"Гремлины"

      Прождав две минуты, наказанные Минхо, Чонин вошел в комнату. На кровати сидел Сынмин в позе лотоса. Увидев в проеме парня, он встрепенулся и мягко улыбнулся.       — Сынмин, я могу выговориться тебе? — подошел к нему Ян и присел рядышком.       — Конечно, — кивнул он.       — Прости, конечно, за это, но мне необходимо поговорить об этом. Знаешь, я до ужаса боялся того, что Кай начнет мне изменять, — начал Чонин. — И сейчас он сидит среди кучи девушек. Думал свалить это на алкоголь, но понимаю, что это неправильно. Я не знаю, что мне делать, — закрыл он лицо ладонями.       — Что он делает? — сорвался на возмущенный крик Ким. — Какого черта…       — Может, стоило устроить скандал? — совсем не обратил внимания на крик Ян. — Я уже сомневаюсь в своем выборе…       — Я бы ему въебал прямо между ног на твоем месте, — уже спокойнее говорил Сынмин. Честно, хотелось кричать о своих чувствах, что росли с каждым днем. Но он не может упасть в его глазах. Он не может воспользоваться положением. — Поговори с ним, расставь все точки над «и» и только после этого реши, нужен он тебе или нет.       Сердце сжималось от собственных слов. Не думал он, что когда-то сможет давать советы в отношениях тому, по кому сам грезит.       — А ты бы что делал, будь на месте Кая? — неожиданно спросил Чонин.       Ким перевел на него удивленный взгляд, а после задумался…       «Если бы мне удалось быть рядом с таким чудесным человеком, то я бы и думать о других не смог. У меня бы сердце каждый раз желало только его.» — пронеслось в мыслях, а вырвалось изо рта совершенно другое.       — Я никогда не стал бы изменять, находясь в серьёзных отношениях.       — Повезет твоему парню, — тяжело вздознул Ян. — Хотел бы я, чтобы и мой был таким же.       У Сынмина в голове буря эмоций. Чонин выглядит таким беззащитным сейчас и потерянным. Таким его он никогда не видел. Тот дал слабину, доверился. Но каждое его слово ранило в глубине души нежного Кима.       — А давай пока забудем о нем? — предложил Сынмин. Ему самому стоило бы отвлечься. Продолжать эту тему он не может.       — Хорошо, я попытаюсь, — поднял уголки губ вверх Ян. — А что мы делать будем?       — Посмотрим на звезды? Тут окно просто большое, а ночное небо сегодня по-настоящему прекрасно, — смущенно предложил Ким.       В детстве ему нравилось ходить с отцом в поле по ночам и смотреть на падающие звезды. Каждый момент он хранит глубоко в сердце, будто самое сокровенное. Это важно для него. И он готов разделить свои важные моменты с Чонином.       — Я согласен, — ярко улыбнулся Ян, совсем по-детски, будто впервые увидит звезды.       Сынмин лёг на кровати так, чтобы лицо смотрело в окно, а под голову положил подушки. Он похлопал рядом с собой, и Чонин лёг рядом.       На черном небе звезды яркие. Их много. Хотелось пересчитать все. И смотря на белые пятнышки вместе с ним, Ким ощущал умиротворение.       Внезапно он почувствовал на своей талии чужую руку. Она боязливо, будто боялась спугнуть, обвила живот. Сынмин улыбнулся и сплел пальцы вместе с Чонином. Тот, теперь совсем не беспокоясь об удобстве, положил голову на плечо Кима и уставил свой взгляд на бескрайнее небо.       Для Яна это привычно, а у Сынмина буря эмоций.       «Хотелось бы мне иметь такого же парня»…

***

      А у Джисона все стабильно. Как всегда он в центре дерьма, что никогда не закончится. Хёнджин орал под ухом, пока ворчащий Феликс обрабатывал его раны и доставал из кожи осколки стекла. Прекрасно, не так ли? Самому ему помогать совсем не хотелось, а то не дай бог, получить можно ногой в глаз. А фингал иметь на лице всю оставшуюся смену не хотелось.       — Не дергайся, придурок! — кричал Ли на Хвана. — Я тебе сейчас заряжу теми же бутылками, какими ты дрался, по голове.       — Мне вот интересно. Зачем? — решил все-таки вставить слово Хан.       — За Чонина, — обиженно ответил пьяный Хёнджин, а после снова заорал.       — Я все понимаю, конечно, сам хотел врезать ему, но не с бутылками же, — осуждающе смотрел на него Джисон.       — Мне без разницы чем, — фыркнул Хван.       — Мне похуй на то, что я получу по своему дохуя прекрасному ебалу, да, Джинни? — злобно произнес Ликс, продолжая обрабатывать последнюю рану, что раскрасила его щеку.       — Ты считаешь мое ебало прекрасным? — глупо стал лыбиться Хёнджин. Алкоголь для него точно противопоказан.       — Твои слова цитирую, не больше, — фыркнул Ли, а Хан рядом даже подавился от смеха.       — Где вообще все это время Чонин был, пока Хёнджин отстаивал его права? — говорил и хохотал одновременно Джисон.       — Да кто его знает. Ошивался рядом со своим Каем где-то, — недовольно произнес Феликс, приклеивающий пластырь на щеку Хвана. — Вот! Залатали Титаник, теперь может отправляться в свободное плавание, — хихикнул он.       — Почему это Титаник? — недопонимающе смотрел на него Хёнджин.       — Потому что утонешь сразу, — захватил новый приступ смеха Джисона.       — Хоть кто-то понимает меня, — усмехнулся Ликс. — Чонину его не показываем, а то всю жизнь винить себя будет, если останется шрам.       — И что ты мне предлагаешь делать? Мы живем вместе, — возмутился Хван.       — Сарайчик мы тебе найдем, — положил руку на его плечо Хан. — Идем домой. Думаю, что если Чанбин увидит тебя, то просто разъебет тебе рожу в щепки.       — Я сам ему разъебу! — воскликнул пьяный голос Хёнджина.       — Такой наивный, — закатил глаза Феликс и поднялся на ноги. — Тогда мы в дом, а ты оставайся здесь в одиночестве.       — Нет! Не оставляйте меня! — захныкал Хван и сам первым вышел из комнаты.       — Догони его, а я пока к Ёнджуну зайду, — сказал Ликс и, увидев кивок, ушел в комнату, где до этого видел Бомгю и Ёнджуна. Зайдя внутрь, увидел все так же вместе сидящих на полу парней, у которых ноги переплетены. Он помахал рукой и спросил: — Во сколько завтра я могу прийти?       — Мы завтра с группой будем пытаться сочинить песню. Приходи в музыкальный зал перед репетицией, в одиннадцать, — произнес Ёнджун.       — Хорошо. Спасибо большое! Ты меня очень выручил! Удачи вам! — одарил парней улыбкой Ли и убежал из комнаты, а дальше и из дома, пока его не заметил какой-нибудь Чанбин, что тоже хотел наброситься на него, ведь Фел пытался защитить Хёнджина.       На улице холодно. Ветер до ужаса сильный, что Феликса чуть ли не уносит. Увидев вдали двух парней, один из которых придерживал другого, он подбежал к ним и стукнул обоих по плечам, на что те вздрогнули.       — Ты дурак?! — вскрикнул Джисон.       Ликс рассмеялся, ничего не ответив, а его смех подхватил и Хан. Хёнджин же так и остался с пустыми глазами, пытающимися что-то развидеть перед собой.       Фелу комфортно с Джисоном и Хёнджином. С ними чувствуется свобода, какую не предоставляли ему всю жизнь. В Хане Ли нашел что-то схожее с ним самим, а к Хвану просто тянет. Просто хочется доверить всю свою жизнь (это точно пьяные мысли, ничего большего, конечно).       Ликс, честно, завидовал тем детям, каким удалось побывать в лагере. Ему бы тоже хотелось не ездить хвостиком за отцом на корпоративы и ещё что-то бизнесменское — у богатых свои причуды —, а хотелось жить так же, как обычные дети. И похуй, будет ли хватать ему денег на то, что имеет сейчас. Он желает почувствовать этот вкус беззаботного детства. И пока у него есть время здесь, на острове Чеджу, что был когда-то любимым местом, а после и страшным сном, он будет пытаться вытянуть из этой поездки максимум счастья. Чонин и его соседи явно не против нахождения Феликса рядом. Хёнджин и Джисон с недавней поры особенно.       А Хану, впрочем, тоже было хорошо с придурками, что окружали его сейчас. Все мысли с ними из головы выветрились, а проблем будто и не было. И не приходил он раздраженным на недо-тусовку. И не сбегал он днем от Минхо в слезах. Все прекрасно, правда.       Ну, Хёнджину вообще сейчас похуй на все. Тут даже говорить особо ничего не нужно. Утром, может быть, он подумает о своем окружении, а пока пойдет домой, конечно же, нихуя не видя перед собой.

***

      К утру в доме были все, кроме Субина. Куда он пропал еще со вчерашнего дня? Да никто и не задавался этим вопросом: много кто разбежался.       Хван проснулся и почувствовал головную боль. Ночной алкоголь был выпит зря. Спустившись на кухню, он выпил первую попавшуюся таблетку, совершенно не задумываясь о побочных эффектах. Последствия его будут ждать уже возле белой лошадки.       Немного прийдя в себя, Хёнджин прислушался к звукам. Тишина и ебаный храп. Он единственный, кто проснулся? Он вообще проснулся раньше всех, и его даже не пришлось будить? Он удивлен. Усмехнувшись, Хван поднялся на второй этаж, достал из потайного кармашка портфеля скетчбук с карандашом и ластиком и спустился в коридор. Надел белые кеды и вышел на улицу. А почему нет? На улице тепло, лето, а стрелка на часах не дотягивала до шести.       Солнце еще не вышло до конца, но уже ярко светило в лицо. А легкий ветерок пробирался через шелковую пижаму, заставляя тело покрываться мурашками. Окружающий лагерь лес пах свежестью и свободой.       Мозг, кажись, не отошедший от алкоголя, жаждал творчества. Он с самого приезда в лагерь ни разу не брал в руки карандаш, что его очень разочаровывало. Времени совсем не было, уставшим был. А сегодня проснулся пораньше, да и настроение, вроде, хорошее.       Присев на ступеньку у небольшого крыльца, Хёнджин раскрыл скетчбук и стал рассматривать свои старые работы. Все разные, но каждые наполненные своим особым смыслом, какой, на самом деле, даже ему не всегда известен. Некоторые странные; некоторые полны страсти, любви и боли, а другие просто пропитаны давящей атмосферой.       Отметив на старых рисунках ошибки, он взял в руки карандаш и стал, не думая, рисовать на бумаге. Рука будто сама двигалась, создавая набросок…       — Чего? — удивлено распахнул глаза Хван, когда увидел перед собой лицо. Лицо, похожее на Феликса? Не хватало лишь пары деталей…       Через минут двадцать на бумаге красовалась половина лица Ликса, усыпанная веснушками. На его глазу цветок, какой Хван представляет красным, а желтоватые волосы зачесаны назад. Как вообще так вышло, что он оказался в скетчбуке? Хёнджин сам не знает. Но получилось очень красиво, потому что и внешность Ли безумно красива…       Он, вроде, собирался показывать Феликсу свои рисунки… Не покажет, ибо придется вырывать листок с нежным портретом. Но можно просто не перелистывать на эту страницу, верно? Найдет как-нибудь выход из этой ситуации позже.       Пора бы уже идти в дом, но Хван отправляется за него, где в тени стоит старое потрепанное кресло. Он садится на него и открывает скетчбук на той странице, где изображен его хрусталик. Этот рисунок станет его любимым. От него невозможно оторвать глаз…

***

      Чонин проснулся от движения на своем бедре. На талии у него расположилась чья-то рука, а чья-то нога как раз-таки лежала на его бедре. Аккуратно перевернувшись, чтобы не разбудить человека рядом, он посмотрел на него и удивился. Сынмин. А на чьей они кровати, простите? Это не второй этаж, а значит, они не на своей.       Найдя в кармане джинс телефон, Ян посмотрел на время. Семь часов. Пора вставать. Можно и Кима разбудить.       — Сынмин, вставай, — потряс он его за плечо.       — Что такое? — резко разлепил глаза Ким.       — Пора вставать, — улыбнулся Чонин.       — А как… почему мы… — растерянно стал оглядываться Сынмин.       Ян приложил палец к его губам и хихикнул.       — Все в порядке. Ты чего так волнуешься?       — Не важно, — покачал головой Ким и поспешил встать с кровати. Конечно, для Чонина было привычным спать с другом. Для него это ничего не значило. А для Сынмина… Да много чего это значило для него.       — Нужно будить остальных, — осмотрел кровати вокруг Ян и понял, что спали они на Субиновской. А где он сам тогда? Кто его знает. Со вчерашнего дня пропал. Хотя сам Чонин тоже не отличился: убежал вместе с Каем. Потом, конечно, пожалел и убежал к Киму. Но это не оставляет тот факт, что он также бросил друзей.       Разбудив Бомгю, Джисона и Ликса, Ян удивился тому, что Хёнджина нигде не было.       — Как он проснулся раньше всех? — подал голос потирающий глаза Феликс, что указывал на кровать снизу себя пальцем.       — Да кто его знает, — пожал плечами Бомгю. — Кстати, ты можешь меня взять с собой в музыкальный зал? — смущенно спросил он.       — Конечно, — улыбнулся сонный Ли.       — Спасибо! — подпрыгнул от радости Гю и убежал в ванну, словно влюбленный подросток.

***

      Четверо ребят дружно стояли на поляне, дожидаясь Хёнджина и Субина, какие не объявлялись дома за все время ни разу. Ликса оставили дома. Позже он сам незаметно проберется в музыкальный зал, чтобы встретиться с Ёнджуном.       А тут на горизонте появился Субин с Чаном. Что они делали вместе? Непонятно. Парни подошли ближе, и Бан мило поздоровался, крепко обняв каждого. С виду большой, сильный и стойкий, а на деле милый и нежный.       — Ты где был все время? — спросил Сынмин.       — К Чану ушел. Надоело мне на тусе. А Чан их и не любит, потому мы вместе просидели всю ночь за играми, — ответил Субин.       — Предупреждай хотя бы в следующий раз, — растянул губы Бомгю.       — Хорошо-хорошо, — кивнул несколько раз Субин.       — Ладно, я пойду к своим, — улыбнулся Чан. — Сегодня кое-что объявлю. Будьте внимательны! — подмигнул он и убежал в сторону первого отряда.       А тут и Хёнджин на горизонте появился. Он легко перебирал ногами, идя в сторону парней. Таким свободным, расслабленным и счастливым выглядел. На нем одежда была максимально свободной. Футболка, что больше него на пару размеров, и спортивные штаны, что тоже были слишком уж широкими. Он, подпрыгивая, подбежал к компании и радостно столкнулся с ними в объятиях. Никто не понимал, что за приступ такой расположительности его настиг.       — Внимание всем! — прокричала вожатая в громкоговоритель, и каждый обернулся в её сторону, перестав говорить. — Мы решили, что не все отряды будут выступать на битве лагерей.       Среди одних подростков образовался недовольный шепот, а других — радостные возгласы.       — Будет лучше, если мы представим нашу недавно образовавшуюся музыкальную группу и создадим еще одну, — проговорил второй вожатый.       — Нам нужны те, кто умеют танцевать. Выйдите в центр, пожалуйста, — указала рукой перед собой вожатая. — Мы проведем отбор.       Из толпы безразлично вышел Минхо, а за ним Чанбин. После добавились к ним Джуён из третьего отряда и Юна из первого.       — Я хочу пойти, блять, — закусил губу Хван.       — Так иди, пока не поздно! — подтолкнул его вперед Сынмин.       — А если не справлюсь? — занервничал Хёнджин.       — Все будет в порядке, — мягко коснулся его плеча Джисон и улыбнулся. — Мы верим в тебя.       Хван посмотрел на него глазами, полными сомнения, но все же, сглотнув, принял решение.       — Спасибо, — тихо произнес он и пошел в центр.       — Я верю в вас обоих… — поджал губы Хан и перевел взгляд на Хо, что искал его глазами, но так и не нашел.       Пять человек стояли в центре. Из них лишь Хёнджин был неуверен в себе. Он никогда не показывал себя обществу: только тренировался для себя. Для него это было тяжелым шагом вперед к продвижению.       — Покажете, на что способны? — весело спросила вожатая. — Давайте по одному?       — Тогда я первый, — усмехнулся Чанбин и прошел чуть вперед для удобства. — Включите Love me like this.       Через пару минут в колонках заиграла названная песня, и Со принялся танцевать.       Пока все смотрели на него, оценивая его навыки, Хван все думал и думал о том, что он будет танцевать. Он знает множество хореографий, но какая из них будет самой подходящей? С какой он может показать все свои навыки?       Пока Хёнджин думал, Чанбин и Джуён закончили свои танцы. В центр вызвался Минхо.       — Taste, пожалуйста.       Прозвучали первые слова. Песню включили не с самого начала. Ли злобно прорычал, но продолжил танцевать с этого момента. Он стал медленно двигаться, будто хищник, ищущий свою добычу. И он находит её, встречаясь глазами с Джисоном, какой взгляда оторвать своего не может.       Движения становятся более резкими, но все такими же чувственными. Минхо выкладывается по полной.       А Хёнджин приковал к нему свой взгляд и отвести не может. Тот идеально исполнял каждое движение в такт песни. И с ним ему придется сейчас бороться? Да он точно останется в пролете, учитывая то, что он еще пропустил прошлых двух человек, которые, вероятно, тоже неплохо станцевали.       Припев… Ли смотрит лишь на Джисона, идеально выполняя отточенные движения. А второй будто в карих глазах потерялся. Они находились так далеко, но в т то же время близко. Чувство, что разъедало душу при понимании всего текста песни и того, что Минхо танцует для него, будто извиняется, будучи виноватым, и запускает в пучину страсти, казалось таким удушающим. Сердце остановилось, и на диаграмме появилась ровная линия, сопровождаемая противным писком. Всем пока! Хан умер как морально, так и физически. Его просто не хватает на такого сексуального и чувственного Ли.       Танец заканчивается, и Хо в поту уходит к остальным танцорам под громкие свисты и аплодисменты. А сам он на Джисона больше не смотрит. Виноват. Корит себя за все, что делал.       Хван решил, что будет танцевать только под конец номера Юны. Пару раз он обращал на неё внимание. Она и в правду хороша.       — Последний участник! — радостно воскликнула вожатая.       Хёнджин сглотнул накопившуюся слюну от нервов. Со стороны кучки третьего отряда послышались улюлюканья и свисты. Он смущенно рассмеялся и коротко произнес:       — Guilty.       Зазвучала песня, и Хван стал плавно двигаться напряженным телом. По началу он чувствовал некую скованность, но ближе к припеву она полностью пропала. Хёнджин стал увереннее и чувственнее исполнять движения, полностью отдаваясь танцу, возбуждаясь им и не обращая внимания ни на что. Он работал не только телом, а еще и лицом, иногда прикрывая глаза, закусывая губу и обнажая зубы. Он перестал думать. Тело само отзывалось на музыку и выполняло страстные движения.        В конце он наклоняет тело назад, запрокидывая голову вверх. Стоит так еще пару секунд, а после начитает тяжело дышать. Грудь вздымается, а все лицо и тело покрыто потом. Облегчение…       Слышатся восхищающиеся свисты, аплодисменты, крики о том, какой он чудесный и прекрасный. Хван устало улыбается и возвращается на место. Лишь бы его взяли… лишь бы вожатым понравилось…       — Все ваши танцы, определенно, были прекрасны, — захлопала в ладоши вожатая. — Но мы не можем взять каждого. Кого-то из вас придется огорчить.       В воздухе повисло удушающее молчание. Никто не осмеливался произнести слов. Каждый ждал результатов. И у каждого был свой любимчик, кого он хотел бы видеть в танцевальной группе.       — Те, кто проходят в группу… — начал вожатый. — Минхо.       В толпе захлопало большое количество человек. Наверно, можно было даже сказать, что почти все. Ли ухмыльнулся, будто он и не ожидал другого исхода. Уверен в себе.       — Чанбин.       Меньше хлопков. Кажется, он понравился не всем. Особенно тем, кто жил в седьмом доме. А сам Со ярко улыбался.       — Юна.       Девушку просто одарили аплодисментами. Она раскрыла рот в удивлении, не веря своим ушам. Хотел бы Хёнджин так же.       — И последний человек… — сделал паузу вожатый.       Хвана затрясло. Неужели не он? Хочется провалиться под землю, лишь бы не слышать того, что он не смог…