Im feeling myself good

Джунхван потер переносицу пальцами, он очень устал за этот день, всё как будто шло против него: тренировка, которая не задалась с самого утра, небольшая ссора с тренером и какая-то хандра. Странное чувство, которое пряталось в грудной клетке, сильно давило и высасывало из парня радость, как дементор. «Наверное, это момент переосмысления, это все проходят» — подумал Ча и плюхнулся на кровать, которая именно сегодня казалась твердой, как кусок бревна. Спина заныла, Джун скривился. Он так измотан. За что ему это все? За что на него это все сейчас свалилось? Парень прикрыл глаза, желая быстрее заснуть и оказаться уже в завтрашнем дне, где все проблемы сами собой испарятся, где Брайан простит своего спортсмена после словесной перепалки, где тело не будет болеть от постоянных тренировок и где не будет этого странного чувства, съедающего его изнутри. Напряженные мышцы никак не хотели расслабляться, а мозг не мог прогрузиться в сон. Хвану обидно. «Это все так несправедливо. Я ведь не сделал ничего плохого. Почему я не могу просто уснуть?» — эти вопросы крутились у него в голове, разжигая огонь в душе. Парень раздраженно закричал. Пожалуй, главным плюсом жизни в одиночку является вседозволенность. Если бы Хван сделал так в родительском доме, то сразу же получил несколько весьма нелестных комментариев от домочадцев. И правда, чего разорался? Боль, обида проявились сначала яростью, которую хотелось сию же минуту выплеснуть: кричать во все горло, бить зеркала и посуду, а затем, затухая, превратились в горечь. В горле появлялся ком, сдавливающий горло изнутри, нос противно защипало, а глаза заболели и начали слезиться. Ча всхлипывает. Он дает этой боли пройти сквозь себя, сквозь каждую клеточку, чтобы потом она вышла. Слезы льются за глаз, оставляя влажные дорожки на бледных щеках. Парень стирает влагу с щек ладонями. Из груди будто что-то рвется наружу. Джун позволяет себе плакать в голос, не скрывая и не стыдясь. — Ну поч… — икает — почему? Ком в горле не дает четко проговорить слова. Ча закрывает ладонями лицо и сильно жмурится, будто это поможет и сделает легче. Он снова кричит. Громко и протяжно. Биение собственного сердца отдает в уши. Быстро-быстро. Парень дышит ртом, потому что нос забит. Уголки глаз и щеки стало жечь. На душе так пусто, но самое главное, что нет этого сосущего чувства и слезы больше не стекают из его глаз. Джун приподнимается на локтях и обдумывает хватит ли ему сейчас сил дойти до ванной и умыться. На его удивление подняться оказалось легко. Холодная вода стала спасение для кожи. Парень поднял взор на зеркало: он выглядел, как всегда, лишь краснота глаз могла выдать, как плохо ему было пару минут назад. Хван хмыкнул. «Depressed but well dressed, так ведь говорят?» — подумал он и обратил внимание на рисунок Hello Kitty на пушистых домашних штанах. Ча был очень отходчив, его даже не удивило, что после истерики у него остались силы на шутки с самим собой. Затем парень выпил воды и вернулся в комнату. Он нащупал небольшой пульт на прикроватной тумбочке, щелкнул по круглым кнопочкам, и в комнате загорелась светодиодная лента светло-голубого цвета. Джун, недолго подумав, нажал еще раз, и комната стала в фиолетовых тонах. Парень включил настольную лампу и, наконец лег в кровать, листая ленту в телефоне. Его недавняя фотография успела набрать приличное количество лайков, а сторис с надписью «new post» много просмотров. Ча нравилось проверять, кто именно смотрит его истории, интересовали его, конечно, известные фигуристы и медийные личности. В списке на сегодняшней были Юна Ким, что не могло ни радовать, так как парень всей душой ее любил, Анна Щербакова, к которой он, если уж честно, был абсолютно равнодушен, Екатерина Куракова и даже Илья Малинин. Хотя почему «даже»? Он практически всегда смотрел сторисы Хвана, но по какой-то причине не ставил сердечки на фотографии. Не сказать, чтобы это Ча как-то цепляло или обижало, ему просто было интересно, почему сложилось именно так. Директ разрывался от сообщений фанатов, но к счастью, чтобы парню приходили уведомления о сообщении, нужно принять предложение на переписку, чего он не делал, потому что хотел общаться только с уже знакомыми ему людьми. В глаза бросился голубой кружок у диалога с Ильей. Он отреагировал на новую сторис огонечком. Парень никогда не знал, что на такое нужно отвечать, а ответить хотелось, этикет всё-таки и в интернете нужно соблюдать. — Спасибо? — отправляет Ча собеседнику на английском. Джунхвану этот язык не особо нравится, но так как весь мир общается именно на нем, то деваться некуда. Ему казалось несправедливым то, что кому-то для разговора нужно учить новые слова, узнавать тонкости и зазубривать правила, а кто-то не напрягается, просто потому что это его родной язык. Пролистав все новые фотографии друзей и знакомых в ленте, парень подумывал все выключать и ложиться спать. Стоило ему погасить свет, как телефон завибрировал, оповещая владельца о новом сообщении. — Не уверен, хочешь ли меня благодарить? — пишет Илья. Ча еще раз перечитал свое сообщение. Сейчас оно кажется каким-то грубым. «Чем я только думал, когда это писал?» — думает он. Нужно быстро оправдаться, ибо неловкость этой ситуации его убьет. — Я просто не уверен, что нужно говорить в таких ситуациях, прости, если обидел — пальцы быстро-быстро стучат по дисплею, чтобы собеседник не успел выйти из диалога и ответил. — Это шутка была — затем еще одно сообщение от Ильи приходит практически мгновенно — Не парься Он добавляет в конце смайлик «:)». Отлегло. Хвану не хотелось портить отношения с Малининым, он был интересным собеседником, с ним не было скучно, он был хорош и на льду, и вне его, и даже в постели. Сильные руки Ильи держали его за тонкие запястья и шею, несильно сжимая. Губы проходили жаркими поцелуями по самым нежным и чувствительным местам. Малинин показал Джуну такие ощущения, каких тот не испытывал никогда раньше. Илья вдалбливал Ча в постель, а тот мог лишь стонать и просить не останавливаться. — Как дела btw? — сообщение от Малинина. «Какой еще нахер btw? И что это должно значить?» — думает Хван и залезает в интернет в поисках ответа. By the way — расшифровка аббревиатуры. Парень мысленно ругается, мол не мог что ли нормально написать. — Im feeling myself good — не задумываясь, пишет он. Сейчас все действительно хорошо, ему лучше. Ему нужны были эти слезы, чтобы отпустить груз этого дня. Ча проводит рукой по волосам, зачесывая их назад, но те сразу же возвращаются в исходное положение. — АХАХАХАХА — приходит ответ. Хван в недоумении. Что он мог сделать не так, это же базовый вопрос? Здесь нельзя ошибиться. — В чем дело? — Если я тебя отвлекаю, мог бы так сразу и сказать — снова этот смайлик в конце. Вопросов в голове Ча все больше и больше. — Ты можешь объяснить нормально? — немного грубо, но сейчас любезничать особо не хотелось. — Ох, мое любимое солнышко, мне научить тебя английскому? — издевается. Внутри все сжалось. Нет, не от «lovely sunny», а от манеры общения, его подтрунивали, это и бесило, и безумно нравилось. — Илья, что не так? — Джун хочет убедиться, действительно ли с ним играют, ведь вполне возможно, что Илья просто дурачится. — Хочешь? — провокационный вопрос. Пульс участился. Было интересно, что же будет дальше. Пальчики быстро пробегали по экрану. — Да — звучит, как признание в чем-то грязном. Он чувствует подступающее возбуждение. Хотелось быстрее получить ответ. — Beg for it — парень растерялся, не зная, что на эту реплику говорить, не зная, чего от него ожидают и сможет ли он выразить все, что хочет на иностранном языке — You want it really bad, then beg for it Так пошло и грязно. Малинин обожает выводить на эмоции, он любит, когда Ча стыдливо опускает глаза, теряется, не решаясь ответить. Сердце стучит быстрее, а кровь уходит вниз. Он не знает, что писать и как просить. Илья печатает сообщение. — Oh come on — следом приходит новое — all i wanna hear is your pathetic beggin and yes sir at the end Хван поджимает пальцы на ногах. Приятное тянущее чувство внизу отдает напряжением в бедрах. Хочется обхватить возбужденный орган руками и гладить головку большим пальцем, но некое приличие, которое не отпускает даже наедине с собой не дает этого сделать. Хотя возможно, сейчас парень желает подразнить себя, возбудиться сильнее, до тех пор, пока нижнее белье не станет влажным от смазки. Возможно, Ча нравится, когда ему приказывают, когда его воля в чужих руках. Возможно, он опустит руку на член только тогда, когда Малинин позволит это сделать. В Джуне умещалось все это разом: и стыд, и разврат. — Пожалуйста — единственное, что сейчас приходит на ум. Или же нет? Парень нажимает на кнопку для записи голосового сообщения. — Пожалуйста, без помощи твой мальчик не поймет в чем проблема — возбужденный, слезка хриплый голос и желаемая Илье умоляющая интонация. Малинин расстегивает ширинку джинс и проходит по твердому органу рукой сквозь белье. — Хочешь, чтобы тебе наглядно показали в чем твоя ошибка, солнышко? — футболка снимается, обнажая подтянутую фигуру парня. — Yes sir Илья ухмыляется. Все идет так, как он и хотел. Парень приспускает штаны и боксеры. — В чем ты сейчас? Джун на взводе. Хочется ласкать себя, трогать внизу. В чат прилетает фотография прикусившего губу парня, смотрящего в камеру так сексуально, в обычной серой футболке, розовых пушистых штанах с мультяшной кошкой. Также был виден и бугор на них, что особенно привлекло внимание Ильи. Фотография показывала вид Ча сверху-вниз, нагоняя воспоминания о парне, стоящем на коленях и с членом во рту. Рука Малинина размазывает прохладную ароматизированную смазку из тюбика по органу. Тихий вздох. — Спусти эти прелестные штанишки — Илья уверен, что получит еще одну фотографию, и он не ошибся. На Ча остались боксеры, обтягивающие возбужденный член, головка которого торчит из краев. Половина лица парня была обрезана, видны слегка приоткрытые губы, в которые Малинин с жадностью впивался, которые облизывал. Джун знает, что эти фото очень понравились Илье. Неловкость была полностью затмена похотью. Он ждал разрешения. — Да, мой мальчик, так — голосовое сообщение — снимай остальное Приказной тон заставляет ноги подрагивать. Он так хочет к себе прикоснуться. Ча обнажает бледную, но разгоряченную кожу. Член стоит колом, на головке небольшая капля прозрачной естественной смазки, а на груди следы от засосов. Илья сразу их узнает, эта фотография получилась самой горячей. Малинин хватает орган у основания. — Трогай — в этот раз просто сообщение. Рука наконец опускается на орган. Хван стонет, что будет записано и отправлено. — Если говоришь feel myself, значит действительно себя чувствуешь, именно так, солнышко — голос Ильи заставляет сотню мурашек пройтись по спине парня. Соски, такие чувствительные сейчас, хотят ласки и губ Малинина, который обводит один языком, затем медленно посасывает, а с другим играет левой рукой, пока правая была немного ниже. — Папочка — бормочет Ча, записывая сообщение. Слышны хлюпающие ритмичные звуки. Илья терпеть не может, когда его так называют, единственный устраивающий его расклад, при котором такое может быть произнесено, это момент, когда Джун будет специально его провоцировать, чтобы получить быстрее и жестче. Малинин зол. — Когда встретимся, я отодру тебя так, что единственное, что ты сможешь говорить — моя имя. — Я… — сдавленный стон, затем еще один, но уже громкий горловой — Я хочу тебе отсосать… еще раз. Илья поджимает губы. Он очень близок к разрядке. Сердце колотится с невероятной скоростью у обоих. Хотелось друг друга, прямо сейчас. — Я засуну его тебе глубоко в глотку, солнышко — контраст первой половины предложения и милого прозвища сводил Джуна с ума. Хван представлял, как Илья держит его за волосы, сжимая на затылке, и помещал туда же левую руку, имитируя движения любовника. Ча уверен, что Малинин бы сперва поводил горячей, влажной головкой по его приоткрытым губкам, разрешая только облизывать. Тогда он бы высунул язык и лизал член, как леденец. Илья сказал бы: «Хочешь его, да?» его ехидным, насмешливым тоном, а он лишь покивал бы головой, стараясь не отвлекаться от столь приятного занятия. Илья же представил, как Ча сосет его орган, принимая его практически полностью, затем вынимает, а он быстро заканчивает рукой. Семенная жидкость падает на язык Хвана, тот смиренно ждет, а затем глотает. — Можно мне тоже получить фотографию? — пишет Джун. Малинин ускоряет движение руки, пара секунд и он кончает, пачкая руку и живот. Именно такое фото парень и получит. Он чувствует, как закипает кровь. Он чувствует, что ходит по грани, когда обхватывает сильнее член, который уже влажный от смазки. Джун выгибается, его брови заламываются, а глаза закрываются. Протяжный стон удовольствия. Все вокруг такое мокрое. — Ну так ты мне скажешь, как у тебя все-таки дела? — спустя пару минут пишет Илья. — Если честно, до этого было не очень, но сейчас всё хорошо — Ча и сам не знает, почему решил пооткровенничать, хотя после такого, что-то скрывать было бы странно. — А что случилось? Расскажешь? — Малинину правда интересно. — Потому что ты мои фотографии не лайкаешь! — смеется. Разговор будет долгим.