Не отпущу

Дэвид Тейлор не спал уже две недели. По крайней мере, выглядел и чувствовал себя так, будто не спал уже две недели. Хотя по вечерам его срубало, чуть голова коснётся подушки. Утром, продирая глаза под третий будильник, он выковыривал себя из разворошенной постели, кажется, ещё более усталого, чем ложился. Чисто на волевых тащил размякшее переваренными макаронинами тело в душ, потом вливал в него здоровенную кружку кофе. Это позволяло продержаться в офисе полдня в более менее рабочем состоянии. Остаток дотягивал в режиме зомби и ехал домой, мечтая только о подушке. Всё валилось из рук, работа стопорилась, начальник уже рычал, коллеги недобро косились. А Дэвид не мог понять, что же происходит. Неужели разрыв с Заком так подкосил? Вот же упрямый баран! Вместо давно запланированного совместного уикэнда, этот безбашенный внезапно сорвался на какую-то незапланированную байкерскую сходку. Да ещё и на другом конце штата. Послав лесом и планы, и мнение Дэвида о друзьях и байкерстве в принципе, и самого Дэвида заодно. Конечно, тот злился. Ещё и на себя, потому что выкрикнул в запале: «Ну и катись к чёрту! Целуйся со своими придурками-друзьями. И не возвращайся! Забудь про меня!» На что получил ответ: «Зашибись!». И ещё парочку неприемлемых в плане лексики трёхэтажных конструкций. После чего Зак развернулся и ушёл, точнее уехал. Оставив мосты пылать вместе с разъярённым Дэвидом. С тех пор ни разу не позвонил и не написал. А посланный через неделю осторожный «Привет» остался висеть непрочитанным. Из чего Дэвид сделал неутешительный вывод, что Зак воспользовался случаем и разорвал их нелепую связь. Зачем крутому, брутальному дикарю с байком и татухами скромный офисный работник старше на шесть лет, Дэвид и раньше не понимал. Так что вроде всё логично, но паршиво от этого не меньше. По прошествии трёх недель, думал, что уже смирился. Но продолжал ловить себя на мыслях и воспоминаниях. Вот и сейчас, глядя остекленелым взглядом в монитор с таблицами и графиками, он думал совсем не о работе. И когда боковым зрением уловил движение, дёрнул мышкой слишком сильно, столкнув со стола кипу бумаг. Пока подбирал, посетитель, видимо, ушёл. По крайней мере Дэвид, выглянув из своего угла в огромном пространстве опенспейс офиса, никого рядом не увидел. Попытался вернуться к работе. Надо поспешить, а то конец рабочего дня, а отчёт не доделан. Не хотелось бы задерживаться. Сосредоточиться никак не получалось. Ощущение, что кто-то стоит рядом и смотрит, не отпускало. Похоже, придётся пить антидепрессанты. Так больше нельзя. Начали расходиться коллеги. Начальник ушёл ещё раньше, торопясь на какую-то встречу, и недвусмысленно намекнув, что утром ждёт отчёт на своём столе. Офис стремительно пустел. Раньше Дэвид любил посидеть подольше, поработать в тишине. Но это до встречи с Заком. Потом бежал скорее, чтобы увидеть его. А сейчас в полумраке опустевшего помещения, наполненного лишь гудением оргтехники, становилось одиноко и жутко. Когда успело так стемнеть? Чужой взгляд давил всё сильнее, противный холодок полз вдоль позвоночника. Дэвид не выдержал, оглянулся — никого. Нервы ни к чёрту! И вдруг замер на месте, прошитый ледяным ужасом. Поворачиваясь, мазнул взглядом по окну, в котором среди бликов ночного города отражалось помещение, а там… Над его сгорбившейся за столом фигурой возвышался огромный, клубящийся бесконечной чернотой, жуткий силуэт. Не человеческий. Бежать! Дэвид вскочил, с грохотом уронив стул, рванул к дверям. К чёрту лифт! Он сдохнет от страха в этой коробке. Помчался по лестнице. За топотом шагов не получалось разобрать, гонится ли кто-то за ним. Но был уверен, что да. Казалось, призрачные чёрные щупальца преследуют по пятам, готовые вот-вот схватить и… Вниз! Скорее! Там машина… Выскочил из здания под удивлёнными взглядами прохожих прямо в чём был в ноябрьскую стылую слякоть. Задыхаясь, прошлёпал по лужам до парковки, трясущимися руками отпер машину и нырнул внутрь. Захлопнул дверь. Завёл двигатель. Сжался в дрожащий комок, обхватив себя руками. Затравленно осмотрелся… Сердце истерично тарабанило где-то в пересохшем горле. Легкие жгло, в боку с непривычки кололо после бега… Никто не гнался. Из будки с любопытством пялился охранник. Всё тихо, спокойно. Чего так перепугался-то? Истеричка. Воображение разыгралось. С недосыпу. Подумаешь, примерещилось что-то в отражении, откуда такая паника? Такое острое ощущение опасности? Знакомое… Будто что-то знал, но не мог вспомнить… Машина мягко качнулась, как от сильного порыва ветра. И ещё раз, сильнее. Дэвид обмер. — Ххххщщщщ! — захрипели динамики медиасистемы. Дэвид вздрогнул всем телом, метнулся взглядом к экрану — выключена! Бах! Что-то ударило в крышу. Это оно! Быстрее! Дэвид рванул рычаг передач, вдавил педаль, выворачивая с парковки под скрежет покрышек. Чудом не зацепил ни ограду, ни припаркованные машины и рванул на полной скорости! Какие пустые улицы… Уже так поздно? Кажется, он никогда в жизни так не гонял. Вцепившись в руль до побелевших костяшек. Стараясь не смотреть в зеркала даже мельком. Подавшись вперёд, словно подгоняя машину собственным телом. Странные хрипы из динамиков не прекращались, за ними будто пробивался шёпот, чей-то голос звал его по имени. Хотелось заткнуть уши, чтобы ничего не слышать. Но руки заняты. Оставалось только втаптывать педаль, чтобы рёв двигателя заглушал страшные звуки. Чтобы скорее приехать. Куда? В единственное безопасное место — домой. Вот, наконец, знакомая высотка. От сердца отлегло. Доехал — теперь всё будет хорошо. Как парковался-поднимался, в памяти не отложилось. Наконец, вот она родненькая — дверь квартиры. Захлопнул её за спиной, отрезая все ужасы и опасности внешнего мира. Привалился обессиленно. Спасён. Наконец. Аж ноги подкосились. И вдруг! — Дэйв, это ты пришёл? Из спальни… Его голос. После всего… В груди что-то сжалось болючим комком. Не продохнуть. — Дэйв? Иди сюда. Едва переставляя деревянные ноги, Дэвид двинулся на зов. Зрение схлопнулось до одной двери в спальню. В их спальню. Где он спал один уже три недели. Пытался… Дверная ручка обожгла металлическим холодом. Ослабевшие пальцы соскальзывали, не хотели сгибаться. Почему-то вдруг повернуть ручку стало целой проблемой. — Дэйв? Дэвид в отчаянии толкнул плечом и ввалился в распахнувшуюся дверь. Зака там не было. Их уютная спаленка превратилась в адово пекло. Над кроватью парила уродливая башка рогатого демона с красными буркалами глаз. Она венчала бесформенную лавину шевелящихся щупалец, похожих на кучу огромных бурых червей, заваливших кровать и пол вокруг. Они поджидали его здесь. Как и прошлую ночь. И до этого. Уже много-много ночей подряд. Почему он вспомнил только сейчас? Почему из раза в раз попадал в эту ловушку? — Нет! Не-е-е-ет! — не успевая даже встать, Дэвид рванул на четвереньках. Бесполезно, конечно. Но ужас гнал прочь, лишая разума. Он не хотел того, что будет дальше. — Нет! Пожалуйста! — уже чувствуя, как навалилась живая масса, подминая, спелёнывая, отрывая от пола. Он ещё цеплялся за косяк двери, но толстые скользкие плети оплели руки, оторвали от опоры и утянули. Да. Именно это и происходило с ним каждую ночь. Но почему же днём он ничего не мог вспомнить? И сейчас хотелось плакать от отчаяния в ожидании очередной пытки. От собственного бессилия. Омерзения и ужаса. Монстр шевелился вокруг, деловито готовя жертву, будто смакуя её страх и беспомощность. Руки и ноги распял в стороны, крепко держа отвратительно мягкими тяжёлыми плетьми. Они легко сминались под пальцами, казалось, приложи чуть больше усилий и сможешь раздавить их, порвать и вырваться. И Дэвид пытался каждый раз, тратя последние силы на бесполезную борьбу. Пока он отчаянно барахтался в хлюпающей бесформенной куче, плети уже лезли под одежду. Первой затрещала рубашка, сдаваясь под напором. А сверху парила странно знакомая рогатая башка, сверля его красными дырками глаз и скалясь гребёнкой игольчатых зубов, среди которых мелькал бордовый мясистый язык. Дэвид знал, что будет дальше. Знал и ненавидел это. Поглощение. Монстр собирался наполнить его, облепить и растворить в себе. Изнутри и снаружи одновременно. Сейчас он избавится от одежды и начнёт проникновение… — Нет. Пожалуйста. Не надо, — повторял Дэвид, когда бесконечно длинный язык уже облизывал лицо. Почему это происходит? Почему с ним? За что? Всё его существо наполнилось отчаянием. Почему никто не может помочь? — Зак, где же ты?! Зак! Помоги мне! Язык вдруг замер. Отстранился. Буркалы застыли на лице, сверля неподвижным взглядом. Плети застыли, будто окаменели. Дэвид, не веря в удачу, продолжил звать. — Зак? Зак! За-а-а-ак! Ты мне нужен. Где ты чёртов ублюдок, когда ты мне так нужен?! Зак… Помоги же мне! Пожалуйста! Зак… По лицу текло, и морда перед глазами расплывалась. Алые зенки потускнели… погасли… что-то изменилось вокруг. Дэвид отчаянно заморгал, пытаясь справиться с собой и заставить глаза смотреть нормально. Он больше не утопал в бесформенной куче, просто лежал на кровати. А сверху… сверху на нём сидел Зак, удерживая за руки и всматриваясь в лицо. С таким ошарашенным выражением, будто только узнал или вспомнил. — Дэйв? Откуда… Почему… ты плачешь? — он отдёрнул руки, будто только понял, что удерживает ими Дэвида, бросил растерянный взгляд вокруг. — Зак… Это правда ты? Но как? Что случилось? — Не помню… Ничего не помню… Хотел к тебе. Забрать… — Так странно было видеть сильного человека ошеломлённым, потерянным. — Я сделал тебе больно? Опять. Какой же я мудак. Прости, Дэйв… Это больше не повторится. Он отстранился, силуэт его подёрнулся рябью, как отражение в озере. — Нет! Зак, не уходи! Прошу тебя, не оставляй меня одного, Зак! — Дэвид рванулся к нему и обхватил, боясь, что тот растает под руками. Не растаял. И Дэвид вцепился, что есть сил. — Зак. Прости, что прогонял тебя. Не уходи, пожалуйста. Я… люблю тебя, Зак. Люблю! Не отпущу! По лицу опять текло. Сердце рвалось лоскутами по живому. Дэвид помнил, когда люди начинают приходить во снах. В кошмарах. Догадывался, почему не было звонков и сообщение осталось непрочитанным. И почему Зак не мог вспомнить, что произошло. И почему сейчас был здесь. Потому что тоже не мог уйти просто так. Осталось что-то нерешённое, что держало, привязывало, извратилось обидой и злостью. Или чьей-то злой силой. Но теперь… Что если Зак посчитал вопрос решённым? Дэвид не мог его отпустить. Как последний эгоист и собственник. И пусть! Просто не мог. Он прижался, влепился всем телом и принялся целовать. Зелёные глаза, лохматые брови, небритые колючие щёки, маленький шрамик на переносице, обветренные жёсткие губы. Сильные руки сомкнулись на спине, прижали как раньше, собственнически впечатывая в себя. И внутри задрожала робкая радость. Отчаянная надежда. Удержать. Отдать себя, но не отпускать. Зак привычно перехватил инициативу. Уронил на кровать, покрывая колючими поцелуями. Каждый из них вспыхивал крошечной искоркой, оставляя след в памяти. Дэвид хотел сохранить их все. Потому что… Нет, не думать об этом! Он потянулся к любимым губам, приглашая, впуская, позволяя терзать свой рот и наслаждаясь этой силой, властью над собой. С такой же радостью он раздвинул ноги и открылся перед Заком, принимая в себя его естество. Эти минуты единения, когда Зак проникал в его тело, в беззащитное нутро, сейчас казались чем-то сакральным. Магическим. Будто устанавливалась и закреплялась некая связь. Мощные толчки сотрясали его, заставляя рвано со стонами выдыхать. Дэвид льнул как никогда, отчаянно цепляясь руками, обхватывая дрожащими ногами. С восторгом ощущая на себе знакомое до каждой родинки, ямочки и реснички тело любимого. Гладил сильные руки, покрытые цветными татуировками, с одной из которых скалился игольчатыми зубами рогатый демон. Ласкал мощные плечи и шею, зарывался пальцами в растрёпанные волосы. Отдаваясь полностью, как в последний раз. По вискам опять текло. Внутри всё горело. Удовольствие безжалостными волнами плескалось по венам, выгибало позвоночник. Вымывало последние мысли измученного разума. Дэвид сдерживался, не хотел кончать слишком быстро, не хотел останавливаться. И просил передышки. Зак слушал, несмотря на горящий желанием взгляд. Притормаживал, замедлялся до неторопливых глубоких ласкающих проникновений. Задевал что-то там внутри, продирая разрядами блаженства вдоль позвоночника до самой макушки. И снова жадно целовал, метил шею и грудь засосами, терзал соски. Они оба понимали, что происходит. И отдавались целиком, стремясь прорасти друг в друга, оставить след, сохраниться хотя бы памятью… Они меняли позы, делали передышки, мучали друг друга затянувшимся удовольствием, отодвигая конец сколько могли. И когда позволили ему случиться, оргазм превзошёл по силе весь прежний опыт. Дэвида просто разорвало на тысячи ликующих осколков. Которые унесли с собой в небытиё… Проснулся он поздно, умудрившись проспать все будильники, и впервые за последнее время свежим и отдохнувшим. В душе засела тоска, но другая. Исчезли обида и чувство брошенности. Дэвид лежал, прислушиваясь к себе, пытаясь понять, что изменилось. И вдруг понял, что всё ещё одет в джинсы, рука внутри, сомкнулась на члене и… Да божешмой, уже давно не подросток! С чего бы… Зак! Воспоминания накрыли лавиной. Взорвали мозг сотнями мыслей и вопросов. На работу не пошёл, отзвонился, соврал, что приболел. Просто не смог бы сегодня. На душе скребло. Пытался занять себя повседневными делами — безуспешно. Надо обзвонить друзей Зака. Но Дэвид не мог себя заставить. Он знал, что может услышать, и малодушно откладывал, надеясь непонятно на что. На чудо, разве только. Когда зазвонил телефон, принял вызов с отчаянно колотящимся сердцем. Даже сесть пришлось. — Мистер Дэвид Тейлор? — Да. Слушаю. — Вы знакомы с мистером Закари Бруксом… — Да! — закричал Дэвид, перебивая, — Да! Где он? Что с ним? Пожалуйста, скажите. — Клиника N. Пожалуйста, успокойтесь. Мистер Брукс попал в аварию. Документов при нём не нашли. Состояние тяжёлое, но стабильное. Сегодня впервые пришёл в себя и назвал ваше имя. — Адрес. Скажите ваш адрес, — выкрикивал уже на бегу, схватив куртку и ключи от машины. Жадно вслушиваясь в голос на том конце. Это чудо. Чудо, которого он не заслужил, но отказываться не собирался. Просто летел к нему, благодаря Мироздание за подаренный шанс.