Город неудачников: падение, проклятие, свобода.

Скучали оба. Молчали тоже. Молчанка продолжается, ей нет конца уже третий день. Райли так и не спросил, что да как. Ему хотелось, но душащие чувства прошлого не дали всё высказать вовремя. Последние дни экзорцист и инкуб не разговаривали от слова совсем, хоть и видели друг друга, но всё время прятали глаза, в которых можно прочесть так много. Джон страдает. Страдает по крупному. Ему стыдно за свои сказанные слова той ночью, однако также он понимает, что это намного лучше, чем вновь молчать и получать огромное ничего в пакете с тревожностью. Его бросало в различный спектр эмоций последнии дни, одни из которых были не самые приятные, и от которых хотелось покончить со всем. И Саймон страдает. Также по крупному. Отдаленность от того, кто сумел забрать боль экзорциста себе хоть и не полностью, которому действительно воистину благодарен Райли. Он и сам понимает, что успел натворить многое, за что действительно сожалет. Хотелось прижаться к демону и сказать, как сильно он скучал. Предстоит осознать многое, как и прояснить некоторые моменты. Мактавиш становится первым, кому не нравится эта затянувшаяся игра, быть постоянным инициатором в отношениях с глыбой тоже надоедает. Джону действительно успела понравиться эта надоедливая и недовольна рожа, даже если видны только глаза, там и без того ясно, что под маской явно именно такая эмоция. Джону успели понравиться не смешные шутки и внезапные каламбуры. А главное, понравилось то, что с ним он не обходится как с инкубом. В какой-то степени он начал считать демона себе равным, начал считать человеком. Инкуб благодарен за то, что тот вот так просто отказался от, возможно единственного, но шанса на лучшее, только из-за самого демона. Мактавиш бы точно сорвался на помощь к экзорцисту, даже если бы тот находился на краю февраля. Он всё равно бы пришёл. И только тот начал задумываться: а сделал ли он того же мне? Надоело. Райли готовится к выходу на работу, но он всё ещё не собран, даже не одет. Стоит на кухне и печатает что-то в экране телефона, видно в чате с тем младшеньким экзорцистом, а быть может и с оборотнем в кругу собак. В любом случае что-то общее, либо же работа. Но стоит он как на иголках, местами вздрагивает, точно от недосыпа. Кофе уже не помогает. Хотя когда оно вообще помогало? Саймону нужно что-то покрепче раз в сто. Кошмары вновь настигли, а Джон с жалостью смотрит на экзорциста и ему вновь хочется коснуться. Райли остановился посреди кухни. Мактавиш воспользовавшись моментом тихонько скользнул через весь зал к экзорцисту за спину. — Сай. Остановился. Вслушивается. — Сай, стой. Пожалуйста. И тот оборачивается. Охотно, очень даже, но он слишком устал, чтобы показывать это. — Так и будем молчать? Первые слова за целых три дня. — Блять, ну пожалуйста, давай поговорим уже. Не веди себя как быдло, чтоб тебя! Райли не хочет смотреть тому в глаза, ибо знает, сколько боли в них накопилось за столько лет проведенных в туше демона. Почему то только сейчас доходит, что и инкуб жил не в сахаре. — Саймон. Я тебе хоть немного нравлюсь? Райли кусает губы под маской. Бегает глазами по полу. Куда угодно, но не на Джона. — Пожалуйста, скажи. Экзорцист решается глянуть тому в глаза. Смотрит в те печальные очи, что готовы простить всё на свете. По щекам уже скоро начнут скатываться мокрые воспоминания, ведь намокшие глаза говорят за всё и сразу. Джону хотелось рыдать, а Саймон это прекрасно понимал. — Джонни... — Пожалуйста... — Хватит. Сядь, — Райли указывает на пустующий диван. — Сядь и поговорим. И Мактавиш ждёт абсолютно любой исход событий после этого диалога. В голове так много мыслей, и лишь одна где-то в тени зачесалась о том, что Саймон хоть что-то хорошее питает к инкубу. Оба тихонечко садятся на диван, рядом друг с другом. — Я не ненавижу тебя. И всё. Кажется это то, что было нужно Джону. Но всё ещё чего-то не хватает... — Ты пойми. Ты — демон, я не могу. Не могу поступить с тобой и твоими чувствами так. Но... — глубокий вдох, следом выдох. — ...мне кажется, что твои прикосновения лечат не только физические раны, но и душевные. Мне никогда с тех пор не было так хорошо, Джонни. Я не понимаю... — Саймон ставит локти на колени, закрывает скрытое лицо ладонями, потирая пальцами глаза. — Ты — человек, я не могу, — передразнивает демон. — Это не оправдание! Чёрт... — Джон двигает чуть ближе к приунывшему. — Я и сам не особо доверяю людям, сам понимаешь из-за чего, — Мактавиш кладёт ладонь на чужое плечо, а глаза убирает в пол. — Знаешь, все те, к кому я приходил... Они всегда желали одного — моего тела. Но был один, да. Он запомнился мне навсегда, — Райли с интересом поднял голову. — В тот вечер, когда я явился ему, он просто молча смотрел на меня, а потом вцепился и начал плакать. Просто так. Что-то говорил в моментах. Но при этом он обнимал меня, а я чувствовал всю его боль. И ведь такое было у меня впервые. Я будто заново родился, — проговаривает с энтузиазмом Джон, неловко заглядывая в глаза экзорциста. — Не помню его лица. Оно было скрыто под маско... Ох. Будто пазл сложился. — Ох, блядство. И словно именно этого обоим не хватало. И может даже они останутся друг у друга не только в памяти. По крайней мере пока не придёт тому отведённое время. Мактавиш был готов вытерпеть всё накопившееся у Райли, он бы разрешил кричать, бить посуду, лишь бы Саймон никогда не забыл его имя, потому что Джон никогда его не забудет. И ведь неужели тот самый человек, когда-то давший надежду на будущее — это Райли? В таком случае Мактавиш не может подобрать нужных слов, однако экзорцист и без того всё понимает и всё слушает. А в голове Саймона крутится "Поздно ли тебе сказать "Прости"?". Никогда не поздно, главное подобрать нужный момент. — Я никогда не думал, что ты мне настолько понравишься. — А я никогда не думал, что буду столько думать о тебе. Прости за всё, Джонни, — Райли вновь закрывает глаза руками, и из его глаз впервые текут солёные воды. Что может быть интимнее, чем видеть за сплошной сурововстью — мягкость, показанную только тебе. Видеть ту самую проявленную в момент "слабость", проживать её вместе, ощущать. Что-то щёлкает, и оба понимают, что за стенами недопонимания нашли любовь и дружбу в одном человеке. Или не совсем человеке? — Значит это я приходил к тебе тогда, но вернулся к Макарову с ничем, — задумывается инкуб. — Саймон, посмотри на меня. И Райли без вопросов тихо разгибается, поворачивает голову и убирает ладони с лица. Слегка покрасневшие глаза от недосыпа и слёз бегают по мягкому выражению лица напротив, слегка удивленному, даже довольному. Вот наконец и найден ответ на интересующий целых двадцать лет вопрос. С полной аккуратностью и мягкостью в руках Джон укладывает обе свои ладони по обе щеки Саймона. А тот слегка оторопев впал вступор, после чего прикрыв глаза укрыл чужую ладонь своей, расплываясь в ней. — Теперь то мы не просто демон и человек, верно? — с прищуром спрашивает Мактавиш. Райли дают фору подумать, действовать. Он открывает глаза, но не отдаляется. Наоборот, он берет всё в свои руки, и откинув любые морали касается горячей кожи Джона, от чего последний вздрагивает. Пальцы ловко и медленно очерчивают шрамы на лице: тот, что рассекает глаз, и тот, что под нижней губой, где-то ближе к щетинистому подбородку. Глаза идут от низа к верху. Саймон фиксирует внимание на подрагивающих и слегка приоткрытых тонких губах, которые уже совсем пересохли, однако далее попадаются глаза. Глаза, по которым можно узнать даже спустя многие годы. Эти голубые глаза, не похожие ни на что. Райли хотелось ненароком потануть в них, вот настолько они притягательны. Теперь экзорцист уверен точно — чары инкуба на него не работают. Встреча глазами — одна из самых неловких ситуаций, которая в данный момент была не такой уж и неловкой. Наоборот. — Чёрт, я... — Я тоже. — Тогда можно...? — тайком спрашивает Джон, мысленно надеясь на положительный ответ. Но тот одобрительно кивает головой. Мактавиш прикусывает нижнюю губу из-за тайны, что вот-вот сейчас раскроется. Ладони сползают ниже, на шею, пальцами залезая под маску, ощущая холодную шею под ней. Райли прикрывает глаза, спуская руку с чужого лица, давая больше пространства для маневра. Тем временем Мактавиш поднял маску до носа, не осмеливаясь пойти дальше. Зря времени Саймон не теряет. Экзорцист вновь обхватывает лицо инкуба, утаскивая того в напористый поцелуй. Целует жарко, мокро, от прикосновений уже не так холодно, даже наоборот. Райли напорист, действует так, будто ждал этого всю жизнь. А Джон жмурит глаза, но с лёгким недоумением и диким удовольствием отвечает на действия Саймона, пока тот одним взмахом не снимает с головы маску, на этот раз полностью. Райли валит демона, оставляя того на диване на спине, а сам наваливается сверху. Идиллия прерывается. Неохотно, горячо, и жар не спадает. Глаза Мактавиша округляются, как только он видит перед собой лицо экзорциста. — Твою за ногу, Саймон... — глазам поверить не может. — Ты такой... Необычный? Кто это тебя так? — едва касаясь кочиками пальцев щёк спрашивает Джон. А у того довольно своеобразный выбор для шрамов. Такие неаккуратные, но в то же время завораживающие зажившие раны расположились на лице экзорциста. Какой-то чётко и криво режет от края брови и до щеки, другой от щеки, перечеркивая чуть ниже переносицы, и заходя на другую сторону лица. Однако это не сделало из Райли нечто, наоборот, по мнению Мактавиша шрамы — напоминание чего-то, что ты смог пережить. А если выжил в нынешних реалиях — уже хорошо. — Не важно. А знаешь... — в данный момент пустые карие глаза наполнились искрами необъяснимого. Они тихонько спускаются с глаз напротив ниже. Совсем ниже. — Знаю что? — строит из себя наигранного дурачка Джон. — Хороший поцелуй всегда заканчивается чем-то интересным, — давит лыбу довольный и хоть немного, но счастливый Райли. — От тебя такой пошлятины я не ожидал, — Саймон тянется вновь коснуться губами Мактавиша, а тот ладонью останавливает лицо экзорциста и тихо хохочет. — Настырный балбес, — Джон тянет голову напротив на себя, после запуская пальцы во въющиеся локоны, взъерошивая и без того лохматую голову. Оба смеются и не хотят, чтобы это заканчивалось. Райли ослабевает и нехилым весом налегает на инкуба, однако тому не то, чтобы не под силу выдержать такую тушу на себе. Саймон укладывает голову боком на грудь демона, громко вздыхая. — Я так ужасно обращался со всей нечестью. Даже с тобой. Джон слушает. Не то, что молчит, именно слушает, стараясь не пропустить ни единого слова. Он ослабляет одну руку, а вторую оставляет в светлой макушке напротив. — Столько нечисти убил, столько обратно согнал, даже не совсем виновных. Таких как ты, которых вынудили обстоятельства. Куда мне дорога после этого? — Ну, слушай, тебя ведь тоже вынудили обстоятельства, верно? Макаров тот ещё гондон, ему лишь бы поднасрать всем. Этому я, увы, пока оправданий не нашёл, — пожимает плечами Мактавиш. — А ты как? В том смысле, что произошло после той самой ночи? — нехотя всё же спрашивает накопившееся Райли. — Я пойму, если не захочешь говорить об этом, но... — Всё в порядке. Просто сложно быть вонючим инкубом, особенно здесь. Я хотя бы отбился, но вот ещё бы немного — и всё, тогда я ещё больше бы не разговаривал с тобой, — уводит потускневшие глаза Мактавиш. — А об одном из наших первых дней после знакомства я точно не хочу говорить, сам понимаешь. — После этого всего ты хочешь, чтобы я был с тобой? — Ты — совершенно другой, ты не такой как все. Не кидаешься на меня, и у самого меня нет припадков, когда нахожусь с тобой. Но если я расскажу тебе о тьме внутри меня, ты сможешь смотреть на меня, как на солнце? — Тьма ведь разная бывает. Кто не без греха. Мпх... — пытхит Райли поднимая голову, опираясь подбородком о грудь напротив. — Как ты умер? — Я? Я уже и не вспомню точно, но... в семнадцать мне нужно было что-то думать насчёт моих сестёр, ибо мы остались одни, сиротки, все дела. А я, придурок, нашёл способ легче, чем пойти батрачить каждый день. Вызвал контрактника , ну и всё. Спустя десять лет он пришёл и отвоевал меня, — Джон прекратил поглаживания, а его руки будто бы начали трястись. — Я так скучаю по ним. Твою мать, так скучаю. — Мне жаль, Джонни, — Саймон чуть приподнимается, тянется ладонью к демону и опирается лбом об лоб. — Мне очень жаль. — Сай, я не знаю, что меня будет ждать, если я умру, будучи инкубом. Только не пустота. Только не ничего... — Он закрывает глаза. Видно, как поджимаются и вздрагивают губы, видно, как дрожат ресницы. — Всё будет... — Райли не знает, что сказать. Комок в горле превращает всё в ступор, из которого тяжело выйти. Не часто выходит поддержать. — Всё будет хорошо. Я обязательно буду защищать тебя. Мактавиш открывает глаза. Уже не так плохо, даже этой попытки поддержки хватило, чтобы успокоиться и прийти в себя. Джон вновь касается губ Саймона. На этот раз это его инициатива. Инкуб выбирается из под туши экзорциста, действует дальше. Это первый раз, когда Мактавиш хочет всего этого по собственной воле. Так неожиданно и приятно одновременно. Джону очень интересно осознавать то, что им впервые не пользуются по грязному, только не в этот раз. Райли усаживается на диван, свесив ноги, доставая стопами до пола, Мактавиш же тихонечко залез сверху, ни минуты не отрываясь от губ Саймона. — Ты такой красивый, чтоб тебя, — отрывается всё таки Джон, дальше переходя ниже, к щекам, к шее, выцеловывая каждый участок. — Да если бы я таким был... А Райли нежен. Он с лёгкостью касается инкуба, прижимает, обнимает, и не хочет отпускать ни на шаг. В этих касаниях Саймон прикладывает все усилия, но они будто превращаются в эту самую нежность. Успевшие вспотеть ладони исследуют всё, каждый сантиметр тела Мактавиша. Экзорцист громко и обрывисто дышит, подставляясь под атаку поцелуев демона. Но и сам уступать сладости не хочет. Райли запускает пальцы в отросший могавк Джона, тянет чуть назад, отрывает от себя, а сам после тянется к явно измученной шее от недофетишей ранних контактов, Саймон обещает залечить все его раны. — Ты и без моей морды прекрасен, — скажи это экзорцисту месяцами ранее — он бы ни за что не поверил, что будет способен на подобные слова. — Ну, раз так, то красота бывает не только демонической. — Саймон. — Что? — Ты можешь сказать эти три слова? Райли видит, как инкуб хочет стать любимым, и ему хочется прижать того сильнее, почти впечатать себя, чтобы никто больше не смог навязать ему то, что любить его — трудно. Трудно быть инкубом, но не трудно любить и быть любимым. Он смотрит округлившимися глазами, отпуская чужие волосы из пальцев. — Я люблю тебя. — Ещё. — Я тебя люблю. — Прошу, ещё... Экзорцист укладывает одну руку на бедро демона, второй же перехватывает ладонь, сплетая пальцы вместе, укладывая обе ладони поверх своей груди, прям над сердцем. — Нравишься ты мне, Джонни. Даже если я не говорю этого и строю из себя придурка. А Джона никогда не любили. И он не любил. До этого момента... — Нравлюсь значит... — задумчиво произносит Мактавиш, под конец ухмыляясь, а дальше, свободной рукой, ползёт под толстую кофту Саймона. — Ох, ебаный ад, Джонни, — откидывая голову бормочет Райли. Довольно своеобразное веселье прерывает раздавшийся на всё помещение рингтон телефона Саймона. Под разочарованный вздох Джон слезает с экзорциста, а сам Райли нехотя направляется на звук. Быстро прошарив кухню Саймон отыскал ненавистный кирпич, на котором как ни к стати всплыл контакт Ласвэлл. Куда там Райли ещё какой-то десяток минут назад собирался? Почесав затылок экзорцист всё таки решился принять вызов. — Да? — Райли, почему ты ещё не в участке? У нас ЧП, — Кейт снизила приказной тон, перейдя на полушепот, чтобы её было слышно с другого конца провода. — У меня задание к "другому" тебе, и быстро. По нашей части видимо опять, — женщина отвлеклась от звонка. — Да занята я! Передайте своему Фи, — связь будто нарочно прерывается, однако отчётливо слышно, как Кейт раздражена и вся на нервах. — Чтобы угомонился и подождал! Всего доброго, да. — Откуда ты вообще берёшь эти вызовы? — Навожу сведения, анализирую и делаю выводы. Я действительно горжусь тобой, все дела, но не мог бы ты не опаздывать? — Да, босс Кейт, я уже в пути. — Не называй меня так, и Николаю скажи, чтобы тем же не занимался! В общем, как будешь в участке — загляни ко мне. Я встрою тебя в курс дела. У нас дефицит детективов, и, уж извини, но я буду эксплуатировать тебя. — Уяснил. Конец связи. Ласвэлл сбрасывает звонок, а Райли с хлопком кладёт телефон на столешницу. — На этот раз геноцид демонов-кроликов? Или чупакабра на мыле поскользнулась? — выпячивая бровь интересуется Джон, спрашивая сквозь всё пространство зала. — Извини, Джонни. Не хочешь прогуляться со мной? — Зовёшь на свидание? — Если после этого я не умру — подумаю над твоими словами. Поехали? — Хм. У тебя всё равно скука несусветная здесь. У меня из принципа выбора нет. Выходим, пупсик, — с сарказмом произносит инкуб, посылая сквозь расстояние воздушный поцелуй, от чего Саймон слегка смущается. И вправду. По сравнению с другими домами у Райли не обитают непрошенные гости. Он давно защитил свою берлогу от потусторонего непрошенного дерьма. Однако призраки прошлого все еще с ним. Теперь их видит не только сам их владелец, но и Джон. Ох, Джон. Джон...

***

— Чего, прости? Опять оборотень? — А что, у тебя их много? Вендиго не считается, я думаю, — интересуется Кейт с нейтральным выражением лица. — И что он здесь забыл? Он точно твой друг, а не пёс? — посматривая на дверь, за которой и стоит ожидающий Мактавиш, спрашивает женщина. — Я знаю, что ты переживаешь, но поверь — он нормальный. Никакого подвоха. — Теперь мне ещё страшнее, — Ласвэлл с хлопком закрывает постоянно застревающий ящик с документами. От удивления того, что тот закрылся с первого раза её брови невзначай приподнялись. — О. Будто знак. — Кейт, дело. — Извиняюсь. Так вот, — прерывается на то, из-за чего изначально подняла Саймона. — Недавно у нас произошла высадка туристов из Кореи. Однако сразу после этого заметили полосатое нечто, бегающее по всему аэропорту. Я не думаю, что это цирк обронил. Там же пропал один из пассажиров с того же рейса. Ты можешь, конечно, попросить глянуть камеры, но мне уже выслали и там ничего, кроме размазанного быстрого силуэта нет. — У меня какая задача? — налегая кулаками о стол и наклоняясь спрашивает Саймон. — Как и всегда. Совмещаешь одно с другим, нейтрализуешь, а дальше я отсылаю к тебе определенных ребят. Опроси, не вызывай панику, поймай и всё. Твоя рутина. — Избавиться бы от этой рутины. Ласвэлл не имела ничего плохо или оскорбительного. В доли жизни охотников и экзорцистов на нечисть — это и вправду рутина. Оба это понимают и от этого некуда деваться. Такова жизнь тех, кто выбрал этот путь. — Райли, ты же понимаешь всю серьёзность. Найдёшь своего демона. Я уже не в силах заниматься всем этим. Пока просто информирую и ввожу в курс дела. Если не мы, то кто? Гэррик ещё не сильно опытен. — Ты права, — Саймон опускает глаза, выпрямляясь. — Я тогда пойду. Попробую до вечера уложиться. — Я всегда на связи. Дверь тихонько закрывается. Кейт остается наедине с бумажной волокитой, а Райли берет по пути под руку Джона и уходит восвояси, попутно прощаясь с озадаченым работой Николаем и другой не близкой частью отдела.

***

Аэропорт у города, как правило, всего один. Ни рыба, ни мясо, совсем среднестатистический. Чистый, и на том спасибо. А Райли путешествовать любит, но не по углам города, которого знает, как своих пять пальцев. Ему хочется чего-то большего, слетать за границу, увидеть мир, но дела и метка, которая иногда косит под человека, принимающего не совсем хорошие вещества, не дают покоя. Мактавиш наполнен такой же любовью к путешествиям. Всегда хотелось выбраться из зеленых лугов Шотландии и посмотреть на людей и менталитет в других странах, найти уйму новых знакомств, попробовать национальные блюда. А теперь ему хочется вернуться домой. Вернуть всё, как было. Сейчас, будь бы Джон жив, ему бы было уже около, если округлять, шестидесяти. Не хилая цыфра, которую хотелось бы увидеть в виде горящих свеч на торте. А теперь ему завсегда и на веки осталось двадцать семь. Рад ли Мактавиш вечной молодости? Нет, конечно. В мыслях и раньше гулял ветер, но чтобы быть вечно молодым и пьяным — никогда. Теперь, когда он переосмыслил своё существование, ему бы хотелось состариться в кругу любящей семьи. И умереть в один день со своей второй половинкой. — Джон? — окликает Саймон, дотрагиваясь ладонью до неподвижного плеча. — А? Я здесь. — О чём задумался? Ты так... завис просто. Это про нас? — Что? Нет, конечно. С нами всё хорошо, но я бы предпочел ещё поговорить об этом. Дома, собственно, — инкуб зжимается в груди, притрагиваясь пальцами к чужой руке, что накрыла плечо. Но он всё не может оторвать взгляд от аэропорта. — Всегда мечтал улететь из Шотландии, мир повидать, знаешь. Саймон подходит ближе, приобнимая второй рукой. — Теперь жалею. Хочется обратно. Домой. Я же хотел побывать у девочек на свадьбах. И Райли, понимая, что ничего не сможет здесь поделать, искрене испытывает все эмоции, который сейчас творятся в голове у Джона. Хочется прижать, пригреть и сообщить, что все мечты сбываются, но Саймон не уверен, что стоит давать ложные надежды. Ведь не понятно, что может произойти когда-либо. И у Мактавиша контракт, который распростроняется лиль на некоторые территории человеческого мира, из-жа которого Джон чисто физически не может нащупать свою родину. Сможет сработать только в том случае, если кто-то разрешит ему эту поездку и сам проводит, покажет местность. Такая, казалось, лёгкость, которую запросто обойти, только вот кто сейчас ездит в Шотландию? — Пойдём искать подозреваемого, Джонни. Нам нужно немного поработать. Для начала на прицеле стюардессы из рейса с Кореи. На вид достаточно обычные, хорошенькие и миловидные девушки, видать у них сейчас обед, раз уж те так быстро нашлись возле кафе, хорошо, что Кейт навела справки и узнала о всех пассажирах того перелёта. Однако одна выделилась больше всего. Райли сразу приметил её: по сравнению с другими слишком тревожные действия, напуганное выражение лица, вздрагивающий глаз. Стало сразу интересно, а только ли это от неадекватов на борту? — Доброе утро, дамы. Лейтентант Саймон Райли из центрального депо. Было сообщено о пропаже одного из пассажиров, — история с пропажами повторяется. Знали бы все, как Райли они надоели. — Нам бы по хорошему опросить вас, если вы готовы, конечно. — Я в порядке, здравствуйте. Голова расскалывается после этого. Теперь меня считают поехавшей... — девушка отводит дерганные глаза в пол. — Всё в норме. Мы не будем считать вас таковой. Рассказывайте по-порядку, — Саймон выуживает блокнот из нагрудного кармана, теряясь в том, где бы найти пропавшую ручку. Её подаёт Джон, увидевший ту в заднем кармане брюк. Спаситель, как никак. Райли начал запись. — Здесь на борту сидел парень, около двадцати пяти точно, такой вроде добродушный, но по глазам явно хитрый. В маске сидел, будто шрамы скрывая. Ох и... Мактавишу даже интересно стало. Саймон приподнял бровь. — Как-то увидела его полосатый хвост, как у тигра. — Что? Хвост? — Не смейтесь, прошу. Действительно хвост. Я не... Я не знаю. Я не лгу! Я... — чуть ли не задыхаясь произносит девушка, почти подрываясь вдруг нахлынувшими слезами. — Всё, тише, мы поняли. Зайдём к вам, если понадобитесь, позже. Выпейте успокоительного. Всего доброго. Райли выталкивает оторопевшего Джона из зоны кафе. Тот, видимо, находясь под впечатлением бури эмоций девушки немного впал в ступор от непонимания ситуации. Пробираясь сквозь толпу торопливо идущую на посадку своего рейса экзорцист запреметил странную тишину, помимо гула людей вокруг. Пока никто из них не вкурсе о пропаже человека и хождении необычной твари. Пусть так и живут в неведении. — Это людскую психику настолько ломает? — Вот поэтому охотники делают всё в тайне от обычного общества, стараясь не показывать мир с нечистью. — Какой ужас. Так что у нас на руках по итогу? — Ну, я думаю Кейт не прогадала и у нас оборотень. Правда, я впервые работаю с тигром. — Тигр... — задумался Мактавиш. — Хоранги! — Что? Почему ты это как "эврика" произнес? — С Корейского Хоранги — тигр. Давно в голове крутилось, извиняй, — разводя руками произносит Джон. — Слышишь? — Слышу что? — Вот именно — ничего. Если бы он до сих пор был в форме оборотня, то разнёс бы тут всё к чертовой матери. — Значит мы ищем хитрого азиата со шрамом на лице, и, возможно, голого? — ухмыляется Джон, ненароком выводя Саймона на легкую ревность. — Нам бы хоть каким его найти. Не забывай, у него, возможно, в руках заложник. — Как страшно. Идём, я может знаю, где такое чудо может сидеть. Мактавиш хватает запястье Райли, утягивая за собой. Инкуб всё время поднимает голову наверх, видимо, всматриваясь в таблички на верху, которые ведут в уборную аэропорта. Саймон понимает находчивую идею демона и расслабляясь в не сильной хватке быстренько обхватывает чужую ладонь, сплетая пальцы и получая смущенное лицо в ответ.

***

— С чего мысли, что он пойдет сюда? — А куда ещё идти голому азиату? Он же после такого не пойдет плясать в центр аэропорта. Я думаю, если нет жертв, то и он это может быть контролирует. — Боже, только это мне и нужно было... И хватит уже про этого. — Радовался бы, — пихается локтём Джон в плечо Саймона. — Тут плакать нужно. — Посмотрим, — Мактавиш открывает дверь в пустующую уборную, оставаясь в дверном проёме, анализируя. — Опа. Это интересно. — Чего там? — Смотри, — Джон поднимает руку, указывая пальцем на клочки от одежды. — Я был прав насчет... — Да я понял, глаза только закрой, пожалуйста, — перебивает экзорцист. Оба идут сквозь гнетущую атмосферу уборной, проходя мимо рванных тряпок и тишины. Здесь гула с аэропорта вообще не слышно от слова совсем. Приближаясь ближе к подсобному помещению в конце мужского туалета. Спасибо и на том, что зачинщик решил устроиться именно здесь. Дверь странно приоткрыта, от чего Джон не отступает, но и открыть чуть больше не решается. А Саймон, уже как на готове, держит руку на серебрянном ноже в поясной тактической сумке, хмуря взгляд. Переглянувшись между собой Мактвиш всё же решается на отчаянный шаг, от которого некуда деться — открыть дверь в поисках чуда, но не в перьях. И та вскоре отворяется. — Ёп...ерный театр, — хлопает глазами инкуб. — Это что такое? Перед взором встало мохнатое нечто с черными полосами по рыжему ворсу, зарывшееся в маленьком помещении под кучу с химикатами разного происхождения. Кажись, да, это тот, кого искали. Рыжая туша скрывает за всем своим мясистым покровом сопящее тело, которому будто бы и всё равно на эту ситуацию. Длинный хвост с белым кончиком с хлопотом отбивается по полу, изредка взрагивая, когда кто-то делает резкое движение от неожиданности. Карие глаза сверкают пуще луны, кажется, теперь понятно, как вообще сопящий под боком человек пошёл за этим. — Жертву согревает или ему просто одиноко? — Он бы съел её давно. Погоди, — огораживает экзорцист, пуская в ход свои магические знания. — Влёбленный волк — уже не хищник... — Ты бы хоть молчал, шутник. Саймон вырисовывает руками в воздухе, бормоча про себя измученный текст на латыне. Кажется, то не нравится тигруле, по его оскалу не трудно догадаться, ах и как же дыбом встала шерсть... Пару мгновений, прерванный рёв, — вуаля. И вправду голый азиат вокруг которого сплошные бутылки с чем-то отбеливающим и страшным, вьющийся вокруг человека рядом. Закатывая глаза Райли прикрывает поле-зрения Джону ладонью под недовольный стон. Экзорцист, в свою очередь, тайком настрочил одно слово в открытом чате с Ласвэлл за спиной, по которому женщина с лёгкостью понимает, что от неё требуется дальше. — Холодно и одиноко стало, да? Согреться решил? — показательно начинает Саймон, скрещивая руки на груди. — Как не вовремя, — закатывая глаза бормочет оборотень, закрывая лицо от чужих глаз. — Знаешь, а в зоопарке из тебя бы получился отличный актер. — Как раз туда бежал! Поможете найти, работнички? — в человеческом облике тот нащупал какую-то первую под руку попавшуюся ткань, прикрывая ею нижнюю часть лица. Как оказалось, не слишком он и не знает о своей сущности. Как раз таки наоборот и очень даже хорошо её контролирует. — Человека отпусти сначала, нелюдь, — гроздным взглядом командует Саймон. — Я просто долги не хочу выплачивать. Он мой шанс. Лучше уж в армию, чем за щек... — уже собирается подниматься оборотень, пока его не останавливают. Стоящий рядом Джон засчитывает смешную поговорку. — Не-а, стой, герой, — указывает экзорцист рукой. — У меня пару вопросов. Азиат выдыхает. — Валяй. — Назовись, для начала, с кем я имею дело. — Ким Хон-Джин, — нехотя отвечает парень. — У меня долгая история, не хочу я тебе отвечать, 빌어먹을 엑소시스트... — манера речи, как и сам голос, слегка изменяется, когда тот переходит на иной язык. — А придется. И Хоранги своего приумерь на потом, — Райли оборачивается на звуки шумихи со стороны вход. Кажись, и подмога подоспела. — Ну, теперь вопросы тебе позадаёт кое-кто другой. Берите его. Поехали в отдел, Джонни, мне нужно привести в порядок бумаги. — Заедем по пути в забегаловку на Бич-Дейли-роуд? — хлопая и приобнимая плечо Саймона произносит Мактавиш. — Ты-то откуда о ней знаешь? — удивление Райли видно даже сквозь маску. — С тобой не сложно догадаться обо всём... — Врёшь. — Да-да. Я просто увидел её по дороге в Аэропорт, — махнув рукой отвечает инкуб. — С чего такая инициатива? — Хочу порадовать твою задницу. Я же сжег тот завтрак... Не так давно, Damn, tha mi air dìochuimhneachadh mu thràth... Ким Хон-Джина под тихую забирают натренерованные нечистью ребята Ласвэлл. Тот и сам не горит желанием светиться, поэтому на выдвинутых условиях соглашается пойти с теми в невиданное место, главное, что в тихое, и, по крайне мере безопасное для самого Хон-Джина.

***

После щелчка открытия входной двери в апартаменты Саймона протяжно скрипнул диван, на который свалились две уставшие туши. Устать от возни на одном месте — еще как реально. — Пробки добили... Как вы ездите вообще? Мы поехали утром, какого черта уже почти девять вечера... — откинув голову на спинку эмоционирует Мактавиш. — Я не люблю копаться в рапортах. Ужасное занятие, занимающее уйму времени. Застрелиться хочется в момент. — Да брось, я не думаю, что всё так плохо... В момент Райли достаёт из кармана ослабленных брюк телефон, заходя в галерею, находя там нужное фото и показывая его Джону. Кажется, все лишнии вопросы сразу отпали, как только тот увидел это нечто из пяти высоких стопок бумаги и явно "счастливое" лицо Кейт. — Ладно, всё плохо. Там пропавшего же вернули семье его, ну и хрен с ним. Все живы здоровы. Ласвэлл ничего не говорила про него? — М-м, сказала только, что разберется с ним позже, ибо он слишком уж послушный. Там вообще оказалось, что он где-то в казино целое состояние отдал, а в итоге в армию просится, чтобы откосить от долгов, — уже соскабливая себя с дивана договаривает Саймон, поднимаясь на ноги. — Азиаты будто все поголовно такие хитрые. — По расистки прозвучало. — Есть такое, прошу прощения, — Райли прикрывает рот рукой, зевая. — Ты, э... Не хочешь пойти со мной? — Куда? Спать, — инкуб показыват пальцем сначала на себя, затем переводит на экзорциста. — С тобой? — Ну, да, почему нет? Меня настораживает твоё резкое присутствие ночью, когда моя метка начинает меня атаковать, — умолкает Саймон. — Я глаза открывать боюсь. — Приглашаешь меня в свою кровать? — Джонни, ты бы молчал. — Ладно-ладно, иду, — подрываясь с дивана тораторит Джон, топая прямиком за экзорцистом. А Райли уже успел присесть на скачущий матрас, свесив ноги, которые отлично касаются холодного пола. Мактавиш последовал за этим действием следом, только расположился он совсем рядом, приобняв рукой чужое уже поднывающее от метки плечо. — И как ты с этим уживаешься? — Пока ты не появился — я уже хотел кончать с этим, — опускает взгляд Саймон. — Сейчас мне кажется, что я выиграл лотерею, получив тебя. И ведь это ты меня терпишь. — А мне почему-то хорошо от осознания того, что твою боль я преобразовываю через себя. И тебе от этого легче. — Ну, я думаю, наш конфликт исчерпан? — Думаю да. Оба поднимают глаза на друг друга, протяжно всматриваясь. Райли решает снять откровенно доставшую маску с лица, вновь раскрываясь перед демоном. В глазах обоих читается что-то необыкновенное, необъятное, но в пару с этим идёт страх того, что оба могут потерять друг друга. У Саймона за спиной куча коллег по работе, парень, чьим наставником стал экзорцист, и душноватый Прайс. А у Джона кто? Тот, от кого он успел за долгие три десятка настрадаться? Нет уж, лучше тогда без никого. Сейчас они продолжают читать друг друга без слов, так просто, тонуть в глазах и ничего не говорить. Райли отползает назад, зазывая за собой инкуба. Развалившись оба тяжело вздохнули, раскинув руки по всей кровати. Джон, как существо, которому не требуется сон, показательно зевнул, что стало для самого него удивлением, ведь он почти никогда не выматывался до такого состояния. Кажись, Райли делает его не только сильным, но и ослабляет одновременно. Инкуб отворачивается от Саймона, принимая более закрытую позу. Райли же двигается ближе, почти вплотную, прижимается к демону, обнимает со спины, лицом зарываясь в отросшей макушке могавка. А Мактавиш, между тем, стыдливо зароется лицом в подушку, прикрывая эмоции палящие щёки. — Спокойной ночи, я думаю? — Спокойной. Теперь не жалуйся мне на свою метку. — Не буду. И Саймон прижимается крепче, вызывая тяжелый, но тихий дрожащий вздох. Саймону больше не стоит избегать разговоров с самим собой перед сном, теперь у него есть тот, с кем можно поделиться мыслями.

***

На утро все сведения были благополучно выбиты из Хон-Джина. У парня семейное проклятье в виде зверя "Хоранги", который передается каждому, кто соизволил родиться мужского пола, от чего никто не в восторге. Каждый старается держать зверя в себе, до тех пор, пока не взойдет та самая заветная луна, когда можно будет провести обряд изгнания сущности из тела, запечатав её там навсегда, до прихода следущего поколения. Сам Ким никогда не пользовался этим, хотя, как сам вскоре расскололся, припугивал пару раз коллекторов этим, хоть и не надолго помогало. Тот и вправду нёсся сломя голову с Кореи, в поисках убежища и того, кто поможет побыстрее впихнуть его в армию, тем самым отсрочив себе участь от денежной задолжности. Что стало с ним сейчас и куда Кейт его всё таки выставила — до подленности неизвестно. Хотя сама женщина сказала, что пусть мохнатый подышит, раз отдаёт отчет своим действиям и ничего особо с обликом не делает. Одним словом — хреновый из него злодей-оборотень. — И что я должна с этим сделать? Я не сваха, Райли, — хлопая стопкой бумаг по столу говорит Ласвэлл. — Я подумал, что ты та, кто нам нужен. У тебя, кхм, жена всё таки. Есть опыт, — Саймон складывает руки на груди, облакачиваясь на спинку стула. — У нас холостой отдел. — Ладно, мальчики. Что вы хотите знать? — У вас было такое, когда вы несколько дней игнорируете друг друга из-за того, что один признался в своих чувствах, а другой проигнорировал? — закидывая ногу на ногу начинает Джон. Райли кидает недовольный взгляд на него. — Саймон, только не говори, что это ты проигнорировал... — наклоняя в бок голову спрашивает Кейт. — Ну... — Я в шоке. И я всё ещё не годую, — резко переводит тему Ласвэлл. — Какого чёрта ты каждый раз берёшь с собой гражданского в лице этого парня на задания по нашей части? Ничего не хочешь мне сказать? — поднимая бровь давит вопросами женщина. — Он тоже своего рода охотник, Кейт, не заводись. Если бы не он — я бы ещё долго копался в этих делах, — сладкая ложь иногда идёт на пользу, только вот в пользу чьей стороны? — Хорошо, ладно. Именно из-за этого между вами буря вспыхнула? — Вам рассказать из-за чего? — наклоняясь чуть ближе к столу спрашивает Джон. — Я могу, там тако... — Молчи, Джонни, ради Бога, — экзорцист мигом закрывает ладонью рот инкуба, от чего тот недовольно и наигранно пыхтит. — Уже и знать не хочу. Давайте обсудим это где-нибудь в более расслабляющем месте на ближайших выходных? Я не могу сосредоточиться здесь. Эти стены уже давят на меня своими бумажками. — Тогда я напишу чуть позже? — Конечно. Ступайте уже, любовнички недоделанные. Оба покидают кабинет босса, оставляя там Кейт наедине со страшенными отчетами. Райли рад, и Мактавиш рад. Со счастливыми лицами, будто те совсем подростки, проживающие свою первую влюбленность, едут на очередное дело, где постараются скорее разобраться с навалившимся, пускай там даже не будет нечисти, зато вместе. И весь ужас и вправду рано или поздно заканчиваются, только вот проблема и главная задача — не закончиться раньше.