Девочка-пай

Ухаживать за Есенией Валеевой было само по себе непростым занятием, а для Турбо вообще практически непосильным. Девушкой она была гордой, цену себе знала и на первого попавшегося вешаться не собиралась. Родители, как принято было говорить, интеллигенция, но Валере казалось, что им больше подходит высокомерные жлобы. Первое время Есеня снисходительно поглядывала на паренька в спортивном костюме и шапочке-петушке. Куда Турбо её только не звал, и на дискотеку, и в кино, и даже в кафе посидеть — всё без толку. Улыбалась, отказывалась и шла дальше. В какой-то момент это стало настоящим ритуалом, традицией, Есения даже составила календарь примет. Если подойдет её настойчивый поклонник в понедельник или среду, то непременно случится какой-то казус, если во вторник — то стоит ждать чего-то хорошего, ну а если в пятницу, то можно было вообще за день не переживать. Однажды весной Есения возвращалась домой с училища, там у подъезда её уже караулил Турбо. Она остановилась за несколько метров, чтобы понаблюдать за парнем. Тот стоял к ней спиной, опираясь о стенку у подъездной двери, разбрасывал шелуху от семечек вокруг себя. — Ну и что ты тут намусорил? — шуточно-грозно произносит Есеня, подходя к дому. — Есень, привет, — Турбо встрепенулся, доставая откуда-то из-под куртки небольшой сверток. — Это тебе вот. Взяв в руки подарок Есеня нетерпеливо развернула бумагу, а увидев пару упаковок капроновых чулок ахнула от удивления. Такую роскошь она видела только у матери, и та запрещала ей даже в руки брать колготки, вдруг зацепку оставит. — Откуда? — она осторожно провела пальцами по глянцевой упаковке, не веря своим глазам. — Купил. — Купил или украл? Есения догадывалась чем занимается Турбо в свободное от ухаживаний за ней время. Частенько видела его на хоккейной коробке в соседнем квартале в окружении еще десятка таких же мальчишек. Слухи о группировках распространялись довольно быстро, и даже дома за ужином мать с отцом предостерегали дочь от общения с малолетними бандитами. — Купил, говорю же, — Валера недовольно цокнул, закатывая глаза. Капронки он и правда купил, только деньги на них насобирал не совсем честным трудом, но его же сейчас не об этом спрашивают. — Спасибо большое, Валер, — девушка с улыбкой спрятала подарок под кофту. — Или как там тебя, Турбо? — Может погуляем сегодня? — уже без всякой надежды спросил парень. — А куда поведёшь? — лукаво заулыбалась Есеня, решив всё же наградить парня за такой подарок. — Куда захочешь, — уверенно заявил он. — Ну подожди тут, вещи оставлю дома и пойдём. Это был прохладный мартовский день, но эти двое умудрились прогулять на улице до самой полуночи, разговаривая обо всем на свете, узнавая друг друга. Есения даже не ожидала, что этот гопник с района сможет её так удивить и зацепить. Да, Валера не был так хорошо образован, не был богат, но он был настоящим. Он говорил о правде, о дружбе, о своих ошибках так непринужденно и спокойно, совершенно не боясь показаться глупым или диковатым. И пусть Есеня иногда поправляла его ошибки в словах, пусть с непониманием смотрела, когда он в разговорах задевал тему с группировками, он видел в ней нечто особенное — нежное, красивое, хрупкое, то чего ему так не хватало в его полной кошмара жизни. После этого дня времени они вдвоем стали проводить больше. Они гуляли либо поздними вечерами, когда он освобождался со своих сходок, либо днем, когда он туда только собирался. Валера даже нашёл в себе силы прийти к ней на концерт. Хлопал громче всех, а еще по-дворовому присвистнул. Турбо даже думал, что пора бы её и пацанам показать, чтоб знали, что она с ним ходит. Идиллию только зарождавшихся отношений в какой-то майский день испортили родители Есении. Они долго молча наблюдали, как дочь уходит из дома с каким-то гопником, иногда возвращается уже за полночь, а иногда и вовсе под утро. Соседи зашептались, якобы такая приличная Валеева по углам грязного подъезда обжимается с каким-то оборванцем. Тогда терпение и лопнуло, отец запретил даже высовываться на улицу после учебы, а мать прочитала лекцию, что такие связи ни к чему хорошему не приводят. Есеня любила родителей, уважала и всегда прислушивалась к ним, но в этот раз ей было до боли в груди обидно, что ей может быть в первые парень понравился, а они про него так. Бандит, беспризорник, уголовник — так они его называли, и совершенно не хотели слушать, что Валера был не только мотальщиком, избивающим людей на улице, но и человеком чести, человеком слова и дела. Но чета Валеевых пропускала все оправдания дочери мимо ушей. Звонок в дверь отвлек всё семейство от ужина. Отец Есении покосился на дочь, она уныло ковыряла еду в тарелке, не обращая внимания ни на какие звуки. Мужчина поднялся, направляясь к двери, не скрывая своего раздражения, вызванное настойчивым дребезжанием звонка. — Пошел отсюда, — грозно проговорил Дамир, открыв дверь и увидев на пороге Турбо. — Есеню позовите, — тон Валеры звучал ровно и уверенно. — Ты меня не слышишь что ли? — мужчина толкнул парня в грудь. — Чтобы я тебя больше здесь не видел, щенок. Турбо резко подскочил к мужчине, схватив его за грудки. Он с силой приложил Дамира затылком о стенку, уже занося руку для удара, но тут в проход выбежала Есения. Заплаканная, испуганно смотрела на них. Воспользовавшись замешательством Турбо мужчина ударил его кулаком в лицо. — Папа! Не надо! — Есеня ринулась к двери, протиснувшись между отцом и Валерой. — Валер, не бей его, прошу тебя! Валер, умоляю, не бей! Но Турбо уже не слышал. Он как мог осторожно отпихнул девушку, набрасываясь на мужчину. Один удар, два. На шум выбежала мать Есени, застыв от ужаса на месте. — Ах ты, скотина безрогая, да я тебя ментам сдам, сопляк! — раскричался Дамир, вытирая кровь с лица. — Прекратите! Сейчас все соседи сбегутся! Что люди-то скажут… — наконец подала голос мать. — Дамир, ну ты же взрослый человек! — Зайди, дура! — мужчина за шиворот закинул дочь в квартиру. — Еще раз тебя с ним увижу, поедешь к бабке в Челны жить. Усекла? А ты проваливай, гадёныш. Не суйся к моей дочери, сучёнок! Дверь захлопнулась между ними. Есения хотела поговорить с Валерой хотя бы так, через дверь, но отец оттащил её, напоминая про бабку и Челны. Она забежала в комнату, громко разрыдавшись. И отца было жалко, и Валеру, но больше всего себя. Почему ей понравился именно он, почему только к нему душа легла? Или лучше, почему же он вот такой? Вспыльчивый, драчливый, но такой настоящий и такой привлекательный. В заточении прошла неделя. Родители даже на учебу ходить запретили и к телефону подходить. Турбо Есения видела только в окно, он приходил к ней каждый день, они молча смотрели друг на друга подолгу, а потом он уходил в свой мир, к своим пацанам, на свои разборки. А она оставалась одна, наедине со своими переживаниями, со своими чувствами. В субботний день после обеда раздался дверной звонок. Есеня испуганно посмотрела в коридор, а затем на отца, который читал газету. Если Валера снова решил так к ней наведаться, то она еще неделю из дома не выйдет. Когда Дамир пошёл открывать, девушка притаилась за углом, вслушиваясь в каждый шорох. — Здравствуйте, — послышался мальчишеский голос. — Я учусь с Есенией, можно её на минутку? Повисло молчание, видимо отец обдумывал что-то. — Есения! Подойди, к тебе пришли. Она вынырнула из-за угла и подошла к двери. Убедившись, что глава семейства оставил их наедине парнишка сунул Есении в руку бумажку. — Это что? — она схватила паренька за рукав, когда тот намеревался уйти. — Кто передал? — Это… тебе сказали в руки отдать, — торопливо затараторил он. — Возьми только, пожалуйста, иначе мне… мне конец, если не передам. Девушка вздохнула, отпуская парня. Конечно же, она поняла, кто отправитель послания. Уже в комнате она осторожно развернула клочок бумаги, улыбнувшись строчкам, выведенным неровным почерком.

«Сегодня дискотека. В 20:00 у ДК»

Она прочитала записку несколько раз, а потом порвала на маленькие кусочки, выбросив в ведро. Время тянулось долго, целый день она как могла задабривала родителей. Делала вид, что больше не переживает из-за Турбо, даже имя его в разговоре перепутала для верности. Наступало время, она собравшись вышла к родителям в гостиную. — Можно к Амире сходить? У неё отец видеомагнитофон из-за границы привез, посмотреть хочется. Отец оглядел дочь, недоверчиво покачал головой, но все же отпустил с условием, что в десять вечера та будет дома. Есеня выдохнула и побежала одеваться. Впервые за долгое время выйдя на улицу, она глубоко вдохнула прохладного вечернего воздуха. Пахло грозой, наверное, сегодня всю ночь лить будет. Она знала, что отец наблюдает за ней из окна, а потому пошла той дорогой, которая вела к подруге Амире. У колон ДК её уже ждал Турбо. Она увидела его из далека и тут же бросилась к нему. Он прижал её крепко-крепко, как никогда раньше. Провел ладонью по волосам, зарываясь в них пальцами, кончиком носа коснулся её. — Момент, — он отошел за колонну, возвращаясь оттуда с пятью красными розочками. — Красивые, — Валеева погладила цветы подушечками пальцев. — Торгаш сука, два рубля просил, — возмущенно проговорил Турбо. — Ну я ему там объяснил, что так дела не делаются. Есения нахмурилась, покачав головой, когда поняла, что сей прекрасный букет парень нагло украл. Парень лишь неловко пожал плечами, понимая, что не обязательно ей было знать откуда взялись цветы. Он забрал цветы, откладывая их на бордюр, вновь прижал девушку к себе. — Я соскучилась, — прошептала Есения. Турбо не отвечал, он не моргая смотрел ей в глаза, поглаживая щеки большими пальцами. Их губы встретились в долгожданном поцелуе, их первом поцелуе. Он был невесомый, почти детский, но такой нужный и важный. — Пошли, там уже все начинается, — Валера приобнял девушку за плечи, заводя внутрь здания. Обойдя весь «хоровод», пожав руку всем своим друзьям Турбо остановился около Есении, показывая ей, как принято танцевать. Девушка озиралась по сторонам, подмечая, что никто из своего круга никуда не отходит, все танцевали только со своими. На смену ритмичным хитам ди-джей поставил медленную композицию, которую заказал некий Лом для своей возлюбленной. Турбо без лишних вопросов подхватил запястья девушки, забрасывая её руки себе на плечи. Они медленно покачиваясь кружились в танце, неотрывно смотря друг другу в глаза. Валера с мальчишеской улыбкой вторил словам песни про далекое место, в котором никто не спрашивает, где тебя носит, там все понимают. — Зеленоглазое такси, — полушепотом ей на ухо припевал он. — Притормози, притормози… Есения прижималась к его груди, успокаиваясь от вибрации его голоса и чуть сбивчивого биения сердца. Она уже и забыла, что обманула родителей сбежав сюда к нему, не думала о том, что дома её уже давно потеряли, узнав, что ни к какой подруге она не ходила. Было хорошо, так тепло и спокойно. Внезапно музыка прекратилась, разноцветные огоньки тоже потухли, погружая помещение в мрак. Турбо сильнее прижал девушку к себе, глазами ища выход. Он не был уверен, но мог ожидать, что это как-то спланировано какой-нибудь группировкой, и сейчас здесь начнется драка. — Валер, — встревоженно произнесла девушка. — Я рядом, солнце, — он мазнул губами по её виску, все еще оглядываясь по сторонам. — Дамы и господа, пацаны и девчонки, — послышался голос от диджейской стойки. — К сожалению наш вечер на сегодня окончен, в здании выключилось электричество. Всем доброй ночи! Толпа недовольно загудела, разбредаясь с танцпола. Турбо потянул девушку к выходу, они еле-еле протиснулись между людьми, и наконец оказались на улице. Там, судя по лужам, уже несколько часов непрерывно шёл ливень. Они отошли подальше от входа, но все еще оставались под крышей. — Домой тебя отвести? — Валера небрежно накинул свою куртку на плечи девушки. — Я только порог перейду, меня тут же к бабке в Челны отвезут, даже слушать не станут, — Есения грустно посмотрела на небо, как раз в этот момент на нём сверкнула молния. — Давай еще немного погуляем? — Да где гулять-то? — Турбо усмехнулся. — Промокнешь, простынешь. Есения ничего не ответила, они стояли так молча у стен ДК, пока не остались совсем одни. Гроза не собиралась останавливаться, только гром всё чаще и сильнее раскатывался по небу. — Ладно, есть одна мысль. Турбо вздохнул, и ухватив Есению за руку, повёл в темноту. Шли они не долго, но успели промокнуть практически насквозь. Подойдя к неизвестному дому Валера как ни в чем не бывало открыл подъездную дверь, заводя туда девушку. Они поднялись на последний этаж, остановились у какой-то двери, и парень принялся настойчиво барабанить кулаком о дерево. Так громко, что Есении стало даже неловко, что они вот так кого-то тревожат. Наконец дверь открылась, на пороге показался щуплый старичок. Турбо молча передал ему купюру в рубль, и получил взамен ключ. Есения осмотрелась, увидев длинный коридор с дверьми по обе стороны. Коммунальная квартира. Парень уверенно прошел к нужной двери, с трудом отпирая заржавевший замок. Комнатка оказалась крошечной, ни шкафа, ни стола, даже тумбочки не было — только кровать, застеленная свежим бельем. Осознание вдруг окатило Есению, её щеки загорелись то ли от гнева, то ли от смущения. — Мадмуазель, — Турбо распахнул дверь, жестом пропуская девушку вперед. — Это… Ты куда… — она запиналась, не находя подходящих слов, что вызвало у парня смешок. — Да расслабься, заходи, — он подтолкнул её внутрь заходя сам и закрывая за собой дверь. Есения метала испуганные взгляды то на Валеру, то на окна, то на кровать, чем снова рассмешила Турбо. Он размял спину, вальяжно проходя к окну, не смотря на девушку, чтобы еще больше не напугать. Дождь барабанил по стеклам, немного успокаивая. На широком подоконнике стоял старенький проигрыватель, а рядом лежала одна единственная кассета. — Музыку? — непринужденно спросил тот, рассматривая кассету в поисках названия. — Часто тут бываешь? — вдруг спросила она, присев на край кровати. Турбо смотрит на неё чуть улыбаясь, а потом вставляет кассету в проигрыватель, нажимая на кнопочки. Проходит несколько секунд, пока магнитофон отматывает пленку, Есения все так же ждет ответа, но парень упорно молчит, делая вид, что слишком увлечён настройкой музыки. Шепеляво из динамиков полилась спокойная мелодия. Валера все-таки отлип от подоконника усевшись напротив Есении. Он легким движением сбрасывает с девичьих плеч свою куртку, заставляя её вздрогнуть. — Я пытался уйти от любви, — тихо напел он, поглаживая её предплечья. — Танцевать будем? Девушка неуверенно взяла его за руку, поднимаясь с места. Она положила одну руку ему на плечо, второй обвила торс. Турбо аккуратно убрал с её лица прилипшие мокрые пряди, поглаживая влажные щеки. Есения изучала его лицо, не отрываясь смотря на него. Корила себя за эту тягу к нему, но ничего не могла поделать, хотелось растаять, словно воск, в его горячих руках. Хотелось трогать его волосы, гладить лицо, руки, целовать его, пока не кончится воздух в легких, а потом отдышавшись снова. Есения несмело коснулась его щеки, потянувшись к губам, но Турбо отреагировал быстрее. Он наклонился, осторожно накрывая её губы своими, чуть прикусывая нижнюю, а затем облизывая, заставлял девушку приоткрыть рот. Есения несмело отвечала его напору, проводя ладонями по мужской груди. Его плечи напрягаются, он сглатывает, отстранившись на секунду, а потом снова принимается целовать глубже, настойчивее. Есения с тихим стоном выдыхает ему в губы, когда его руки сжимают её талию, прижимая ближе к себе. Внизу ее живота начинает сладко потягивать, сводя шансы остановиться к нулю. Турбо комкает пальцами край её платья, пробираясь одной рукой под подол, поглаживая бедро, чуть задевая белье. Вторая рука поднимается к затылку, оттягивая волосы, запрокидывая голову девушки. Он спускается к шее, поумерив напор, легко касается влажными от поцелуя губами нежной кожи, заставляя тело Есении в ту же секунду покрыться мурашками. Горячее дыхание уже опаляло её ключицы, когда из её уст срывается первый внятный стон. Турбо поднимает на неё свой взгляд, и в потемневших глазах отражается вспышка молнии за окном. Он скрипит зубами, но не торопится, хотя через его штаны уже давно проглядывался стояк, который Есения скорее всего чувствовала. — Валера-а, — хрипло мычит она, чувствуя мужскую руку на груди. — Я не обижу, клянусь, — прерывисто бормочет он, покрывая шею новыми поцелуями. — Никто не обидит. Турбо не выдерживая тянет края платья вверх, снимая его через её голову, отбрасывает в сторону. Он толкает её телом к кровати, и Есения не удержавшись валится на прохладные простыни. Пока она ложится удобнее, не замечает, как парень уже оказывается над ней без футболки. Он хрипло выдыхает, обжигая небольшую женскую грудь дыханием, жадно сжимает бедро одной рукой, опускаясь губами к животу. Внутри все сжимается, она впивается ноготками в его плечи, чувствуя мокрые поцелуи, спускающиеся ниже к линии трусов, не сдерживая стон, прогибается в спине. Турбо лишь на секунду поднимает взгляд на её лицо, прежде чем коснуться губами груди. Он вжимает её руками в себя, млея от стонов Есении, слегка прикусывая затвердевший сосок. Одной рукой Турбо пробирается между ног девушки, цепляясь за резинку трусов, оттягивая белье вниз, он тут же возвращает руку, одним пальцем проникая между складок. С губ Есении срывается рваный вздох, а после стон, когда парень вновь смыкает губы вокруг соска, не останавливая ласку. Турбо из последних сил игнорирует тянущую боль в паху, он прижимается к девушке сильнее, шипит, прикусывая горошину, и тут зализывая её. Есения жадно глотает воздух, зарываясь пальцами в его волнистых волосах, она уже не в силах остановить происходящее, не в силах расстаться с этой сладкой истомой, что собирается внизу живота, когда парень добавляет второй палец. Она слышит, как смазка начинает хлюпать, и тут же к щекам приливает жар смущения. Есения двумя руками тянет лицо Турбо на себя, заставляя его оторваться от ласки, она впивается в его губы с поцелуем, одной рукой пытаясь дотянуться до паха. Пару раз задев бедро, она жалобно стонет, чем вызывает игривую улыбку Турбо. Он отстраняется, освобождая себя от штанов, а затем и от трусов. Есения неуверенно касается прохладной рукой его члена, проводя по всей длине, от чего Турбо запрокидывает голову, хрипло застонав. Она повторяет движение, слыша, как парень тяжело сглатывает, поглаживая внутреннюю часть её бедра. Парень облизывает пересохшие губы, встречаясь взглядом с Есенией, он не сдерживаясь снова тянется к неё губам, жадно сминая их, осторожно пристраивается ближе к ней, водя членом по влажным складкам. Он не говорил, но Есения знала, чувствовала, что даже сейчас, она может все остановить, ничего не будет, если она не захочет. — Пожа-алуйста, — выдыхает она ему в губы, двигая бедрами навстречу. Турбо усмехается, трется виском о её подбородок оттягивая удовольствие, но не выдерживая одним толчком входит. Есения вскрикивает, замирая, упираясь в широкую грудь руками. Парень не двигается, только мажет поцелуями по линии челюсти. Он немного толкается вперед, когда тело Есении расслабляется, она выгибается в спине громко застонав. Её пальцы снова находят его волосы, прочесывая проборы, слегка оттягивая вверх, когда истома завязывается в плотный узел внизу живота. Парень упирается лбом ей в ключицы, ускоряя темп, больше не пытаясь сдерживаться. Он наслаждается её стонами, тем, как она тянет его имя, умоляющим тоном прося еще, как прогибается в спине, как царапает его плечи. Есения ощущает, как с каждым толчком её ноги сводит судорогой, чувствует, как влажные от испарины плечи Турбо напрягаются, и он сильнее вжимает её в кровать. Она слышит сдавленный хрип, а затем ощущает, как чуть липкая теплая жидкость растекается у нее на животе. Турбо валится рядом, тяжело дыша, он краем одеяла помогает девушке вытереть семя. — Всё хорошо? — он ложится на бок, подпирая голову рукой. — Да, — она с довольной улыбкой ластится к нему. — А ты как? — Лучше, наверно, не бывает. Турбо тихо смеется, двигаясь ближе к девушке, укрывает их одеялом, уже в полусне бурча что-то про кино, кафе. Есения засыпает так же быстро, прижавшись к горячему торсу спиной. Утром их разбудит такой же настойчивый стук в дверь, каким Турбо ночью поднял хозяина этой богодельни. Дома Есению будет ждать разъяренный отец и мать в истерике, а еще местный участковый, по совместительству друг отца. Они вдвоем на пару будут читать ей лекцию о том, что случается с девушками вот таких, как Турбо, что и её это ждёт, если она не одумается. Спустя пару дней домашнего ареста, отец все же передумал везти Есению к бабушке в Челны, во всяком случае, пока не кончится учебный год. Мать провожала её в училище, забирала оттуда, ходила вместе с ней в музыкальную школу, а увидев на горизонте Турбо начинала громко ругаться, звать милицию и угрожать парню. Тот лишь посмеивался, подмигивая Есении, и уходил прочь, от греха. А потом часами стоял под её окном, просто наблюдая за ней. Подсылал чушпанов, что поприличнее выглядят с передачками, и надеялся однажды все же снова прикоснуться к Есении. — Мам, ну пожалуйста, ну на минуточку, — взвыла Валеева, останавливаясь у дома. — Никакой минуточки, давай бегом домой! К тебе сегодня гость придет, — женщина подтолкнула дочь к подъезду, но та упорно стояла на месте, метая взгляд к Турбо, что стоял неподалеку. — Не смотри на него! Пусть стоит себе. Отец Ильяса, сына участкового, к нам пригласил, посмотришь хоть, как нормальные молодые люди ходят. В рубашках и с цветами, а не трениках! Последние слова она сказала нарочно громко, чтобы Турбо услышал. А он и услышал. Ближе к вечеру он стоял в подъезде Валеевой, опираясь на перила рукой. Недовольно шмыгнув парень поправил воротник рубашки, он уже и забыл, когда последний раз её надевал, но сегодня это было нужно. Заскрипела подъездная дверь и на лестничной площадке показался молодой паренёк в накрахмаленной рубахе и с пышным букетом. Турбо сразу сообразил, что к чему, и встал у парня на пути. — К Валеевым? — поинтересовался парень, во избежание ошибки. -Да, — неуверенно проговорил Ильяс. — А вы… Не успел он договорить, как Турбо точным ударом попал ему в челюсть, да так, что ментовской сынок отключился. Валера цокнул, заметив пару капель крови на рукаве, но решил поспешить. Он подобрал упавший букет и поднялся на нужный этаж. Дверь ему открыла хозяйка квартиры на пару с Есенией. Последняя только через секунды узнала Турбо, радостно взвизгнув бросилась к нему в объятия. — А это вам! — с очаровательной улыбкой Валера бросил женщине букет, заставив её растеряться. — Бежим. — Мерзавка! Ну вернись домой, я тебе окна заколочу и на цепь тебя посажу! — орала мать им вслед. — На цепь посадит, слышал? — запыхавшись Есения чуть сбавила шаг. — Срежем, — пожал плечами Турбо, прыгая вниз по ступенькам. Спустившись на первый этаж, они наткнулись на бессознательное тело Ильяса. Есения ахнула, грозно посмотрев на Турбо, тот лишь безразлично перешагнул бедного парня, подавая девушке руку. — Валера, — она нахмурилась, сложив руки на груди. — Да он упал, — убедительно проговорил Турбо. — Валера! — Да все с ним в порядке будет, — он потянул Есению к выходу. — Я не сильно. Она шуточно хлопнула его по лбу, посмеиваясь. Они вышли на улицу, а вокруг ветер разносил лепестки яблоневых цветов. Близился конец мая и все вокруг казалось таким не важным, ведь главное, что сейчас всё хорошо, а в остальном можно разобраться и потом.