Малиновый костёр с Волчьей Тропы

Что будет потом?

Ив осталась с Зу-Зу внизу – лиса опять укачивало, и она решительно заявила, что до утра побудет с ним, а потом уже предпримет попытку вывести его на верхнюю палубу. Исольв облокотился на высокое ограждение, пригубил спиртного из своей фляги, удовлетворённо выдохнув, улыбнулся и протянул мне сосуд: - Ну что, пара дней, и увидите Азраила, - пихнув меня локтём, прошептал он. Вокруг не было ни души, но где-то на корме были слышны ленивые переваливания с ноги на ногу одного из матросов, потому мужчина был осторожен. – Ив-то, понятное дело, волнуется. А тебе как? Готов ты познакомиться с батей своей дамы сердца? - Не уверен, - ухмыльнувшись, я сделал пару глотков и вернул флягу. – Знакомство с Фаустом, её дедушкой, было… - я старательно подбирал слова, но в голову ничего не шло. Если про Женевьев я мог сказать множество хорошего, то про Фауста даже думать было не очень-то приятно. В памяти ещё был свеж его суровый взгляд и то, как он обращался ко мне. Матушка Иветты, как мне казалось, явно пошла характером не в него. - Понимаю, - Исольв тихо рассмеялся. – Я помню, он мужик строгий, но только по делу, так что ты на него зла не держи. Да и Азраил не из их породы, помягче будет. Думаю, вы поладите с ним. Я неуверенно кивнул, посмотрев на быстро исчезающий в тумане берег. Даже огни порта казались расплывчатыми и скорее видением, чем реальностью. Скоро они совсем пропадут из виду, и вокруг будет только непроглядная белёсая дымка, окутывающая всё вокруг. Само небо, казалось, вот-вот растает в тумане. Затянутое облаками, оно не позволяло увидеть даже луны, не говоря уже о более незаметных небесных телах. - Как думаете, что будет потом? – сам того не заметив, спросил я вслух. Вопрос не должен был быть адресован Исольву, да и вообще ему стоило просто исчезнуть, не дождавшись, когда на него найдётся ответ. И всё же меня не отпускала эта мысль – что же потом? Как поступит Ив, когда встретится с отцом? Она вернётся к Фаусту и Женевьев вместе с ним? Или они вовсе будут искать способ вернуться в тот мир, из которого оба пришли? Сама мысль о возможности разлуки с ней не давала мне покоя. Практически невозможно было даже представить, как внезапно перевернувшаяся с появлением Ив жизнь возвращается в обычное русло. Не будет слышно её разговоров с Зу-Зу, не будет её неожиданных появлений из ниоткуда с вопросом «Чем тебе помочь?», даже комната, долгое время пустовавшая, снова погрузится в тишину. Неужели такое вообще могло произойти? Могла бы она исчезнуть так же, как появилась? Сдавливающая тяжесть охватила тело, я судорожно начал шарить рукой по карманам в поисках пачки сигарет. Мимо внимательного взора мужчины не прошла резкость моих движений. Некоторое время он стоял неподвижно, а затем его рука, свободная от сосуда с алкоголем, несколько раз ободряюще похлопала меня по спине: - Потом всё будет так, как того пожелает Случай, - он убрал флягу за пазуху и потянулся, разминая плечи и шею. – Не беспокойся попусту. Я хоть и старый дурак, но понимаю, что ты хочешь сказать, так что знаешь, пойдём-ка мы с тобой вниз. Я посижу с лисом, а вы поговорите с глазу на глаз где-нибудь тут. Прежде, чем я успел хоть что-то ему возразить, мужчина крепко схватил меня за руку и потащил за собой к лестнице на нижнюю палубу. Отпираться не было смысла, и я, оставив попытки отыскать сигареты, послушно следовал за ним. У подножия он остановился, отпуская мою руку, и велел ждать тут, а сам спустился вниз, тихо насвистывая незнакомую мелодию себе под нос. Я прислонился спиной к стене, глубоко вздохнув. И почему я вообще озвучил этот глупый вопрос? Идея Исольва напрямую поговорить с Ив о том, что меня тревожит, конечно, была правильной. Когда что-то шло не так, а внутри нарастало желание броситься бежать куда-нибудь без оглядки, Зу-Зу всегда точно так же хватал меня за руку, тащил в гостиную и подолгу со мной разговаривал. Он мог рассуждать о всякой незначительной чепухе, рассказывать недавние события, или же осторожно, но в то же время настойчиво, направлял своё и моё внимание на ту тему, которую я старательно избегал. Постепенно я успокаивался, и мог свободно говорить о том, что меня встревожило. Со временем этой практикой он уже не пользовался, поскольку я постепенно научился не убегать от тревожных мыслей и сразу шёл с ними к лису, уверенный, что он поможет. Однако сейчас мне предстояло говорить далеко не с ним, потому было сложнее сформировать нечто адекватное, что можно было бы сказать в этой ситуации. Мне легко говорить с Иветтой о каких-нибудь повседневных мелочах, о нашем совместном времяпрепровождении, но открывать ей свои тревоги мне всё ещё представлялось затруднительным делом. Но если подумать, почему это должно быть так тяжко – открываться человеку, к которому испытываешь столь сильные чувства? Когда Эрленд, тогда ещё только познакомившийся с Хеллит, рассказывал мне об их взаимоотношениях, я восхищался открытостью их взаимодействий. Он не раскрывал всего – нельзя же так просто рассказывать о тревогах любимого человека постороннему. Однако он не раз упоминал, что с ней может делиться всем, что в голову взбредёт. Пока я размышлял над этим, на лестнице послышались тихие, но очень быстрые шаги. Ив выскочила на палубу и, оглядевшись по сторонам, подошла ко мне. Осознание, что мы наконец остались наедине, приятным теплом расплылось в груди. Нет уж. Если я действительно люблю Ив, то не должен скрывать от неё своих даже самых глупых и пугающих мыслей. Я крепко обнял девушку, зарываясь лицом в короткие пряди волос на макушке и вдыхая её запах. Она словно впитала в себя все ароматы мест, где мы успели побывать за последние несколько суток. Трактирная выпивка, поле на пути в Тезарвуд, сад тюремщика, к которому нас привёл Исольв – эти запахи были едва уловимы. Недавно покинутый нами порт и нижняя палуба, пропитанная сыростью, старательно перекрывали букеты более дальних мест. Но больше всего ощущался, как всегда, её собственный – костёр. Ненавязчивый запах дыма малиновых ветвей, брошенных в пылающий огонь. Ив прижималась ко мне всем телом, не спеша начать разговор. Первым нарушать тишину не хотелось – одно её появление сейчас действовало успокаивающе. Её холодные пальцы оказались под тканью свитера, осторожно касаясь моей спины. Тяжёлое дыхание после короткой пробежки быстро пришло в норму, обдавая жаром. Она то и дело ёрзала, пытаясь схватиться поудобнее, но из-за моей крепкой хватки получалось у неё с трудом, потому она быстро отбросила попытки. - Макс, - наконец заговорила она. – Как считаешь, что будет дальше? Вот встретимся мы с ним, а потом-то что? Куда он подастся? Я, наконец, собрался с духом. Слушая рассуждения Иветты, осознал, что и её тревожат мысли о недалёком будущем. Однако, судя по всему, касательно себя она уже всё решила, раз говорила в таком ключе только про отца. Она говорила о том, что Фауст и Женевьев вряд ли примут к себе того, из-за кого погибла их дочь. Рассуждала, что он мог бы снова жить с тем своим другом или вовсе остаться в тюрьме. Но Ив ни слова не сказала про то, что будет с ней. Прерывая поток её мыслей, я достал из кармана пачку сигарет и спросил: - А ты сама? Как бы ты хотела? Она непонимающе посмотрела на меня, слегка отстранившись. Я достал сигарету, прикурил и, выпустив клуб дыма в небо, поспешил пояснить, осторожно выбирая слова: - Ты сейчас говоришь в основном об отце. Но ты подумала о том, чего хотелось бы тебе самой? Что будет с тобой, когда мы встретим Азраила? - Я-то останусь с тобой и Зу-Зу, тут и думать нечего, - не задумываясь, откликнулась она. – Здорово, конечно, найти настоящих родных, но… мне кажется, я всё ещё чужая. Как бы меня ни любили Фауст и Женевьев, они явно видят во мне и отце причину, по которой не стало их дочери. Они очень добры, и очень честные, я это понимаю, но я для них как призрак из прошлого. - Призрак? – переспросил я. - Неважно, - махнула рукой Ив. – Суть в том, что со мной вопрос уже решённый. Если, конечно, ты не против потерпеть меня в своей жизни. Я невольно рассмеялся, прижимая девушку к себе и губами касаясь её лба: - Захочешь – хоть до последнего вздоха.

Волнительная встреча.

Матросы едва успели спустить тяжёлый трап, как Зу-Зу бегом спустился по нему, падая на колени и едва не обнимая песок: - Земля! – поднимая руки к небу, воскликнул он. – Как же хорошо на твёрдой устойчивой поверхности земли! - А ну быстро вернись и помоги с выгрузкой, малец! – рыкнул на него Исольв, и лис, расстроенный, посеменил назад под смех матросов. Два дня на борту пролетели незаметно для всех, кроме него. Зу-Зу становилось легче всего раз, когда он согласился принять настойку из корня солодки от одного из матросов. Но даже произведённый положительный эффект не заставил его снова глотать тёмную жижу с лакричным вкусом – настолько он был упрям в своих вкусовых предпочтениях. Однако, несмотря на плохое самочувствие, лис и на борту корабля смог найти себе новых знакомых, охотливых к разговорам. Поэтому, отходя на редкие прогулки по палубе с Ив, мы смело могли оставить его не только на Исольва, но и кого-нибудь из команды. Единственные, кого мы вчетвером обходили стороной – стража тюремного острова, перевозившая пленников. Как бы они ни халтурили, исполняя рабочие обязанности, а доверия они не вызывали ни у кого. Их тёмная форма словно создавалась для одной-единственной цели – внушать страх. Один из матросов, с которым Зу-Зу особенно много общался, сообщил по секрету, что и команда корабля к ним относится с некоторой настороженностью. Как он выразился, при них даже поесть может быть неловко, что уж тут говорить об остальном. Кое-как спустив телегу на берег, мы запрягли лошадь Исольва, поблагодарили матросов и вместе со стражей двинулись к вратам вдали. Корабль останется ждать нас, пока мы не вернёмся с пустой телегой, чтобы отправиться в обратный путь. Колонна двигалась медленно, в основном из-за преступников. Исхудавшие, они утратили всякую надежду на побег, но и просто передвигаться у них почти не было сил. Порой кто-то из стражи подходил к ним, подталкивая вперёд. Они словно не замечали измождённого вида преступников и старались как можно быстрее избавиться от них, сплавить на тех, кто находится за высокими вратами. Неожиданно Исольв толкнул меня в бок, пока рядом не было стражи, и передал сложенный пополам листок. Я недоумённо посмотрел на него, но листок поспешил спрятать. Он наклонился к моему уху и тихо сообщил: - Это специальный талон на посещение. Вы можете позвать на встречу заключённого, если покажете этот талон стражнику у главного входа. Мы с мальцом поедем к другому, чтобы выгрузить тележку. Потом встретимся у главных врат. Запомнил? Я утвердительно закивал и поспешил за повозку, где неторопливо шагали Зу-Зу с Иветтой. Они удивлённо посмотрели на меня. Жестом велев вести себя тише, я поравнялся с ними и шёпотом в спешке передал слова мужчины. Зу-Зу недовольно заворчал о том, что опять упускает самое интересное, и Ив пообещала ему всё подробно рассказать, когда мы встретимся в условленном месте. Прохладный осенний воздух поднял в небо осыпавшуюся с редких деревьев листву, тихо завывая меж кронами и ударяясь о высокую каменную ограду впереди. С каждым шагом она становилась выше и нависала над нами то ли желая раздавить, то ли в попытке разглядеть, кто же на этот раз собрался потревожить её покой. Поросшая мхами и плющом, стена была как живая – казалось, она незаметно движется в нашу сторону. Жуткое ощущение. Понятно теперь, почему тюрьму сделали в таком месте. И как только Азраил додумался остаться здесь даже после снятия того запрета? Даже сам остров, казалось, был настроен враждебно к людям. Только благодаря поставкам продуктов с Верха можно было хоть как-то здесь существовать. Но адекватный человек никогда бы и в мыслях не допустил делать здесь милое укромное местечко вдали от мирских забот. Может, какой-нибудь другой подобный остров и мог стать таким, но точно не этот. Иссохшие деревья – и те не желали оставаться здесь, постепенно увядая и склоняясь к земле. Тут и там торчали обнажённые корни в надежде прекратить своё существование. Не было слышно даже намёка на то, что тут могут быть другие живые существа, кроме людей. Природа явно оставила попытки завладеть этим островом и смирилась с тем, что когда-нибудь здесь не останется ни травинки. Колонна остановилась у врат. Глава стражи снял с пояса рог, и раздался протяжный гул, оповещающий о прибытии новых заключённых. Ив схватила меня и Зу-Зу за руки, крепко сжимая пальцы. Лис, не терпящий болезненных ощущений в человеческом теле, в этот раз не издал ни звука. Мы оба понимали то волнение, что охватило в этот момент девушку. Теперь уже нельзя было не верить в реальность происходящего – скоро произойдёт встреча с Азраилом. _________________________________________________________ Она. Телега Исольва перед нами дёрнулась и возобновила движение вперёд, но я не могла пошевелиться. Всё тело словно оцепенело, а разум метался в попытках вырваться из ограниченного пространства черепной коробки, готовый в прямом смысле сойти с ума. До этого момента всё казалось таким ненастоящим. Не могли же мы проделать такой огромный путь ради какой-то встречи с человеком, которого я даже вспомнить не могла и впервые увидела всего несколько дней назад на фотографии в альбоме другого незнакомого для меня человека, в доме таких же чужаков? Рука Макса высвободилась из моей крепкой хватки и осторожно легла на моё плечо – могли, словно бы говорил он. Зу-Зу сделал несколько шагов вперёд, утягивая меня за собой – могли, утверждал его уверенный взгляд. Я глубоко вздохнула и подняла глаза к небу, наконец прояснившемуся спустя несколько дней непроглядного тумана. Могли. И это нужно закончить. Мы продолжили идти, переступая границу обычного мира и мира тюремного, со своими законами и порядками. Ослабив наконец хватку, я выпустила руку Зу-Зу из своей, и он поспешил к Исольву, пожелав нам удачи напоследок. Какое-то время мы ещё следовали за повозкой, пока мужчина не обернулся и не указал нам на главный вход широкого пятиэтажного здания тюрьмы. Отступать уже некуда. - Всё пройдёт отлично, - успокоил меня Макс, ведя в другую от телеги сторону. – Всяко лучше, чем с тем охранником. - Но не лучше, чем в трактире? - Может, и лучше, - усмехнувшись, пожал он плечами. – Вот сейчас и узнаем. У подножия лестницы стояло два стражника. Как и те, что были с нами на корабле, они явно халтурили на посту. Наше приближение они заметили лишь в тот момент, когда мы оказались рядом с ними и подали голос: - Здравствуйте, уважаемые, - обратился к ним Макс. Один из них повернул голову в нашу сторону. – Подскажите, к кому мы можем обратиться касательно посещения заключённых? - А талон при вас? – оглядывая нас с ног до головы, поинтересовался он. Второй даже не шелохнулся. Казалось, его вообще не заботит появление посторонних, хотя, как мне казалось, в тюрьмах с этим должно быть гораздо строже. Макс тем временем достал из кармана куртки талон, развернул его и продемонстрировал первому стражнику, держась от него на достаточном расстоянии. Тот рассмотрел листок бумаги в руке парня и удовлетворённо кивнул: - На посещение даётся не более часа. Пройдёте внутрь, у стойки покажете этот талон и назовёте имя того заключённого, с которым хотите встретиться. Потом пройдёте небольшую проверку, вас там дальше проведут. Макс поблагодарил его, и мы поспешили вверх по лестнице. Не верилось, что всё наконец идёт без казусов. У стойки, про которую говорил стражник, всё тоже прошло быстро и спокойно. Сидевшая по ту сторону стола женщина средних лет подозвала к себе стоявшего неподалёку мужчину и попросила сопроводить нас до комнаты для посещений. Азраила должен был привести он же, так что ему предстояло немало походить по зданию. Во время проверки пришлось оставить верхнюю одежду и сумку с вещами в камере хранения, и нас, наконец, повели по длинному коридору. Сопровождавший нас стражник объяснял правила поведения, но, поскольку их было немного, быстро переключился на оживлённый монолог о том, как редко бывают на острове посетители. Он объяснил это тем, что чаще всего у заключённых попросту нет родных, или же те отреклись от них в силу тех или иных обстоятельств, но его, как он выразился, этот факт особенно сильно печалил. Создалось впечатление, что ему редко удаётся поговорить с новыми людьми, и он цеплялся за наш визит, как тонущий кузнечик за проплывающий прутик. Открыв перед нами дверь, он предложил сесть на стулья у окна и попросил подождать, пока он сходит за Азраилом. Раздался хлопок и щелчок закрывающегося замка. Наконец оставшись одни, мы смогли спокойно выдохнуть, заодно оглядев небольшое помещение комнаты. Голые каменные стены были пусты, а всю мебель составлял одинокий прямоугольный стол и несколько стульев, разбросанных по разным углам. Предложенные стражником стулья, расположившиеся у маленького одинокого окна, выглядели настолько хлипкими, что мы, не сговариваясь, приняли решение постоять. Впрочем, стоять на месте у меня не вышло. Отпустившее было волнение с новой силой нахлынуло на меня, и я заходила по комнате, мысленно считая свои шаги в попытке успокоиться. Макс прислонился спиной к стене и скрестил руки на груди, выглядывая через окно во двор тюрьмы. Он начал что-то говорить, но я перебила его: - Ты в курсе, что здесь по длине девять шагов, а по ширине всего три? - Теперь точно в курсе, - удивлённо откликнулся он и подошёл ко мне, взяв за плечи. – Ив, тебе нужно взять себя в руки. Всё пройдёт хорошо. А если нет, то я буду рядом, слышишь? - Да, - неуверенно кивнула я и глубоко вздохнула. – Спасибо. Прошло не более десяти минут, прежде чем снова раздался щелчок замка, и дверь открылась. Стражник не стал входить, только жестом пригласил войти мужчину с аккуратной бородой. Тот помялся в проходе, несколько неуверенный, но всё же поблагодарил сопроводившего его стражника и заверил, что это не продлится долго. Тот кивнул, пожелав удачи, и снова запер дверь. Ещё какое-то время слышались его отдаляющиеся шаги, а затем наступила тишина. Неужели он вот так спокойно оставит нас без присмотра? Просто невероятно. Голова зашедшего в комнату посещений мужчины была опущена, густые тёмные волосы были собраны в неаккуратный пучок на затылке. Вместо какой-нибудь тюремной робы, которую я ожидала увидеть, на нем были простенькие чёрные штаны из вельвета и не по размеру большой свитер. Руки он держал в карманах, явно давая знать, что здороваться он ни с кем особо не планирует. Волнение в груди нарастало, но я поспешила совладать с собой, и сделала шаг в его сторону: - Азраил? – позвала я его. - Слушайте, - наконец подал он голос. Хрипловатый, словно он был простужен некоторое время назад. – У меня за двадцать с хвостиком лет и в помине не было посетителей, некому меня посещать. Кто вы такие? Он поднял на нас глаза, на мгновение его брови подлетели вверх в ошеломлении. Макс сейчас старался не лезть в разговор, поэтому снова отошёл к окну. Борясь с желанием подойти ещё ближе, я перебирала варианты, как бы ему так сообщить, чтобы он сразу поверил. - А-а-а, я понял, - протянул он и цокнул языком. – Это вас прислал кто-то с Медвежьей Тропы, да? Решили поиздеваться и помучить меня ещё немного напоследок?! Напомнить, почему я тут?! - Ч-что? – удивилась я. - Ты давай, не придуривайся, - он сделал резкий шаг вперёд, оказавшись ко мне вплотную. – Я, может, и не жестокий, но шутки тут шутить над собой не позволю. Нашли, твою мать, похожую на Рошану девицу, и подослали аж сюда! - Но я… - Азраил, успокойтесь, - Макс, не выдержав нападок, подошёл к нему и схватил за воротник свитера, слегка встряхнув. – Я, знаете ли, тоже добрый, но Ив не позволю тронуть и пальцем. - Ив?! – он попятился к стене у двери. Не такой я представляла эту встречу себе. Определённо точно не такой. Уж не знаю, как много он общался с другими заключёнными здесь, но эти двадцать лет явно дали о себе знать в этот момент. Его всё ещё терзало глубокое чувство вины за смерть матери, и та боль утраты, что он пережил, не стихала, возможно, ни на день. Хотя его поведение выбило меня из колеи, моментальная реакция Макса помогла мне немного прийти в себя. Если бы тут был Зу-Зу, точно потом во всех красках расписал бы Исольву эту знаменательную встречу. Азраил осторожно убрал с воротника руки Макса и покосился на меня, не до конца веря в происходящее. Он смотрел сначала на лицо, а потом взгляд его остановился на чём-то у меня на шее. Рука невольно подлетела к медведю малинового цвета. Медведь! Решение было таким простым и очевидным, но из-за резкого поведения отца я даже не успела ни представиться, ни предъявить каких-либо доказательств того, кем я являюсь. Осторожно развязав шнурок, я сняла подвеску и протянула её Азраилу. Фигурка скользнула из моей руки в его трясущиеся ладони. Кончиками пальцев мужчина гладил каждый изгиб дерева. Макс подошёл ко мне, осторожно наклонился ко мне и тихо поинтересовался: - Не сильно испугалась? – я помотала головой. Даже натянуто улыбнуться не получалось. – Извини, что вспылил на твоего отца. Думаю, сейчас всё пойдёт получше. - Прошу прощения, - подал голос Азраил. – Я… мне ужасно тяжело поверить в это, поэтому не могла бы ты сказать, как тебя называла Рошана? - Малинка, - проговорила я на выдохе. – Я этого не помню, но.. я была дома у Фауста и Женевьев, они показали мне альбом с фотографиями, который вы с мамой делали, и… Не давая мне договорить, мужчина подошёл ко мне и стиснул в объятиях. Хватка у него была не такая крепкая, как у бабушки и тем более дедушки, но всё же сильная. С его стороны раздался тихий всхлип. Резко отстранившись, он ещё раз оглядел меня с ног до головы. Глаза отца покраснели от наступавших слёз. Я старалась сдерживаться, но почувствовала, как предательски стекает по щеке солёная горячая капля. - Иветта! Господи, правда ты! Уж Фауст с Женевьев точно не стали бы кому-то об этом рассказывать, тем более отдавать прощальный подарок твоей матери. Как же ты… - радостные возгласы вдруг сменились оторопью. – Как ты сюда вообще попала? Тебя не должно быть здесь. Он перевёл суровый взгляд на Макса, но я поспешила развернуть его к себе: - Меня похитил охотник, чтобы в этом мире продать в рабство, но мне очень повезло.

Побег.

Как могла кратко я рассказала, как встретила Макса и Зу-Зу, и как сильно они мне помогли. Отец, всё ещё ошарашенный, присел на край стола, потирая подбородок и внимательно слушая. Макс стоял в стороне, разглядывая оконный проём. Краем глаза я заметила, что он то и дело крутит головой, что-то прикидывая в голове. - …в общем, Исольв нам помог добраться сюда, чтобы мы с тобой встретились, - закончила я. - Вот же старый Медведь… - лёгкая улыбка промелькнула на его лице, и он передал мне подвеску обратно. – Иветта, ты умница. Я знал, что ты не пропадёшь. И нюх на хороших людей у тебя острый, - он кивнул в сторону Макса и потёр шею. – Но я не смогу так просто вернуться, ты же понимаешь? Я отказался от освобождения, когда это было возможно, и сейчас я буквально по своей воле сижу за то, за что всех уже двадцать лет как отпустили. Я застыла с медведем в руке. И это всё? Всё, что он готов мне сказать? Сердце рухнуло куда-то вниз, не торопясь с возвращением на прежнее место. Хоть я и думала о том, чтобы просто встретить его и поговорить, но это казалось несправедливым. Зачем вообще тогда было искать настоящую семью? Чтобы лишний раз понять, что в этом или другом мире мне проще найти близких людей самостоятельно? - Ты хотел бы уйти? – наконец спросила я. На положительный ответ я уже не надеялась. На его лице возникла гримаса боли, словно его ударили по свежей ране. По одному только этому выражению было ясно, что вопрос был задан не зря, но сказать правду было гораздо тяжелее в тех реалиях, в которых ему приходилось существовать. - Глупая, конечно бы хотел, но… - Какие тогда могут быть «но»? – подходя ко мне со спины, спросил вдруг Макс. – По закону, если человек находится в тюрьме за преступление, которого уже не существует, он может свободно покинуть тюрьму. Это даже не будет расцениваться как побег. - Это, конечно, хорошее и полезное знание закона, - возразил отец. – Однако ты упускаешь маленькую деталь, дружок – за ложь в суде всё ещё можно получить срок. Не сразу до меня дошло, о какой лжи он говорит. Но затем вспомнился разговор с Исольвом – всем пойманным жителям Леса приходилось лгать в суде, что у них никого нет, дабы их семьи не пострадали. Тогда оборотни ещё не делали документы, и потому всем верили на слово. Но сейчас, если Азраил в качестве причины выхода скажет, что он хочет остаться с дочерью, его могут осудить за ложь двадцатилетней давности. Это создаст кучу проблем не только ему, но и нам тоже. - А если сказать, что ты хочешь вернуться в тот мир, из которого пришёл? – не желая сдаваться так просто, спросила я. В ответ он лишь покачал головой: - Вы слишком радостно на всё смотрите, - пробормотал он, опуская голову. – Был тут один парнишка из моего мира. Сидел за какую-то мелочь, его через несколько лет уже выпустили. Но когда он хотел схитрить и заявил, что просто вернётся туда, откуда пришёл, стражники специально нашли тот телепорт, благодаря которому он попал в эту Реальность, проследили, чтобы он вошёл в него, закрыли портал и тут же сломали устройство, чтобы он больше не смог вернуться. Я грязно выругалась, вызывая удивление на лице Макса. Такие слова у них не употреблялись. По крайней мере, мне не довелось слышать подобного. - Эй! – строго воскликнул Азраил. – Я, вообще-то, твой отец. Не выражайся! - Что я ещё могу сказать?! – не выдержала я, переходя на крик. – Всё, вариантов попросту не осталось, а ты словно смирился и ничего с этим делать не хочешь! Как ты предлагаешь не выражаться? Макс осторожно развернул меня к себе, приобняв за плечи. Тяжёлое дыхание и гневно колотящееся сердце не давали мыслить здраво, перепутывая между собой идеи. Всегда же есть выход, даже из такой, казалось бы, безвыходной ситуации. Но для этого нужно хоть какое-то желание что-то сделать для освобождения, а не опускать руки. Азраил же, судя по всему, уже давно сдался и готов был смиренно принимать наказание и дальше. Всё это длительное путешествие начинало казаться бессмысленным, и закипающая злость пыталась перекладывать вину на других. На охотника, похитившего меня в тот день ради дальнейшей продажи в рабство только для того, чтобы получить с этого кругленькую сумму. На Зу-Зу, отыскавшего мою настоящую семью и долго скрывавшего, зачем он постоянно уходит на целый день неизвестно куда. На Исольва, не только согласившегося сопроводить нас до Тезарвуда, но и сумевшего найти способ доставить нас на этот остров. Всех их мой разум сейчас старался обвинить в том, что теперь отец не хочет даже попытаться уйти отсюда и жить нормальной жизнью. Пусть не со мной, пусть где-то далеко. Но вместо этого он предпочёл остаться тут и дальше, словно забыв о самом понятии свободы. Злость быстро сменилась стыдом за все эти мысленные обвинения. Не считая охотника, Зу-Зу и Исольв не желали ничего плохого и делали всё лишь из добрых намерений. Лис, которому я почти сразу доверила болезненную правду своей жизни, не стал закрывать глаза на полученные им результаты исследования и целыми днями пропадал вне дома только ради того, чтобы найти мою семью. Я видела, как он уставал, слышала его наигранно весёлые жалобы на отваливающиеся ноги и перегруженный кучей дел разум. И, несмотря на всё это, он продолжал докапываться до истины фактически только потому, что решил для себя во что бы то ни стало дать понять, что я здесь не одинока. Переживший множество не самых приятных в своей жизни событий Исольв не только не остался равнодушен к нашему поиску, но и принял решение довести дело до победного конца. Не просто же так он внезапно передумал доставлять нас лишь до Тезарвуда. Даже привёл к стражнику, чтобы мы могли что-то узнать. Он почти что примерил на себя роль отца, видя в нас детишек, которые желают пуститься в приключение, которое он не может не поддержать. Даже своё похищение я давно перестала расценивать как нечто ужасное и трагическое. Благодаря этому я смогла встретить людей, которые были добры ко мне без особых на то причин и не оставили в беде. Тот короткий срок, что я нахожусь здесь, Макс и Зу-Зу всегда были рядом, постепенно становясь для меня ближе, чем просто знакомые или даже друзья. Они стали моей семьёй настолько быстро, что я не могла поверить в правдивость происходящего. Впервые за очень долгое время с ними я наконец почувствовала себя дома по-настоящему. Да, каждый день происходило что-то новое, порой странное или пугающее, но на душе было спокойно, слово так всегда и должно быть. Сквозь нескончаемый поток мыслей я ощутила, как телу становится тесно. Только сейчас я осознала, что всё это время Макс прижимал меня к себе, успокаивающе проводя по волосам ладонью. Он не торопил меня, будто понимая, что нужно немного времени, чтобы придумать план дальнейших действий. Возможно, у него уже были свои идеи на этот счёт, но высказывать он их не спешил. За этот короткий отрезок времени удалось не только перевести дух, но и справиться с бушующими эмоциями, вызванными упадническими настроениями Азраила. Взгляд мой скользнул по голым стенам комнаты посещений, останавливаясь на окне, которое ранее так внимательно осматривал Макс. - Отец, - внезапно возникшая мысль поспешила вырваться наружу, я круто развернулась и сделал шаг ему навстречу. – Если отбросить все эти препятствия… нет, если бы их вовсе не было, что бы ты сделал? Не ожидавший подобного вопроса, Азраил застыл как вкопанный. Он уже хотел было подойти ближе, но мои слова и неожиданный выпад в его сторону заставили его остановиться и крепко задуматься. По его мимике даже можно было разглядеть, как быстро проносятся в его голове возможные варианты ответа. Понявший ход моих мыслей Макс тихо усмехнулся. Я невольно улыбнулась в ответ – в который раз убеждаюсь, что делала всё правильно с самого начала. Кроме этих чёртовых мысленных обвинений. За них было жуть как стыдно. Но пусть они так и останутся где-то внутри и преобразуются окончательно в благодарности. Переведя взгляд снова на отца, я обнаружила, как он с силой сжимает пальцы обеих рук в кулаки. - Я бы ушёл отсюда, не раздумывая. - Отлично, просто замечательно, - подал голос Макс, проверяя свои карманы. – Так, ну у меня сигареты на месте, спички наверняка у Исольва найдутся, в крайнем случае, остальное я на Зу-Зу оставил. А твои документы и деньги сейчас где, Ив? - У него же, - ответила я и взяла отца за руку. – Можем идти. Макс кивнул и подошёл к окну. Никаких ручек, открывающих его, не было. Придётся немного пошуметь. Снимая с себя тёплую кофту и наматывая её на руку, парень с наигранной печалью причитал о том, что жалко оставлять такие хорошие куртки и сумку в этом месте. Азраил переводил непонимающий взгляд с меня на Макса. Хотел было отпустить мою руку, но передумал и только крепче сжал её: - Вся в мать с её этими безумствами, честное слово, - устало выдохнул он. – Ты-то в кого такой уродился, парень? - В Орлиеттов, - замахиваясь, ухмыльнулся Макс. Раздался звон разбитого стекла, и в помещение ворвался холодный осенний воздух. Времени на раскачку Случай явно много не даст, так что нужно поспешить. Убедившись, что под окном нет колючих кустов или проволоки, парень кивнул мне и с лёгким поклоном указал на зияющую дыру проёма: - Не второй этаж, конечно, но зато на этот раз обойдётся без повреждения моей спины, - подмигнул он мне. - Так ты и не первый внизу окажешься, - делая рывок вперёд, откликнулась я. Держа отца за руку, я выпрыгнула наружу. Азраил приземлился на колени, порвав одну из штанин, но в целом остался невредим. Резко отдёрнув его в сторону и освобождая пространство для выхода Макса, я поискала глазами главные врата. Возле них уже стояла повозка Исольва, вокруг которой расхаживал Зу-Зу. - Ты же понимаешь, что сейчас поднимется шумиха? – несколько неуверенно спросил отец. - Ничего, главное добраться до корабля. Выскочив из оконного проёма над нашими головами, Макс помог моему отцу подняться и поспешил в сторону врат, посоветовав не отставать. Поскольку сейчас он взял на себя сопровождение Азраила, я вырвалась вперёд, чтобы подогнать Исольва как можно скорее выдвигаться в обратный путь. Заметивший моё приближение Зу-Зу что-то крикнул мужчине и лисом поспешил мне навстречу: - Вот же Случай! Вы чем там занимались?! – запрыгивая мне на руки, спросил он. – Макс, давай ногами-то передвигай, а то вообще не торопишься! Опустевшая телега, набирая темп, быстро оказалась за территорией тюрьмы. Мы были в нескольких метрах от главных врат, когда со стороны окна услышали крики стражника. Разобрать их было сложно из-за свистящего ветра, но ничего хорошего они точно не предвещали. Загудел рог, привлекая внимание остальных стражей. Макс с лёгкостью нагнал нас с лисом, держа едва не спотыкающегося Азраила за руку. Явно не привыкший к таким пробежкам, отец уже изрядно запыхался от быстрого бега. Стоило нам только сделать шаг за пределы тюремных стен, как Исольв обернулся с повозки, хлестнув лошадь поводьями: - Шустрее, детишки, жить надоело?! - Придётся немного поднапрячься, Азраил, - рыкнул Макс и дёрнул рукой вперёд, едва не закидывая отца в телегу. - Так ты просто ленишься таскать много сумок?! – засмеялся Зу-Зу. - Молчал бы уж! – откликнулся парень, подхватывая меня на руки и запрыгивая в повозку.