Противоположности

      Гермиона Грейнджер — девочка-слизеринка. Вернее, Гермиона Грейнджер — магглорождëнная девочка-слизеринка. Мелочь, скажут многие, но для большинства слизеринцев чистота крови важнее всего. Впервые Гермиона понимает это, когда на вопрос «кто твои родители?» она отвечает: «они не волшебники». Драко Малфой противно кривит губы и обзывает её грязнокровкой.       Грязнокровка. Гермиона с трудом пытается сдержать слёзы от очередного оскорбления какого-то слизеринца. Нужно дождаться окончания урока (профессору Снеггу, в отличие от Минервы профессора Макгонагалл естественно наплевать на травлю какой-то там грязнокровки прямо на его уроке), а потом можно убежать в туалет или пойти к Минерве профессору Макгонагалл, где сильно разреветься, проклиная чёртову шляпу. Снова.       Гермиона чувствует, что всем на неё плевать, кроме профес… да какая к чёрту разница, Минервы! Она первая, кто замечает травлю Гермионы, и, вероятно, последняя. Минерва поддерживает и успокаивает свою ученицу, и Гермиона всем сердцем жалеет, что попала не на Гриффиндор, а в чёртовое логово змей! И почему с факультетов нельзя переводиться?       Гермиона бежит. Бежит от вечных оскорблений Драко, язвительных комментариев Пэнси, тупого ржача Крэбба и Гойла, молчаливого согласия с их действиями Нотта. Она просто бежит.       — Ты в порядке? — раздаётся обеспокоенный голос рядом с сидящей в углу коридора Грейнджер.       Гермиона поднимает голову, узнавая того рыжего мальчишку из поезда, Рона Уизли. Везунчика, которого шляпа распределила на Гриффиндор. Гермиона знает о вражде их факультетов, но ей плевать на это, как плевать слизеринцам на её чувства. Глаза гриффиндорца смотрят на неё с беспокойством, как и глаза Минервы в их первое чаепитие после уроков.       — Нет, — честно отвечает Гермиона.       — Что случилось? — осторожно спрашивает Уизли.       И Гермиона рассказывает. Рассказывает всё, что накопилось в ней за эти полтора месяца учёбы. Уизли слушает внимательно, не перебивая, а потом серьёзно говорит:       — Эти сволочи заплатят.       Гермиона отговаривает его. Он не знает, во что вмешивается! Но Рону плевать, решение уже принято. И пусть в битве с Малфоем и его дружками он проигрывает, Уизли всё равно заступился за неё, и Гермиона понимает это. Понимает и влюбляется. И Уизли, чёртов Уизли отвечает взаимностью.       Рон и Гермиона осознают всю странность своих чувств, ведь они… они совсем как солнце и луна, небо и земля, огонь и вода. Противоположности. И всё-таки что-то их роднит, и Грейнджер, к своему удивлению, не знает что.       Идут дни, недели, месяцы и даже годы, и любовь Рона и Гермионы всё больше и больше расцветает. Они вместе с Гарри спасают философский камень… чтобы потом узнать, что ничего не надо было спасать, пытаются поймать наследника, сражаются с Сириусом Блэком… который оказывается невиновным, и наконец Рон приглашает её на бал. Гермиона соглашается, не говоря Уизли, что до этого семь раз отказала Виктору Краму.       И на балу до Гермионы доходит. Доходит, когда она начинает танцевать с Роном в огненном танце, ловя восхищённые и завистливые взгляды однокурсниц. Их роднил их огонь. Огонь души, нет, целое пламя, которое они хранили внутри себя. Поэтому Гермиона уверена, пусть шляпа и распределила её на Слизерин, в том, что она — истинная гриффиндорка.       Она окончательно подтверждает это в Отделе Тайн. Рон бросается защищать её, бросается на шестерых пожирателей смерти, будто не понимая, что не справится с ними. Нет, он понимает это, просто Гермиона… Гермиона — превыше всего для него. И та, видя это, тоже рвётся в бой, не допуская и мысли о том, что они здесь погибнут. И они выживают.       Да, они были противоположностями. Рон был солнцем, а Гермиона — луной. Но в отличие от обычной луны у Гермионы был свой собственный свет, свой огонь. И Рон заставлял этот крошечный с виду огонёк превращаться в огромное пламя.       Гермиона не знает, что будет дальше, ведь впереди их ждёт война. Война, где будут погибать люди, так же, как погибли Сириус и Седрик. Но в одном она всё же уверена — они с Роном будут вместе. Всегда.