Болит душа

Сэнди встал с постели, протёр глаза и тихо зашагал на кухню, пытаясь не разбудить спящего на соседнем месте товарища. Настольные часы, подаренные три года назад ныне почившей матерью фиолетоволосого, показывали половину четвертого утра. Благо, сегодня воскресенье, и можно не думать о том, что в девять утра как штык нужно быть в колледже, и можно было занять голову более глубокими рассуждениями. Налив в старый железный чайник воды из-под крана, содержащей как минимум четверть элементов периодической системы, Сэнди зажёг плиту и небрежно поставил его на металлическую решётку. Подвинув стул к окну и распахнув настежь деревянную раму, он опёрся локтями на подоконник и начал смотреть на падающий снег, который, пролетая еще три этажа вниз, слово одеяло, укрывал все вокруг белым. На глазах невольно наворачивались слёзы, но парень предупредил попытки психики выплеснуть эмоции не робким движением ладони. А сколько их уже было пролито, даже сам Сэнди уже и не вспомнит. А важно ли? Бедная психика юноши, изрядно настрадавшаяся за двадцать лет, предпринимала последние попытки спасти себя, но здравым смыслом парень понимал, что если даст слабину - пути назад не будет. ― Один раз я уже попробовал выплеснуть эмоции, - тихо проговорил он, глядя на белые шрамы на смуглой коже руки, - второго не будет. Сэнди оглядел кухню. Старые, пожелтевшие и загрязненные от времени гарнитура, обои и мебель, так любезно предоставленные арендодателями, навевали еще большую тоску в душу юноши. Лампочка на проводе, всю жизнь видевшая плафон лишь во снах, медленно покачивалась под потолком. Он находился на самом глубоком дне в своей жизни - из родственников у него не осталось никого, зарплаты Леона хватало лишь на оплату квартиры, а стипендии и выплат Сэнди - на еду, кое-какую одежду и прочие мелочи. Хвала небесам, что по льготам у них обоих бесплатное обучение. Жаловаться на такую жизнь было некому, может и к счастью. Леон сам в ней участвовал, и ему не особо нравиться ныть, а больше и нет никого - ни друзей, ни подруг. Сзади послышался топот босых ног. Сэнди обернулся. На кухню, с пачкой сигарет наперевес и с синяками под глазами, зашёл Леон. ― Ты чего тут делаешь-то? Только половина пятого. Ладно мне - в шесть на работу вставать, а ты то что? Сэнди удивленно приподнял бровь и бросил взгляд на часы, а затем на чайник. Действительно, было полпятого, а чайник уже не кипятился - нечему было, вся вода испарилась. ― Это что-же, я тут час просидел что ли?.. - озадачено сказал он и закрыл окно. ― Ну видимо., - сказал Леон, поджигая сигарету,- Опять хуйню всякую в башке гонял? ―Ага. ― А спал хоть? ― Неа. Как в час легли, так и не уснул. ― Мда. Леон сделал пару затяжек и стряхнул пепел в стопку. Он пару секунд поморгал ярко красным светом, а затем потух. На кухне воцарилась мёртвая тишина.