа отдёрнул руку, как от горячей сковороды и обернулся на курседа, опирающегося плечом об дверной косяк в прихожую. он держал руки скрещенными на груди и чего-то выжидая, смотрел на замешкавшегося акуму. – доброе! у меня в горле пересохло, я воды попить..пришёл, – сейчас у него правда пересохло в горле, он посмотрел через проход в гостиную на диван, где всё также лежало одеяло с имитацией человека под ним, наверное там была куча подушек и акума случайно подумал, что это был курсед, а кто его знает, вдруг там не подушки вовсе. – в холодильнике? – эм..а, точно, просто я совсем забыл и подумал, что ты возможно хранишь воду в холодильнике, как я..ну, чтобы она прохладная была. – и ты был прав, – говорит курсед, открывая холодильник, он закрыл собой обзор, однако это не мешало акуме заглянуть туда украдкой, сплитовый сам чувствовал, как тот передвинулся со своего места ближе, он знал какие догадки его переполняли. на полках не было ничего, ни еды ни каких-то напитков. на самой нижней полке были полторашки дистиллированной воды, изнутри покрытые конденсатом. серёжа не то чтобы не доверял своему приятелю, он и не смел думать, что в его холодильнике окажется какая-нибудь отрубленая голова в банке или кастрюля, наполненная кишками. просто такие видения и сны, они не давали парню спать спокойно. охлождённая вода была заботливо налита в прозрачный стакан. темноволосый выпил всё до последней капли, горло сушило как никогда. ему ещё не было так хуёво после выпивки. всё происходящее будто впервые, и все чувства, испытанные за этот весенний месяц. – надо ещё? голова болит? – спросил курсед, школьник и забыл, что он стоит не один. он поставил стакан на столешницу, опираясь обеими руками на нее, чтобы не свалиться. – всё нормально, нужно только отлежаться, – сказал акума, он тихонько поплёлся обратно на место, а курсед за ним. пока на часах ещё четыре утра, можно "отлежаться" примерно три часа, пока будильник не будет разрываться рингтоном, так и не выполнив своей миссии. – блядство, бро, мы опаздываем! вставай, акума! проснись! – парни не были на больничном и лучше бы им не пропускать занятий зря, тем более физику, где их ебут в сраку по полной школьной программе. у акумы снова безвылазный экстаз страшных снов. в них кусакабе и джузо, сначала они просто вместе в какой-то подсобке о чём-то разговаривают и выглядят немного осчастливленными, а после вскрывают друг другу вены обычным канцелярским ножиком, смыкаясь друг у друга в объятиях на грязном полу, среди половых тряпок и вёдер. серый свет единственной лампочки мигает, становится ещё темнее, а эта тьма всё твердит «это твоя вина акума! акума! акума..» – акума!! – плечи вздрагивают так, что серёжа подскакивает, чуть не ударившись лицом об лицо друга. – серёг, нам надо поторопиться. эта шмара из нас все соки высосет, если мы не придём..если мы опоздаем, – курсед знает, что акуме приснился какой-то очередной кошмар, он не мог ему ничем помочь, да и сам акума не просил его о поддержке или помощи. оставалось наблюдать, как они на пару страдают. старшеклассники бежали в школьную аудиторию как могли, всё же на минуту они опоздали. строгая преподавательница остановила парней в проходе и не разрешила войти в класс. ей было необходимо принизить учеников за опоздание перед всеми. – почему опаздываем? вы же в курсе, что сегодня контрольная? какая ваша причина? – противным голосом вопрошала злая старушка, ручкой стуча по деревянному столу. – мы проспали, извините за опоздание. можно зайти? – сказал курсед первый, отважно подставляясь под решающий удар. – вместе спали что-ли? – рассмеялась учительница и все в помещении вдруг зашептались и захихикали. мол, смотрите какие, сто процентов голубые, ведь всегда неразлучны и опоздали по одной причине в одно и то же время. – быстрее! и чтобы больше такого не было. я дам вам варианты посложнее, раз вы считаете себя такими умными. опаздывать на мой предмет вздумали, тоже мне отличники, – ворчала женщина, её лицо было в гримасе хитрой улыбки, от чего оно выглядела просто ужасающе, считая глубокие морщины старости, на дне которых с годами гноем таились обиды на детей и ненависть к подросткам. контрольная была сложной, акума даже не надеется на жалкое "удовлетворительно". – вот же шмара, у меня из-за нее единственная тройка в аттестате. всю жизнь запоганила, бабка, – в шуточной форме возмущался акума, только он и впрямь был сильно возмущён происходящим. курсед разделял недовольство с другом, попутно планируя как ему сделать новое фото учительницы "на память перед выпускным".***
– скажи мне правду! я знаю, что это всё ты! все пропавшие и убитые люди, это твоих рук дело? – у юноши вновь подступает истерика, в телефоне мигает огоньками слив окровавленных подростков, некогда его новых приятелей. слёзы ядом выжигают слизистую, он ждёт признания, всего одного признания, чтобы найти виновника торжества. но курсед сдаваться не намерен, его внутренний демон чувствует этот взгляд зелёных стекляшек на себе, как он пробирается сквозь кожу прямо к гнилому нутру. чёрствая внутренность не испытывает и малейшего стыда, в отличии от оставшейся человеческой души, способной только потакать проклятию. – мне кажется ты не в себе. может у тебя температура? – выгибает бровь сплитовый, пытаясь подойти ближе к акумову. запудрить ему голову в очередной раз. заставить его встать на одни и те же грабли. – не подходи. ты убийца, ты убил их всех, – парень отходит в противоположном направлении к окну, его собственная спальня, когда-то была очагом спокойствия, а сейчас она озаряется туманом, наводя всё больше переживаний. – сначала мои друзья, потом та девочка, потом джузо с кусакабе и, наконец, до бедной училки добрался.. да, я не выгляжу, как человек, который мог бы быть в себе, но это всё из-за тебя! – вид из окна рассеивается, одинокая детская площадка скрипит старыми несмазаными качелями. – из-за тебя я не в себе! – серёж, ты снова эти новости всратые читаешь? ну подумай, как я мог убить столько людей в одиночку? ты единственный, с кем я общаюсь. и учительница умерла от инсульта, только что в группе класса написали, – говорит что-то вместо курседа, это точно не он. он бы был рад с самого начала признаться, показать свое раскаяние человеку, которого любил и продолжает отчаянно любить, верить в обретение лучших отношений. – я понимаю, сейчас не спокойное время. нам всем не хватает поддержки и спокойствия. тебе просто нужен отдых, – он приближается к однокласснику, что уже не имеет выбора. отрикнуться от своих мыслей и полностью отдаться чувствам или настаивать на своем до последнего и умереть, так и не прочувствовав тепла напоследок? парень никогда не был силён в характере, к тому же привязался так, что уже не было желания противостоять. развернувшись, он попадает в объятия, сейчас у него точно нет выбора, кроме как вдыхать запах крови с плюшевого худи друга, уткнувшись носом в его плечо. – ты всё ещё мне не доверяешь? – это последний удар, от которого слёзы не сдерживаются и капают на ткань, моментально впитываясь. – извини, я реально не прав. ты меня поддерживаешь, а я тебя только обвиняю без причин на это. прости, бро, – будь акума другим, он бы не стал менять своей точки зрения и по-мужски плакать в дружеское плечо, но юноша не спешит винить себя. он винит всех вокруг, но точно не себя и не внешнюю оболочку человека, что стал ему так дорог. – тише, всё будет хорошо, – успокаивает, похлопывая рукой по спине, немного царапая её через одежду. успокаивает же не себя, верно? – рано или поздно. всё должно наладится. в проходе между комнатами акума видит парня, в точности такого же, как курседа. у них словно одно лицо на двоих, да вот только одна часть волос осветлённая. двойник улыбается, но не так, как обычно это делает оригинал, он делает это через силу, устало, изнурительно. в его руках чёрный нож, что он вонзит прямо себе в сердце, истекая кровью, такие же вязкие сгустки капают из его рта прямо на пол, пока он, согнувшись от боли встанет на колени, держась одной рукой за рану, а другой за дверной проём. близнец не сводит своих чёрных от боли глаз до того момента, когда акума не развидит это страшное видение и не вожмётся в объятиях плотнее, и пока не зажмурит глаза, глубоко надеясь, что у курседа не будет в запрятан рукаве такой же нож для его спины. курсед не верит в чудеса приворотов, но акума же не заметит, смотря утром в зеркало, что его крашеная прядь волос как-то неестественно стала немного короче остальных.***
последний учебный месяц выдался тяжёлым, осталось только придти в душный кабинет, встретится лицом к лицу с надоедливыми одноклассниками, сделать пару тупых фотографий для альбома и смотаться далеко и надолго от этого злополучного места. на общей фотографии одинадцатого класса виднеется пару пустых мест, там наверняка не хватает двух молодых парней. они пропали без вести накануне выпускного. в новостях молодая девушка красивой по канону внешности вещает «дело о пропаже подростков», быстрым темпом зачитывая текст новости: «ещё один ужасный случай охватил наш город. двое выпускников одиннадцатого класса пропало без вести на неопределённый срок. только сегодня, 31 мая, в глубокой дрезине на самой окраине города обнаружили автомобиль, далее в расследовании его опознали, как авто одного из пострадавших подростков. были найдены личные вещи, документы и многочисленные фотографии участников дтп. тела юношей не были найдены, расследование показало, что в попытках выбраться из машины, они потонули на глубину двадцати метров без возможности всплыть на поверхность. никто не знает сколько ещё нас ждёт смертей и убийств молодых людей, берегите себя и своих близких.»***
– мы были на волоске от жизни, чувак! – воскликнул курсед, взглянув на акуму. тот стоит молча, отходя от шокового состояния. его губы дрожали, а взгляд был пустым. – акума, ты понимаешь, вместе мы теперь обретём настоящее счастье! – красиво? – после долгой паузы спросил курсед, в зелёных глазах отражалось то болото, на котором они застряли. застрял он один в этом болоте чужого излюбленного взгляда, наблюдая закат солнца где-то из-под водорослей, которые тянули его более на дно. – с тобой всё красиво, – отвечает акума, не отводя глаз от оранжевого солнца, влажные волосы развивает ветер и становится холоднее. физический холод ощущается как-то непривычно, после длительной внутренней мерзлоты.
