Мы ещё обязательно встретимся

Вечера в Нью-Йорк стал на удивление тёплым. Лето вступило в свои права и можно было засыпать с открытым окном. Алина уложила Милу спать, а сама сидела у себя в комнате, теребя в руках старинную резную шкатулку. В ней хранилось нечто особенное для её сердца. И это сокровенное она не желала ни с кем делить. После возвращения из Хогвартса она закрылась в себе. Блейз и Пэнси думали, что это из-за всех тех ужасов, которые там случились, когда они чуть не расстались с жизнью. Они звонили ей, предлагали приехать, поговорить обо всём случившемся, но она отвергала их предложения. Потому что дело было совсем в другом. Алина погибла там. Точнее, там умерла её душа, вместе с Драко и Теодором. Они пожертвовали собой, чтобы она жила. Только разве это жизнь? Разве может она улыбаться и чувствовать радость, когда их больше нет с ней рядом. Похолодевшие пальцы щелкнули замочком шкатулки. Алина достала фамильное кольцо Драко и брош Теодора. Единственное, что у неё осталось от них. Сердце больно сжалось в груди. На душу опустилась ледяная вьюга. — Я так скучаю, — почти прошептала она в пустоту комнаты, а по щекам побежали слёзы. Сейчас она могла предаться скорби, что раздирала её душу на части. Могла вдоволь поплакать, когда никто не видит. При всех, а тем более при сестре, она запретила себе показывать эмоции. Он и так настрадался в том кровавом месиве, что вот уже несколько месяцев посещал психолога. И тревожить Милу своими страданиями Алина не смела. Пусть думает, что она в порядке. Когда на самом деле ей всё теперь чуждо. Но ради сестры, Драко и Тео она доживёт дарованную ей жизнь. Их жертва не будет напрасной. Хотя Алина до сих пор злилась на них, или же на себя за то, что всё так произошло. Ей казалось, что можно было поступить иначе. Что они могли бы сейчас быть с ней рядом. Крепко обнять, приласкать, снова заставить сердце трепетать от их близости. Но факт оставался фактом — их больше нет, а она жива. Ладони крепче сжали драгоценные предметы. К слезам добавились всхлипы. Алина опустилась на кровать, свернулась калачиком, тихо скуля от тоски по ним. Долгие минуты так она и лежала, прижимая к груди предметы, что ещё помнили энергетику любимых мужчин. И может, это было бредовым, но так Алине казалось, что сейчас она не одна, а с ними. Так она и заснула, с опухшими от слёз глазами и припухшим покрасневшим носом. — Она снова плакала, вспоминая нас, — сказал призрак Тео. — Вижу. Когда же ей станет легче? — спросил у него Драко. — Уже скоро. Не просто так мы приходим к ней каждую ночь, — ласково посмотрев на спящую Алину, ответил Теодор. — Надеюсь, ты прав. Мне больно смотреть на неё такую. — Мне тоже. Но вот увидишь, всё образуется. — Жаль, что мы не успели сказать ей, что ещё встретимся, — погладив её по голове, сказал Драко. — Зато как сладка и удивительна для неё будет наша встреча, — улыбнулся Нотт. — Не только для неё, но и для нас. — Всё верно. Но пока пусть живёт. Она заслужила эту жизнь. Малфой кивнул ему. Лёг с Алиной рядом, обнимая. И со всей нежностью, что у него была заговорил: — Спи, наша принцесса. Пусть печаль и тревоги отпустят тебя. Мы ещё обязательно встретимся. И ты снова будешь улыбаться для нас. Теодор всё это время поглаживал его руку, что лежала на плече Алины. Про себя он повторял похожие слова. Он хотел, чтобы их возлюбленная перестала страдать. Её жизнь это всего лишь миг, так пусть он будет счастливым перед тем, как её душа присоединится к ним в бесконечности. Спустя время Тео первым поднялся с постели Алины. — Нам пора. Драко спорить не стал. Нехотя он отстранился от спящей возлюбленной. Подошёл. Тот взял его за руку, переплетая их пальцы. Посмотрел в глаза одобряющим взглядом. — Всё будет хорошо. Драко крепче сжал его руку, губы дрогнули в полуулыбке. Он верил ему. С ним его бесконечность была уютной. А когда придёт час, к ним присоединится и Алина. И тогда они будут счастливы всецело. А пока ночь за ночью они будут приходить к ней, чтобы миг её земной жизни очистился от горечи потери.