Цена Любви

Он пришёл через неделю, и надо признать Бакус выглядел плохо. Запивая успокоительное водкой прямо на работе, мужик отчаянно пытался сдать смену, на что парень лишь немного озадаченно покосился в сторону запертой двери. - Что случилось? – нервно выдал Рэдфокс. - Это ты мне скажи, что случилось! – с наездом начал Бакус, которого знатно так потряхивало. – Что с ней, мать твою, случилось?! Она как с цепи сорвалась! - Я не понимаю, о чём ты говоришь. - Она грохнула троих. Она неделю берёт только кровью, и высасывает просто в нулину! Она кидается на подходе, рычит, шипит, она вцепилась мне зубами в руку, я думал оттяпает! - Месячные? Признаю, это была пиздато тупая и неуместная шутка. - Так, Рэдфокс, идиота из меня не делай! А теперь выкладывай, что случилось неделю назад, когда ты рассёк лицо тому жирному гандону?! - Я не знаю, честно! – Гажил реально растерялся от такого заявления. – Всё было как обычно! Я пришёл к ней, мы дождались клиента, она его увидела, зашипела и заплакала! Ну а дальше ты знаешь! - Почему ты рассёк ему морду? - Я растерялся. Я отвечаю за эту девку, и за жизнь того придурка тоже! Она всегда была послушной, а тут начала устраивать истерики, разревелась, а тот мудак ещё и гнать начал! Она могла кинуться в любой момент и вспороть ему брюхо, а тот распсиховался, что она плачет, орёт, чтоб я её ему выдал прям сейчас! Что мне оставалось делать?! Но вместо ответа Бакус лишь подошёл вплотную, очень злобно заглянул в глаза и прочти со трахом выдал: - Гажил… Только между нами… Я ничего не скажу Жозе… Зачем ты снимаешь с неё ошейник? - Эх. – отпираться смысла не было, а потому подросток лишь виновато шепнул. – Она всегда вела себя хорошо. Я снимаю с неё ошейник только когда никого нет, и надеваю сразу, как заходят клиенты. За год у меня ни разу не было ни одного случая, кроме этого. - Значит это продолжается уже год? - Бакус. - Гажил. – тихо, но нетерпящим неповиновения тоном прошептал напарник. – Ты начинаешь допускать ошибки, которые тебя не простят. Не снимай с неё ошейник, ни при каких обстоятельствах, ты меня понял? - Да. - Хорошо. Следи, чтоб она не сожрала очередного мажора. И не прощаясь, Бакус обошёл парня, направляясь в известном только ему одному направлении, пока брюнет стоял, не зная, что думать. Внутри было как-то гаденько, но делать было нечего, а потому он вошёл в свой «рабочий кабинет». Стоило открыться дверям, чертовка соскочила с потолка и кинулась к смотрителю. Он ждал, что она снесёт его, но стоило ему уже приготовиться к удару, как она резко остановилась и села на пол. Её лицо было встревоженным, она нервничала, и даже сидя, копыта царапали паркет. - Мелкая. – улыбнулся брюнет. – Ну что, давно не виделись? Но вместо привычной подставленной шеи, девка резко прижала палец к губам. Этот жест напряг, но куда больше напрягло то, что девица метнула взгляд в угол на потолке и снова на парня. От этих действий мальчишка слегка озадаченно стиснул зубы и медленно повернулся туда, куда указала девка. Камеры. Камеры стояли по всему периметру, и что-то подсказывало, что они записывали не только видео, но и звук. А вот это дерьмово, но ожидаемо. Ну что ж, теперь придётся забыть о «вкусняшках», и почему-то Гажил с этого реально загонялся. - Ладно, Мелкая, это всего лишь камеры. В конце концов, мы ничего плохого тут не делаем. С этими словами Гажил вернулся на свой стульчик и начал ждать клиентов. У него был миллион вопросов, которые он собирался задать, но теперь ему придётся прикусить язык и молчать до конца своих дней. Леви же подошла к смотрителю и свернулась калачиком у его ног. Хотелось её погладить, но это не по регламенту. Четыре. Алые глаза насчитали четыре камеры, почти полностью захватывает весь периметр, кроме угла в котором она сидит, и что-то ему подсказывало, что это сделано вовсе не из уважения к личному пространству. В углу, где должна быть камера, чтоб покрывать весь периметр, была такая вмятина, что казалось, туда влетел метеорит. Она тоже не хочет, чтоб за ней наблюдали всё время. Он начал совершать ошибки, которые ему не простят. Это не просто предупреждение, а прямая угроза, а потому малейшая оплошность ему может стоить головы. У него целая куча денег, три килограмма инвестиционного золота, он может свалить прямо сейчас, но вместо этого сидит на стуле и пытается найти малейшую прореху в системе наблюдения. Наверное, он рехнулся, но просто забить болт он не мог. Осталось что-то за место совести. От грузных мыслей отвлёк стук и Гажила передёрнуло, как и чертовку. Она явно не настроена на прелюбодеяния, а потому нужно было быть наготове. Он должен пустить клиента, но какого же было его удивление, когда он увидел знакомое лицо. - Я думал ты сдох. – рвано выдохнул брюнет, глядя на шатающегося парня. - Нет. – виновато улыбнулся еле живой Дрой. – Я проходил реабилитацию в клинике. Мне стало лучше. Я к моей красавице. - Уходи. – забыв и забив на камеры, Гажил пытался призвать торчка к рассудку. – Чувак, она тебя убьёт. Даже не надейся, ты не выживешь! - Ты не понимаешь. - Всё я понимаю! Ты – больной наркоман! Чёрт подери, у тебя других радостей в жизни нет, кроме как выпилиться в зубах адского мракобесья?! Но вместо ответа Дрой лишь подошёл вплотную, положил руки на плечи смотрителя и улыбнулся, как улыбаются детям: - Ты уже всё для себя осознал, верно? - Что я понял?! Клиент лишь улыбнулся шире, уже готовый получить в морду, осторожно приблизился к брюнету и тихо-тихо шепнул на ушко, от чего алые глаза в ужасе расширились, а сам Рэдфокс отскочил на полметра. Дрой стоял и улыбался, в его иссохшем лице не было страха или чего-то другого, он был спокоен и действительно счастлив. - Ты не такой, как твой напарник. Он не поймёт, в отличии от тебя. Тошнотворный ком подкатил к горлу, хотелось прихлопнуть дверью этого дебила, но он был прав. Он хотел высказать пару ласковых, но забыл все слова разом, от чего лишь медленно отошёл в сторону, пропуская клиента внутрь. При виде Дроя чертовка зашипела и обнажила клыки, однако гость лишь улыбнулся шире, раскинул руки в сторону в приглашающем жесте и запрокинул голову. - Не хулигань, Мелкая. – попросил Рэдфокс, тоскливо глядя на живой труп. – И давай без вспоротых животов. Ей не нужны кишки на стенах, чтоб угробить полудохлого дрыща, а потому она одним прыжком впилась зубами ему в шею, разрывая сонную артерию. Выхлёбывая из него остатки крови, она не собиралась давать ему даже шанса на то, чтобы выжить, и всё же в последний момент Гажил смог её оттащить. Она брыкалась, царапалась, рычала, кровь стекала по её подбородку, Гажил силился удержать девку, пока Дрой с блаженной улыбкой таращился в потолок. Казалось, он просто задумался, но это было не так. Он умер счастливым, а Гажил не испытывал угрызений совести за случившееся. Только жалость, тоску и какой-то обречённое чувство гадкого смирения. Труп – нередкое явление среди клиентов этой дамы, и всё же, когда он появляется, это вызывает дискомфорт и лёгкое волнение. Гажила вызвали на ковёр и потребовали объяснений под записи с камер наблюдений. В принципе, всё было понятно кроме одного момента. - Что он тебе сказал? – озадаченно поинтересовался Жозе. – Ты аж отскочил от него. - Посмотри на этого долбоящера без инстинкта самосохранения. – безэмоционально выдал брюнет, хотя алые глаза блестели лёгкой грустью. – Он сдох задолго до того, как сюда прийти. Он просто выбрал максимально комфортный для себя вариант. - Ты так и не ответил, что он тебе сказал. - Хуйню он мне сказал. Бред больного суицидника. Он нёс чушь про жизнь и смерть, о том, что мы все сдохнем. - Поэтому ты его пустил? - Жозе, определись уже: мне надо заманивать клиентов, или гнать их плетью, а то я как-то запутался. Мужик просто тупо хотел сдохнуть именно так. Так хотел «Так» сдохнуть, что заплатил авансом баснословные бабки. Он знал, что он оттуда живым не выйдет. - Последнее время наша девочка озверела основательно. Не знаешь, с чем это может быть связано? - У вас в секте есть бабы? Давайте мы спросим у них. Всех девок перекрывает раз в двадцать восемь лет, или эта – особенная? Понятия не имею, может кризис среднего возраста! - Не дерзи. - Прости. – Гажил потёр лицо и тяжело вздохнул. – Этот парень… Я последнее время сильно на нервах. Я не знаю, что с ней происходит, я не знаю, почему она так себя ведёт, и я ничего не могу с этим сделать. Она в один момент словно переключилась, это произошло так внезапно. - Гажил, я скажу, как есть. – Жозе поднялся на ноги и посмотрел в глаза мальчишки. – Мне кажется, это ты на неё так влияешь. Я не знаю, что ты там делал, пока не поставили камеры, но ты явно совершал какие-то манипуляции, потому что больше ни с кем эта девка себя так не ведёт. - Я с ней не спал, если тебя это беспокоит. Мне кажется я – единственный человек в этой организации, который с ней не спал! - И это настораживает ещё больше, Гажил. – Жозе тяжело вздохнул и посмотрел в сторону. – Я думаю, тебе лучше уйти с этой должности. - Жозе. - Это не вопрос. – Порло сурово глянул в алые глаза напротив. – Гажил, я найду тебе работу, но смотрителем для девки ты больше не будешь. Ты меня понял? Честно говоря, в чёрной голове на миг мелькнула мысль, что он сейчас возьмёт карандаш и всадит в глаз этого сектанта, но о его самоконтроле ходили легенды, а потому Порло выжил. От этих слов душа ушла в пятки, хоть вида он и не подал, а лишь смиренно кивнул и направился прочь. Мерзкое чувство беспомощности поглотило с головой, от чего парень хотел тупо нажраться, а учитывая, что в бар его не пустят по причине возраста, приходилось выкручиваться. Неделю он ходил и просто тупо накручивал себя. Он видел перед глазами каждую ночь состояние Леви, он хотел с ней поговорить, но больше всего в голове крутились слова Дроя. Этот шёпот он слышал в темноте, в журчании воды из крана, в шуме кипящей воды, он преследовал его днём и ночью, с рассвета до заката и даже во сне. Он загнался до такого состояния, что не спал несколько ночей, перестал есть, и тут на глаза опрометчиво попались три слитка золота, а в голове мелькнула воистину страшная и бесрассудная мысль. В том, что он рехнулся окончательно, он не сомневался, и даже самовыпил показался не такой страшной вещью. *** Несчастному Бакусу подняли оклад вдвое, выдали бронежилет на пару с травматическим пистолетом, но даже после этого он подумывал уволиться. На левой щеке красовались глубокие порезы от когтей, наскоро зашитые местным медиком, и всё равно шрамы останутся. Он больше не ждал клиентов в комнате упырихи, а потому при виде гостя резко обомлел. - Гажил?! – опешил Бакус, подрываясь на месте и начав резко озираться по сторонам. – Гажил, я не знаю, зачем ты пришёл, но вали нахрен прямо сейчас! Я не шучу, Рэдфокс, ты проштрафился конкретно, тебе вышибут мозги, если узнают, что ты здесь!!! - Я знаю. – тоскливо выдал брюнет, подойдя вплотную к бывшему напарнику и как-то грустно улыбаясь. – Хороший ты мужик, Бакус, наверное, лучший в этой секте. - Гажил, это не шутки. Проваливай прямо сейчас. - Я ключи от клетки и ошейника занести пришёл. - Давай сюда ключи и проваливай, умоляю тебя!!! - Ты охуенный мужик, Бакус. – подросток полез в карман, как вдруг заинтересованно глянул через плечо бывшего коллеги и как-то озадаченно прищурился. – А что там написано? - Где? - Вон там. Бакус глянул через плечо, но ничего не увидел: - Где написано. - Ну вон, написано на стене. - Где написано? – смотритель повернулся, пытаясь разглядеть надпись. – Ты где вообще надпись увидел тут?! - Ну как же «где написано?». Там написано, Бакус, «скажешь Жозе, что я зашёл втихаря со спины, и ни слова про ключи». Эти слова на миг вызывают ступор, после – оцепенение от осознания того, что он повернулся к Рэдфоксу спиной, но до адреналина дело не доходит. Гажил ловко зажал рот тряпкой, пока острая игла вошла в шею. От шока он не почувствовал боли, а да и дурь действовать начала моментально, ноги подкосились, в глазах помутнело, но Бакус таки смог поднять их на бывшего напарника. - Ты хороший мужик, Бакус. – тоскливо выдл брюнет. – Лучше всех в этой грёбанной параше… Я не хотел тебя резать. Когда дело дойдёт до мяса, даже не думай меня выгораживать. Скажешь, что я зашёл со спины, приставил дуло к виску и вколол дурь… Прости, друг, и прощай. С этими словами Гажил бросил отрубающегося смотрителя и кинулся к дверям. У него не больше тридцати секунд на всё про всё, он даже не надеялся выйти из секты живым, но если он успеет осуществить задуманное, то это тупо неважно. Он буквально ввалился в подвал и кинулся прямо в сторону тёмного проёма, привлекая внимание местной обитательницы, что тут же юркнула с потолка и бросилась навстречу к своему бывшему смотрителю. Острые когти попытались перехватить руки, но Гажил лишь оттолкнул их в сторону, схватился за ошейник и начал спешно пытаться вставить ключ. - Леви, не мешай мне! – в панике кричал парень, нервно озираясь по сторонам. – Времени вообще нет! Дай мне снять с тебя эту гадость! - Они убьют тебя. – тихий женский голосок надломился от отчаяния и страха. - Я знаю. – Гажил наконец разобрался с ошейником, и вроде нужно бежать, но вместо этого он юркнул в карман и достал оттуда золотую подвеску. Наплевав на камеры и собственную жизнь, подросток резко надел на шею упырихи золотое украшение и почти со слезами посмотрел в эти растерянные карие глаза. – Я не знаю, где ты взяла то золото, но я правда давал тебе кровью не из-за него. Мне правда ничего от тебя не было нужно. Ты сделала мне подарок, а это подарок от меня. Я хотел тебе его подарить ещё в прошлый раз, но сама помнишь, что было. Я не знал, понравится он тебе или нет, но у нас так принято. Я буду рад, если ты будешь носить, когда выйдешь отсюда. – слова парня заставили девку широко распахнуть глаза, а Гажил лишь улыбнулся шире и провёл рукой по волосам. – Всё, что тебя удерживает тут – двери. Я сломал замки на каждой из них. Тебе хватит сил выйти отсюда, а я прикрою. Девчонка лишь смерила парня немного растерянным грустным взглядом, провела когтями по золотой подвеске и положила руку на грудь. Она явно хотела что-то сказать… - Ты что творишь?! – голос Жозе заставил Гажила подорваться и повернуться к дверям. Глава секты в ужасе смотрел на выломанный замок и засовы, после чего глянул на Гажила, как на мясо. – Тебе жизнь не мила, крыса?! Но вместо ответа, Гажил лишь вскинул пистолет и направил на главу секты. Жозе стоял безоружным, но за место страха в его глазах мелькала лишь тоска и раздражение. Он медленно прошёл внутрь, пропуская ещё троих охранников с оружием. - Ну и что дальше, Рэдфокс? – даже с некой болью в голосе выдал Порло. – На что ты вообще надеялся? Или ты реально верил, что сможешь выйти отсюда живым? - Нет, не верил. – в той же манере выдал парень. – Мне это и не нужно было. - А что тебе было нужно? - Уходи, Леви. – алые глаза украдкой глянули на всё так же смирно сидящую рогатую тварюгу. – Леви, уходи прямо сейчас! Давай, не тяни! Я прикрою! - Леви? – раздражение на лице главы секты уступало место жалости и тоске. – Надо же, ты дал ей имя, за которое она не вспарывает животы. А ты и правда ей нравишься. - Ничего я ей не давал… Она сама его назвала. - Ты и впрямь умом тронулся, мальчик. Она не разговаривает. - Леви. – Гажил повернулся к девице, на алых глазах уже чуть ли не наворачивались слёзы от отчаяния и безысходности. – Прошу тебя, уходи. Ты свободна, ты не хочешь сидеть здесь, так иди. Я тебя отпускаю! - Какой же ты недалёкий дурак, Гажил. – Порло вышел вперёд, глядя на девицу снисходительным взглядом. – Она – Суккуб, она питается теми, кто к ней приходит. Она всегда будет сидеть в подвале и высасывать из них жизнь. Она никогда не уйдёт, потому что ей некуда, да и незачем. - Леви. – игнорируя слова Жозе, брюнет опустил пистолет и посмотрел на девку в отчаянии. – Ну почему ты сидишь? Ты никому ничем не обязана. Ты вольна делать, что хочешь. Глава «Призрачного Владыки» лишь обречённо покачал головой, и уже собрался дать команду своим людям, чтобы те прострелили Гажилу голову, когда тихий женский голосок едва не разорвал в клочья рассудки всех присутствующих: - Но я хочу остаться с тобой. Сказать, что земля ушла из-под ног у всей секты – это промолчать. Охранники от шока опустили оружие, Жозе просто выпал из реальности, и наверное, только Гажил отрешённо посмотрел на девицу, что с мольбой в глазах смотрела прямо в душу, пока когти теребили золотую подвеску. - Какого хера? – ошалело выдал один из охранников. – Она молчала двадцать восемь лет!!! - Пожалуйста, Гажил. – голосок надломился, а на карих глазах навернулись слёзы. – Давай останемся вместе. В этот момент брюнету показалось, что пальнуть себе в голову не такая уж и плохая идея. Она смотрела на него так проникновенно, по её щекам катились слёзы отчаяния, и тут в его голове что-то щёлкнуло. Нервно улыбнувшись мракобесью, слёзы покатились и по его щекам, страх куда-то ушёл, и он лишь одними губами шепнул: - Хорошо. Эти слова заставили её резко улыбнуться, а взгляд алых глаз остекленел, дрожь в теле прошла, в голове стоял вакуум, и в тот же миг он вскинул пистолет и прострелил головы трём растерявшемся охранникам. Трупы и выстрелы вывели Жозе из ступора, но всё, что он смог, это осознать, что он следующий. - Я слышу его последние слова по ночам. – ровно и холодно протянул Рэдфокс, не сводя дула со своего бывшего начальника. – Слова Дроя, его шёпот мне на ухо, я слышу его в гуле проезжающих машин, в шуме дождя и даже ветре. Этот шёпот сводит меня с ума уже неделю. Ты хотел знать, что он мне сказал? Я тебе процитирую: «Ты такой же, как и я. Ты безнадёжно и неизлечимо болен этой тварью, и больше всего на свете мечтаешь подохнуть в её когтях». – тут парень немного болезненно усмехнулся. – Грёбанный торчок-суицидник… Но он прав. Она – наркотик, а Дрой – наркоман. И Синий Череп – наркоман. Все её клиенты просто больные, конченные и неизлечимые наркоманы! Они уже не могут без неё… И я тоже. Я – один из них. И с этими словами Гажил выпустил всю обойму в голову Жозе. Ему снесло половину черепа, но мозги по стенам – последнее, что волновало парня, который спешно начал стягивать с одного из трупов верхнюю одежду. Ловко нацепив на упыриху штаны и рубашку, парень накинул куртку на рога и молился всем святым и проклятым, чтобы стук копыт приняли за каблуки. Схватив девицу за руку, перескакивая трупы и лужи крови, Гажил последний раз глянул на отрубившегося Бакуса, достал из кармана один слиток золота, засунул ему за пазуху, и застегнул тому куртку. Они в расчёте, а ему самое время бежать наутёк. Вышибала ошалело глядел, как из служебного помещения выскочил парень с девкой и дал дёру на улицу. И как они так быстро умудряются бегать на таких огромных лабутенах? Ей богу, как копыта! Через полчаса в секте начнётся такой лютый кипишь, но к этому времени они будут уже на полпути в сторону дома Рэдфокса, и всё же промедление могло стоить им жизни, брюнету так точно. Сказать по правде, Гажил привык себя подстраховывать, а потому, поймав такси и доехав до дома, он пихнул водиле круглую купюру и велел и глушить мотор. Они заскочили домой только за уже приготовленной сумкой с личными сбережениями и мелкими вещами, после чего Гажил велел гнать сломя голову на окраину города к ближайшей станции поезда. Купив у местного торчка драные кроссы по цене брендовых сапог, Гажил напялил на себя разваливающуюся обувь, а на Леви затянул свои гады в надежде на то, что они не сваляться с копыт при ходьбе. У того же бомжа купил куртку с капюшоном. Тяжело спрятать рога и копыта, но ещё тяжелее спрятать метровый хвост, который постоянно шевелиться и бьёт, как хлыст, однако парень привык к сложным ситуациям и таки смог убедить контролёра в поезде, что девка едет с карнавала. Доехали до конечной ближе к рассвету, а там снова на такси, снова на поезд, и так чуть ли не до самой границы. Уехали в такую глушь-срань, где не ловит связь, нашли какой-то полуразваленный коттедж с обвалившейся крышей, и чёрт подери, как сладко спиться на гнилых досках под дождём, когда ты не спал почти четверо суток! Сказать по правде, выспался он так себе, но теперь мог хотя бы думать. Они далеко от Магнолии, какое-то время у них есть, а значит, в первую очередь надо найти нормальную хижину и одежду для Леви. Да и как-бы пожрать было бы неплохо, благо он запасливый и подготовился даже тут. Ближайший населённый пункт в этой дыре не отличался особыми изысками, и всё же пара магазинов одежды с обувью и продуктовый тут нашлись. Им нужно было залечь на дно на пару месяцев, а дальше всё проще. Основополагающая проблема возникла с жильём, потому что везде спрашивали паспорт, но в захолустье таки нашёлся один старик, который как раз собирался уехать в город, а дом не на кого было оставить. Были ли это способности Леви, или ему просто улыбнулась удача, но вручив мужику задаток чуть ли не в половину стоимости самого дома, у них появилось пара месяцев, дабы осесть. - Интересная у тебя подружка. – умилительно выдал старик, глядя как Леви в капюшоне украдкой выглядывает в окошко. – Такая молчаливая, тихая. Не то, что моя! Рот не закрывается, мозги выносит без конца! - Она у меня очень скромная. – нагло соврал Рэдфокс. – Стесняшка, но я над этим работаю. - Диковатая она у тебя. – улыбнулся дедок. – Не обижай её. Мы в ответе за тех, кого приручили. С этими словами хозяин дома ушёл, а вот Гажилу стало ещё хуже. Вот что ему теперь делать с этой тварью? Он думал, что она даст дёру из того подвала, а она и не собиралась уходить от своего «лучшего друга». Ладно, сейчас главное залечь на дно, а уже после он найдёт способ, как вывести её из страны подальше от этой секты. Дом был очень маленький и довольно уютный. Печь на дровах, туалет типа сортир, две проходные комнаты и в каждой окна, которые Рэдфокс реально подумывал заколотить изнутри. Завесив их плотными шторами, подросток думал, как ему дальше быть. Темнело рано, интернета не было, и уже в шесть часов наступали сумерки. Дело идёт к холодам, но длинные ночи ничуть не успокаивали. Честно говоря, немного хотелось спать, но этот рогатый вечный двигатель не сомкнул глаз ни на миг с тех пор, как они познакомились, а значит придётся приспосабливаться. - Ладно, Леви, давай сделаем так. – парень украдкой выглянул за штору, дабы убедиться в отсутствии любопытных зевак, благо дом стоял чуть ли не в поле. – Народу тут немного, но днём ты по стенам не ползаешь, а на улицу выходишь только со мной. Никакой охоты по ночам, и тем более днём, завтра я схожу в деревню тебе за кровью и мясом, а сегодня сидим дома, поняла меня? Но вместо ответа острые когти юркнули под майку, а сама девка стала ластится и льнуть к парню. От действий девицы Гажил лишь досадно зарычал, не отрывая глаз от окна и лишь по-братски погладил упыриху по голове. Ну что с неё взять? - Ладно, Мелкая. – парень засучил рукав и подставил руку. – Давай, покушала и на потолок в угол. Но она не торопилась вонзить клыки в руку, чем привлекла внимание брюнета. Она долго смотрела ему в глаза, как вдруг длинный змеиный язык высунулся и лизнул руку. - Что ты смотришь на меня? Кусай давай, и ползи в угол! Молчит. Смотрит. Но тут язык лизнул уже щёку, а сама она прижалась ближе. А вот этот жест уже явно говорил о намерениях чертовки, но Гажил стоял особняком. - Нет-нет-нет! Один в угол, второй на койку, и мне не принципиально кто и в каком порядке! Кровью брать не будешь, тогда… Он забыл о том, что эта мразь может порвать цепи руками, а потому, когда она его прижала к себе и впилась в губы, у него не было шанса даже шелохнуться. Острые клыки царапали губы, а жёсткий раздвоенный язык силился не занырнуть в глотку. Она сдерживалась, так сильно, что ей едва хватало сил не сожрать брюнету половину головы, но она пока справлялась, в отличии от подростка. Рассудок точно знал, что надо делать. Он должен оттолкнуть её, поставить на место, пригрозить, но всё это было где-то там, на подкорке сознания, пока шум в ушах грозился разорвать черепушку на части. Наверное, что-то подобное испытывают наркоманы, что наконец дорвались до дозы, потому что иначе он это не мог объяснить. Сгребая зверюгу в охапку, Гажил углубил поцелуй, одной рукой вцепляясь в волосы, а второй – удерживая талию. Крышу сорвало основательно, он даже не знал, что его может так перекрыть, но это было уже неважно. Он не помнил, как дошёл до кровати, он вообще плохо соображал в целом, но чёрт подери, он понял, почему Дрой пришёл на смерть добровольно. Каждое прикосновение к её коже было, как разряд тока, что волнами расходилось по всему телу. Он не был святошей, у него были женщины до этого, но это было что-то совсем другое, как жидкий огонь, что выжигал его в ноль под кожей и воскрешал вновь. Это не счастье и не безумие, даже не зависимость… В нашем мире такого не должно быть. Она ловит каждый его вздох, когти скользят по обнажённой груди, оставляя едва заметные порезы, но он не чувствует боли. Он не чувствует ничего, кроме всепожирающего желания, и почему-то в этот момент перед глазами возник образ Дроя. Да, Дрой был прав, он такой же, и если сейчас она захочет вцепиться в его шею и вырвать трахею, он запрокинет голову и расставит руки в приглашающем жесте. Он целует её шею, плечи, грудь, живот, ему плевать, сколько мужиков у неё было до него, это такие мелочи жизни, которые он желает просто оставить где-то там, в «Призрачном Владыке», на пару с трупом её главы. Она урчит. За всё время работы Гажила, он ни разу не слышал, чтоб она урчала с клиентами. Только когда он чесал её за ушком. Мир разбивается на тысячи осколков на пару с рассудком, когда его плоть входит в её лоно. В этот момент ему показалось, что его ударила молния, а Леви лишь обхватила его шею, рьяно подаваясь на встречу ласкам. Её дыхание обжигает кожу, когти входят в плечи до мяса, но он не чувствует боли. Она – наркотик, и он действительно ей «обдолбался». Крепко ухватив чертовку за бёдра, Гажил уложил их к себе на колени и резко подался вперёд. Она урчит и рвано дышит, блаженно закатив глаза, а ему уже плевать на сердце, которое вот-вот разорвётся на части. Он берёт её, как голодный зверь, которому нечего терять, но даже его выдержки не хватает на такой марафон. В глазах темнеет, всё тело резко наливается свинцом, воздуха критически не хватает, а она лишь улыбается, чувствуя, как его семя заполняет её чрево. Острые когти не дают ему рухнуть, бесовщина резко подрывается и впивается в губы, явно желая продолжить, пока рассудок в смоленой голове матом кричит, что надо валить. Это не та приятная нега, которая тянет в теле после хорошего секса. У него нет сил даже глубоко вдохнуть, его словно бросили в ледяную воду, и он проплыл с Титаника до того самого айсберга, что его затопил. Она ластится, льнёт, урчит на ухо, пока жёсткий язык слизывает кровь с мелких порезов от когтей и крупные капли холодного пота, что градом капают с его лица и стекают по шее. Он бледный, как труп, дыхание восстановить нереально, всё болит, сил нет, но стоит ей провести когтями по его лицу, и он прям чувствует, что его конец близок. Это не прилив сил, вызванный адреналином или желанием, его словно накачали допингом и залили сверху энергетиком. Сердце сейчас откажет, к горлу подкатил ком, а она целует его в губы и осторожно утирает катящиеся с глаз слёзы боли и отчаяния. - Чего ты хочешь? – шепчет в губы упыриха, не сводя взгляда. Он молчит. Его тело дрожит, как осиновый лист, озноб идёт изнутри, как при температуре, ему реально холодно, но он смотрит в её глаза и голос надламывается от боли и дрожи: - Забери всё… Всё забери без остатка… Мне больше ничего не нужно. Она улыбается одними кончиками губ и резко подаётся вперёд. Она целует его рьяно и жадно, на губах чувствуется металлический привкус крови, но ему уже всё равно. Она вводит в себя его плоть, а ему кажется, что с него слили три литра крови. Дышать становиться невозможно, как и шевелиться, а она смотрит в помутневшие глаза, крепко удерживая за талию, чтоб он не рухнул. Она возьмёт всё до последней капли, и в этот момент, в шуме угасающего сознания, он снова слышит слова Дроя: «Ты такой же, как и я. Ты безнадёжно и неизлечимо болен этой тварью, и больше всего на свете мечтаешь подохнуть в её когтях». От этой мысли на уже синих губах лишь на миг появляется улыбка. Что может быть лучше для наркомана, чем сдохнуть от дозы? Да, именно с этими думами сознание покидает его, пока проклятая бестия из ада намеревается забрать всё, что осталось.