вряд ли ты вывезешь.

Даша хмыкает, убирает выкрашенные волосы своей подружки за ухо, целует в шею куда-то, а перед глазами лицо совсем другое всплывает. Ей бы сейчас рядом с собой Свету увидеть, чмокнуть смешно морщащийся нос, челку пальцами подцепить и перехватить руками поперек груди прижимая ближе. Но сейчас перед ней Диана, такая раскрепощенная и доступная, что Поцелуева отчего-то вздрагивает. Она знает, что там, за стеной, в унисон со стонами барби, Токарова глухие вздохи роняет, поджимая под себя колени, новые ссадины обрабатывая. Руки на чужой талии сжимаются и Диана к губам тянется, но Даша отворачивается, только не поцелуи, только не с ней. Света слышит как шуршит чужая одежда, стены словно картонные, и ей плакать хочется. Она пальчиками по свежим ранкам ведет, слёзы горячие роняет и всхлипывает наконец судорожно, да так, что у Поцелуевой внутри ломается что-то. Дверь ванной тихо скрипит и Токарова падает на кровать Романовой, которой здесь давно нет, притягивая к себе подаренную игрушку, с сожалением на отсутствующий глаз поглядывает и в сон наконец проваливается. Вставать не хочется совсем, но Алина мягко по плечу стучит, а Маша ласково треплет по голове и становится несколько легче. Даша чувствует себя помято, чужие руки скидывает, дышит рвано, глаза трет и поднимается, хотя вставать и не хочется. В зале Света раскинулась на диване, удобно подставляясь под руки Маши, что путались в её волосах. Даше эта картина не нравится, ей хочется зажмуриться, и больше не видеть этого. Потому что Токарова смеется, ближе ластится, ласково чужие руки гладит и протяжное «Маха, блять» тянет так счастливо, что глаза режет. Диана сзади за чужие плечи цепляется, лбом меж лопаток тычется и Поцелуева сама не верит, что ловит на себе недовольный взгляд Светы. Токаровой отчего-то неприятно. Вера снова агрессирует, налетает, нарушая идиллию, бьет Свету наотмашь и не дождавшись пока та упадет, с силой толкает в грудь. Даша реагирует быстрее, чем обдумывает свои действия. Хватает Веру за волосы, на себя тянет, пока обеспокоенная Алина Свету поднимает, на кресло усаживая, Маша с аптечкой прибегает руками трясущимися к разбитой брови тянется, попутно дует на рану и кажется отпускает дебильную шутку. — Поцелуева, в мать Терезу играешь? – Даша смотрит удивленно на Свету, которая скалит губы в ухмылке. — Сама меня лупила вчера, а сегодня, что, жалко стало? – она в глаза заглядывает, ответа ждёт. — Жалкая ты, вот и вступилась, — она отряхивается и вылетает из комнаты, не обращая внимания на пристальный взгляд Дианы. Опять сказала не то, что думает, но хотя бы сделала, что чувствует. Токарова приближается незаметно, совсем тихо рядом садится, тыкает пальцем в плечо, а Дашу будто током прошибает. — Поговорим? – хмыкает неоднозначно. — Болит? – на синяк, который вчера сама оставила кивает. — Болит, – плечами ведет неоднозначно, глаз поднять не решается. Даша вздыхает глубоко, аккуратно к ссадине прикасается, и Света в этот момент дышать боится. Странно. Неправильно. Поцелуева чувствует как тело под её пальцами содрогается и руку одергивает, обжигаясь, встает и быстрыми шагами покидает комнату. Даша думаетдумаетдумает и признать боится даже себе, что влюбилась в ту, кого сама сделала жертвой буллинга. Света на котенка похожа, маленькая такая, низкая, беззащитная совсем, а Даша только и делала, что травмировала её снова и снова. Неделя президентства начинается отлично, кандидатом Светы становится Алина и она даже не грустит, находясь в команде с Поцелуевой, только сочувствующим взглядом по скучающей Семиной пробегается и возвращается в строй. Даша нервничает, чувствует себя не в своей тарелке, но Алина ободряюще приобнимает, даже подмигивает и ближе к Свете толкает. Алина в очередной раз проебывается и Даша Свету к себе прижимает, прикрывая всем корпусом, чужие глаза ладонью своей накрывает и Токарова ближе льнет, пока сверху на них муку высыпают. Света злится, мука неприятно липнет к телу из-за вылитого ранее кефира, на полу уже образовалась каша из различных насекомых и перьев, а Даша смеется задорно. Ей хорошо, потому что рядом Света, которая прижимается близко непозволительно, тихонько матом ругается и все трет глаз, пытаясь достать надоедливое перышко, что в него попало. И Света заряжается тоже, когда Поцелуева её отряхивает, закатывая глаза и смеется тихо, еще боязливо. Свете такая Даша нравится, открытая, честная, теплая. С такой Дашей общаться хочется, а потому они в перерывах болтают бесконечно, Токаровой не верится в это вовсе, но Поцелуева рядом улыбается ярко так, что щеки сводит и находиться на противных заданиях становится чуточку легче. На следующем испытании Даша теряется, по сторонам смотрит не понимает, что искать нужно, хватает штаны первые попавшиеся и взглядом натыкается на Свету, которая кулачки сжимает и улюлюкает, хотя сама не знает, нужные ли вещи выбирает Даша. Поцелуевой стыдно самой, потому что её модель больше на капусту похожа, но долгожданный балл она получает и Токарова наспех бьет ее кулачком в плечо. На следующем испытании Света вся такая изящная, что Алина громче всех возмущается победе Карины. Даша только одобрительно кивает, на синхронах краснея говорит «умничка, ну моя» и улыбается во все зубы. А потом самое сложное, ни Даша, ни Света Алину совсем не слышат. Токарова пугается, не видит ничего совершенно, за предложенную Дашей руку цепляется и тает от бесконечного «зай», пролетающего над ухом постоянно. Они мокрые, грязные, до жути измотанные от бесконечных заданий. Все торопятся занять место в душ и в суматохе Даша не замечает Свету, стоящую у раковины. — Прости, за тобой буду, – она к ручке дверной тянется и негромко смеется. — Целуй уже, Поцелуева, – совсем тихо, хватаясь за рукав. И Даша целует.