Что общего у кошек и фениксов?

      Она всю свою сознательную жизнь считала, что смерть — это Совершенный Конец, после которого ты замираешь в вечном покое. Для Нее смерть всегда была чем-то далеким и желанным, ведь смерть подобна долгожданному сну после утомительного рабочего дня.       Но судьба посчитала иначе.       Первый раз в этом мире Она переродилась в теле кошки. У Нее не было хозяина, не было имени, Она была обычным дворовым котёнком, слоняющимся по многочисленным подворотням Эдо. Именно Эдо, не Токио. Эта жизнь была тихой и размеренной. Безымянная кошка счастливо бродила по подворотням, выпрашивая своей милой мордашкой еды.       Да, Ее часто гнали прочь, пытались отравить, утопить или кидались мусором. Но бывали ведь и счастливые дни, когда Она наедалась до отвала!       Хоть Она и не помнила, когда такой день был последний раз.       В общем, жизнь Ее была не такой уж и плохой. Единственное, что тогда смущало Ее — Она никак не могла понять, куда Ее занесло. В прошлое родного мира, в Дороро, Бродягу Кэнсина, в Гинтаму?       Или это просто другой мир?       Над этим она так бы и ломала голову до конца этой жизни, если бы не одна случайная встреча, предопределившая ее цель на последующие перерождения.       В тот памятный день она, будучи уже почти взрослой кошкой решила уйти из Эдо, дабы получше узнать этот мир — может, так ей удастся понять, где ее угораздило переродиться?       Она шла несколько дней, может даже пару недель. Еды было мало — только мыши да бамбук, но четыре года жизни дворовой кошки времен средневековья сделали кошачье тельце крепким, выносливым и неприхотливым, так что пока она не испытывала сильного голода.       Долгий путь привел кошку в небольшую деревушку. Первым тревожным звоночком стало то, что в домах было пусто в обычный рабочий день. Это ведь крестьяне — почему в домах нет даже женщин и детей? Пройдя несколько дальше она увидела, что крестьяне, среди которых было немало и из соседних поселений, столпились вокруг какого-то ограждения.       Два. Они что-то кричали, улюлюкали и ругали на чем свет стоит. В голову пришла лишь одна мысль — кого-то собираются казнить. Какое-то время она стояла не шевелясь. В ее крошечном мозгу велась ожесточенная борьба любопытства и желания жить. Победило первое.       Пепельная кошка с алыми глазами запрыгнула на крышу самого большого здания в деревне и застыла от ужаса. К деревянному кресту, объятому огнем, был привязан горящий заживо человек. Все ее нутро от этого жуткого зрелища перевернулось и сжалось.       Она не понимала, кто этот человек, и за что его казнят, но одно знала наверняка — такой смерти даже самый гнусный убийца не достоин. А толпа кричала, не осознавая даже, что. Они просто вторили друг другу, объятые гневом и страхом.       Когда костер угас, от человека остались лишь тлеющие угли, имеющие форму тела. Ей стало дурно. Люди разошлиь по домам, а кошка все сидела на крыше и смотрела на место казни. Когда стемнело, и все люди уже уснули, она выпрыгнула из совего укрытия, пробралась сквозь прутья к трупу.       Преодолевая тошноту кошка подошла к нему, стараясь претерпеть запах горелой плоти, и своим шершавым язычком стала облизывать его обгоревшие руки (веревки перегорели, и тело безвольной куклой повалилось на землю). Пусть хоть после смерти этот несчастный ощутит немного ласки, пусть и от неразумного в его глазах существа.       Однако, стоило той начать, как труп стал обрастать кожей, и уже через несколько мгновений перед ней лежал совершенно невредимый мужчина. Он, видимо, почувствовал ее попытки приластиться и усмехнулся:       — Чего ты хочешь от меня? Мне нечего дать тебе… Иди, куда шла. Со мной тебе будет только хуже.       «И пусть» — хотела она ему ответить, но из уст вырвалось лишь тихое «Мяу». Ей было все равно, что если пойдет с ним, то рискует прожить в разы меньше. Она просто хотела помочь этому бесконечно одинокому человеку.       Уцуро.       С тех пор они стали странствовать вдвоем. Уцуро часто ловили и пытались казнить, истязали его тело. Он умирал и вновь возрождался. А она, неспособная ему помочь, просто сбегала от преследователей, чтобы вновь сидеть над его трупом, ожидая, когда же тот возродится.       Уцуро был добрым человеком. Он невероятно сильно напоминал Шое. Хотя вернее будет сказать, что Шое, видимо, был рожден благодаря желанию первого Уцуро. Он, кстати, дал ей имя.

Он назвал ее Мегуми. Благословленная.

      Так, вдвоём, они пространствовали еще несколько лет, но Уцуро с каждым месяцем менялся, все больше становясь похожим на того монстра, которого Мегуми помнила, хоть и смутно, из прошлой жизни.       На того, кто жаждал Конца, и ради этого был готов на все.       Уже через год он перестал позволять людям себя ловить, вместо этого убивая их. Через 10 лет их совместных странствий он основал Теншоин Нараку. Мегуми не хотела видеть, как тот становится убийцей. Мегуми хотела бы ему помочь, но она была лишь обычной уличной кошкой, бродящей сама по себе.       Так Уцуро и Мегуми разошлись.       Кошка прожила в этом теле еще 5 лет. Она не могла сказать, что эта жизнь была плохой или тяжелой. Обычной жизнью, в которой были и взлеты падения, было и счастье, было и горе. Умирая, она думала, что уж в этот раз она наконец сможет обрести покой. Но на то не было воли судьбы. Не спроста она переродилась кошкой.       Ведь не даром говорят, что у кошек девять жизней…

***

      Вторую жизнь Мегуми провела в Теншоин Нараку. Именно там. Какая ирония — она бросила человека, давшего ей имя, чтобы не быть связанной с убийцами, а теперь она и сама убивает по приказу этого человека, который уже и не помнит, поди, того котенка.       Мегуми сейчас зовут Кан. Она не одна из трех крыльев Нараку, но от того не менее сильна. Нет, Мегуми ничуть не слаба, но и сильнейшей она не была. Кан просто выживала. Эту свою жизнь она прожила в теле рядовой Нараку, помешанной на кошках. Да, этого у нее никто не смог отнять.       Она была влюблена в котов, забирая их к себе в казарму. Ах да, своего соседа она убила, когда тот попытался ей в этом помешать. Ни крылья, ни сам Уцуро на это никак не прореагировали. Просто оставили все как есть. Им было безразлично, какой образ жизни она ведет, главное, чтобы она приносила пользу Нараку. А пользу она приносила немалую.       В этот раз ее смерть не была легкой или приятной. Только вот желанной она быть не перестала. В этот раз Кан было поручено убить всех людей в поместье одного зажиточного самурая. Кан уже пошел шестьдесят третий года.       Она не раз выполняла подобные поручения, и и всегда возвращалась с победой. Но сейчас она шла, чтобы умереть. Эту миссию она провалила. Пробираясь к главной цели задания она не убивала, лишь ранила, чтобы те не мешались.       Найдя того самурая она предложила ему честный поединок. Тот согласился. В миг, когда он атаковал, метясь ей в печень, она не стала блокировать удар или уклоняться. Она просто улыбнулась Шинигами, что привиделся ей за спиной самурая.       Да, теперь она может снова стать Мегуми и умереть. Как всегда, желая этого. Как всегда, зная, что за смертью последует перерождение. В этот раз Мегуми молилась, чтобы переродиться не частью Нараку. Она больше не хотела убивать.

Но и в этот раз Судьба не вняла ее просьбе.

      Третья ее жизнь была такой же, как и вторая. Только в этот раз ее имя было Рюко. Она стала одной из трех крыльев Нараку. Да, слабейшим, но все же крылом. У нее не было близких друзей или товарищей. В Нараку это было не принято. Здесь люди просто убивали по приказу Уцуро.       В этой жизни Рюко тоже не удалось встретиться с ним. Да она и не видела смысла. Вряд ли этот человек помнит о какой-то там кошке, которая бродила с ним еще до основания Теншоин Нараку.       А ведь это было больше полутора столетий назад. Умирала Рюко в этот раз даже паршивее, чем в прошлый, но она считала, что для того, кто отнял не одну сотню невинных жизней, такая смерть подходит как нельзя лучше.       Лежа в грязной сточной канаве, умирая от ран, она улыбалась. Наконец и Рюко останется в прошлом, а Мегуми снова встретит свой конец чтобы снова возродиться. В этот раз она уже не молилась и ни о чем не просила.

Разучилась.

      Эта жизнь окончательно сломала в ней стержень, который был создан еще в первым ее воплощением. Она перестала считать, что имеет право на покой или хотя бы передышку. Слишком много жизней она отняла в этот раз. Иронично, что именно в этот раз Судьба сжалилась над ней.       В четвертый раз родившись в этом мире она вновь обнаружила себя в теле котенка. Вновь у нее была пепельная шерсть, а когда через пару месяцев она набрела на речку, то увидела, что у нее красные глаза.

Как у Уцуро.

      Эту жизнь она вновь прожила как обычная бродячая кошка без имени. Эта жизнь действительно была ей нужна. Иначе она бы не смогла сохранить рассудок. Кошачье тело все же не было рассчитано на долгие и сложные мыслительные процессы, так что Мегуми просто существовала.       В этом теле она не прожила долго, потому что отказывалась есть рыбу или мышей, что уж говорить о мясе животных. Она только жевала бамбук и рис, что давали ей сердобольные крестьяне или богатенькие аристократки, не ведающие голода.       Она прожила так от силы десять лет, но ей было достаточно. О большем она не просила. В этот раз умирая она была готова к тому, что ей вновь придется убивать, убивать и убивать по приказу Уцуро. Была готова к тому, что вернется в Нараку.       Ожидания Мегуми оправдались. В этот раз она носит имя Соуги, что значит похороны. До чего же ронично. Она, неспособная уйти в чистый мир, желающая похоронить себя, вновь и вновь обретает имя, связанное со смертью.       И все же пятая жизнь отличалась от предыдущих четырех.       В этот раз она была одной из тех детей, что слонялись по улицам Эдо под видом сирот, тихо убивая неугодных. В этот раз Соуги впервые нашла друга. Мальчишка, которого она должна была убить, но не смогла. В решающий момент дрогнула рука. Соуги стала видеться с ним во время своих дневных «прогулок».       Коити, так его звали.       Именно он рассказал ей о существовании зеркала и даже украл для нее одно в магазине. Тогда Соуги увидела свое отражение. Она увидела уменьшенную копию Уцуро.       Только вместо бесконечного одиночества в глазах ненависть к самой себе.       Отличить их, когда вырастут, было бы невозможно.       Коити рассказывал Соуги много забавных историй. Он сказал, что не успокоится, пока не увидит ее смех, ну или хотя бы улыбку. Хоть намек на нее. Он все не сдавался, но так и не смог добиться своего. Об их дружбе узнали крылья.       Коити убили, а Соуги наказали сотней плетей и шрамом на лице. С тех пор она не допускала таких оплошностей. Любой, кого ей приказано было убить, умирал быстро, даже не успевая понять, что был убит.       Так она прожила до пятнадцати лет. В тот день ей как всегда назвали жертву. Она кивнула и отправилась в назначенное место. Только вот убивать она не собиралась.       Увидев тех, кого должна была убить, она лишь спросила, готов ли этот человек убить ее, взамен сказав ему, где он сможет хоть ненадолго укрыться от врагов.       Вновь валяясь в пыли, умирая в какой-то подворотне, словно бешенная собака, Мегуми снова улыбалась. Теперь и с Соуги покончено.       Снова Мегуми родится вновом теле, а затем умрет, чтобы снова быть живой.              Шестая жизнь ничем не отличалась от пятой. Снова убийства, снова кровь. Мегуми жила уже просто по наитию. По привычке.       Наученная горьким опытом прошлых жизней, в этот раз она решила не выделяться. Просто рядовой Нараку, не бесполезный, но и не особенный. Никаких выдающихся результатов, способностей, потенциала — так, крепкий бесперспективный середнячок.       У своих коллег мрачная Хора вызывала только отторжение. Однако начальство недовольства не выказывало, а потому ворчливую, словно столетняя старуха, молодую Нараку предпочитали обходить по широкой дуге.       Хора прожила немало — целых пятьдесят семь лет. А погибла по совершенно нелепой случайности.       В тот день она возвращалась с очередной успешной мисси. Шел проливной дождь, затопил всю округу, а путь к лагерю Нараку проходил по каменному мосту через широкую реку.       Хора шла совершенно не следя, куда наступает, с головой уйдя в свои мысли. И вот, совершенно случайно она оступилась. Нога соскочила со скользкой от воды дороги, и Хора, нелепо взмахов руками, полетела вниз.       Ударившись головой о каменный угол моста, она потеряла сознание. Обмякшее тело течением смыло с моста и девушка исчезла в волнах, утянутая на дно отяжелевшим от воды одеянием и катаной, что по-прежнему болталась за спиной.       Так не стало и Хоры.       Седьмую жизнь Мегуми помнила смутно. В седьмой раз она вновь родилась кошкой и, измученная прежними жизнями, даже не пыталась ни долго прожить, ни хоть о чем-то думать.       Бесцельно бродя по улицам Эдо, она ела первый поправляйся на глаза мусор. Бегала от людей и от собак. Сторонилась воды. Почти не ела и не пила.       Умерла в седьмой раз Мегуми, подхватив какую-то заразу. Она умирала долго. Боль была невыносимой, потому смерть была для неё долгожданной.

Как и всегда.

      Восьмая жизнь мало чем, кроме имени отличалась ото всех предыдущих человеческих. Но в этот раз последний день ее жизни озарился светом.       Она увидела Ешиду Шое. Даже смогла с ним поговорить. В тот же день Кин совершила харакири. Только вот некому было отрубить ей голову, так что умирала она корчась от боли, но не проронив ни звука. Другой смерти убийца вроде нее не достоин.       И снова Мегуми улыбалась.       Снова она обретет краткий миг Конца.       В девятый раз Мегуми родилась в день своей же смерти. Через три года ее семья была убита Нараку. Она была тем, кого должен был убить новый Уцуро.

Но не стал.

      Он взял Мегуми в Нараку, как мог заботясь о ней. Конечно, сделать этого полноценно он не мог, но и не бросал ее. Как лидер Теншоин Нараку он редко сам принимал участие в убийствах. Лишь изредка, в случае особо опасного противника, помогая крыльям.       В этот раз он назвал ее простеньким именем.

Мегуми.

      Именно Мегуми. Впервые за долгие годы, впервые за восемь жизней кто-то вновь позвал её по этому имени.       Мегуми любила Шое-сенсея.       Когда ей было восемь, к ней рисоединился Оборо. Они оба боготворили Шое, став членами Нараку ради него. Но в день, когда Оборо и сенсей сбежали, Мегуми осталась, чтобы замести следы. Она верила, что эти двое смогут достичь своей мечты.       Но только за те многие годы, что она прожила в этом мире, Мегуми успела позабыть о том, чему суждено было произойти. Она лишь смутно помнила, что кода-то жила в другом мире, но больше ничего.       Каково же было ее удивление, когда спустя год Оборо вернулся. Он тогда сказал ей только, что Шое-сенсей просил передать, что теперь она стала второй старшей ученицей Ешиды Шое в его «Сека Сондзюку».

«Школе под сосной»

      Он стал лидером Нараку вместо Шое. Вдвоем они прикрывали его, мешая Тендошу, уже вторгшемуся в Японию, и Воронам найти сенсея.       Но Оборо с каждым годом все сильнее отдалялся от Мегуми, забывая о том, что когда-то хотел защитить Шое. Мегуми ничего не могла с этим поделать. Да и винить его она не могла. Чувства Оборо она прекрасно понимала.       Это она уже давно неразрывно связана с Нараку, а у Оборо был еще шанс. Но с каждым днем он становился все призрачнее, пока не исчез вовсе.       Все что ей оставалось — это в одиночку поддерживать Шое из тьмы Нараку. Несколько раз ее отправляли с миссией найти и поймать Шое. Мегуми была благодарна Оборо за эти возможности увидеть сенсея.       Чудесных, поистине чудесных учеников нашел себе Шое. Особенно нравился ей Саката Гинтоки. Мальчик, в чьих глазах жил Демон, которого он пытался сдержать.       В таком вот состоянии хрупкого мира прошло несколько лет. Оборо с каждым годом становился все более озлобленным на сенсея за то, что он не может быть с ним.

В один миг Оборо сломлася.

      Он велел Мегуми лично захватить учителя. Мегуми не понимала, почему. Она пыталась с ним спорить, но тот в ответ лишь ударил ее ногой в живот, а затем своим клинком рассек ей лицо.       Он запретил ей вмешиваться.       Напомнил, что они уже давно не друзья и соученики, а она в первую очередь одна из трех крыльев Нараку, он же ее лидер.       За неповиновение надлежала казнь.       Мегуми подчинилась. В тот миг в ее сознании что-то щелкнуло, и она вспомнила.       Вспомнила, чем обернется арест Шое.       Первой ее мыслью было помочь им бежать, но эта идея была тут же отвергнута — Оборо послал с ней отряд из рядовых Нараку и два оставшихся крыла.       Мегуми была готова себя разорвать на части. Она подумала, что можно попытаться убить их всех, а самой сбежать вместе с ними. Если Шое-сенсей согласится помочь, проблем с этим не будет.       Но он не станет сопротивляться.       Знает, что Нараку не оставят их в покое.       Значит, все что ей остается — это стиснуть зубы и молча выполнять приказ.       В тот памятный день ареста он узнал ее. Сложно не узнать свое отражение. Сейчас, глядя друг на друга они словно смотрелись в зеркало. Шое улыбался ей. Он не сопротивлялся. Только попросил напоследок обнять своих лучших учеников.       Первым этой чести удостоился Кацура, за ним Такасуги, последним же был Гинтоки. Они долго стояли вот так, обнявшись. Гинтоки все просил учителя дать им отпор, сбежать, словно читая мысли Мегуми, но Шое отказался. Он встал и подошел к ней.       И тоже обнял. Крепко-крепко.       Мегуми не выдержала.       Из ее глаз полились слезы, она цеплялась за него своими руками, будто маленький ребенок.       «Спасибо, Мегуми» — сказал он.       Затем, отстранившись, он протянул сови руки. Мегуми связала его. Остальные связали троицу его учеников, чтобы те не помешали. Уходя, Шое взял с Гинтоки обещание.

А затем его увели.

      Мегуми знала, что будет дальше. Каждый раз, когда пора было сменять надзирателя, Мегуми приходила к сенсею. Она все извинялась перед ним. Но потом он сказал ей перестать.       «Это не твоя вина, Мегуми. Такому монстру, как я, другой конец не подходит» — сказал он.       «Такому убийце и лецемеру, как я, нет места возле такого чистого человека, как ты, Шое-сенсей». Так она хотела ответить. Но промолчала.       Она попросила Шое говорить, будто он сейчас не в тюрьме, а в «Сека Сондзюку». Он согласился. На следующий день Надзирателями Шое стали Мукуро и Мегуми.       Он постоянно им что-то рассказывал, а когда Мукуро уходила, он переходил на истории о его любимых учениках. Ее младших. Мегуми любила эти моменты. Да, не так она хотела воссоединиться с сенсеем. Но у нее еще есть шанс спасти его.       В тот день она попросила у Мукуро помощи. Та отвлекала остальных дежурных Нараку, пока Мегуми передавала Шое свою запасную форму. Потом он под предлогом острой нужды выышел из камеры, смотря на Мегуми с недоумением, ведь та ничего ему не объясняла.       Затем, проводив его, она сказала ему переодеться, а свое кимоно отдать ей. Она воспользовалась тем, что во всем внешне была похожа на Шое — волосы, глаза, рост, телосложение, черты лица. Отличить их было невозможно.       Поменявшись с учителем местами, она сказала сенсею, что теперь она — это он.       Шое попытлася отговорить ее, он хотел было сказать, что он не стоит того, чтобы она за него умирала. Хотел было начать снова говорить про то, что он монстр, демон… Но Мегуми лишь улыбнулась на это.       «Сенсей. Вы говорите, что вы монстр, но чем я лучше вас? Я перестала быть человеком уже давно. Еще когда умерла в первый раз, будучи даже не в этом мире. Вы, наверное, не помните, но с первым Уцуро еще до того, как он основал Нараку, бродила кошка, которую он назвал Мегуми.       Затем через 20 лет после основания Теншоин Нараку в него забрали ребенка по имени Кан. Обычный Нараку. Еще через семьдесят лет родилась Рюко. Одна из трех крльев Нараку. Умерла она после провала одной важной миссии, умерла в сточной канаве. От ран.       Затем из сирот была взята девочка по имен Соуги. Это было почти через двести лет после основания Нараку. Соуги лишь раз совершила оплошность, сдружившись с мальчишкой из семьи, которую должна была убить. Умерла Соуги от раны, нанесенной ей тем, кого она должна была убить.       После, спустя ещё век, в Нараку взяли Хору. Обычный рядовой ворон, ничего больше. Она прожила пятьдесят семь лет. Утонула.       Затем Нараку взяли на воспитание и Кин. Кин была такой же, как Соуги или Мукуро. Она покончила с собой в ту же ночь, когда увидела последнего Уцуро. Вас, Шое-сенсей.       А затем родилась Мегуми. Мое последнее я. Вы говорите, что вы монстр, что вы отняли сотни жизней.

Так что ж, сенсей.

Чем я лучше вас?

      Только вот вас ждут ваши ученики. Меня же в Нараку никто не ждет».       Сказав это, Мегуми улыбнулась сенсею. Он лишь обнял ее, а затем повел в камеру. Через неделю ученики Шое проиграли войну. Перед Гинтоки встал выбор — убить сенсея, спасти друзей, или спасти сенсея, но убить их. Не колеблись, Гинтоки. Убей меня — молилась Мегуми.       Мегуми улыбается перед смертью.

«Спасибо» — говорит она.

      Ее улыбка такая же, как у Шое. Никто и не узнает, что в тот день вместо Ешиды Шое умерла его ученица. Гинтоки отрубил ей голову.

Перед смертью Мегуми улыбалась.

      Она думала о том, что эта смерть, пожалуй, самая быстрая из всех. Самая безболезненная.       И единственная не бессмысленная.       И снова она умирает под чужим именем. Только умирает она не зря. Через неделю в Нараку приходит известие о том, что Мегуми, одна из трех рыльев Нараку, сгорела при пожаре в поместье, чьих владельцев она должна была убить.       От тел ничего и не осталось, кроме тлеющих углей.       Шое сбежал. Он молился, чтобы она действительно переродилась. Чтобы новая ее жизнь была счастливой и мирной. Вдали от убийств, среди тех, кто ее любит, и кого любит она.       Шое скрывался год.       Потом, сменив имя, он решил найти своих учеников.       Даже если он больше никогда не увидит Мегуми, он не может допустить, чтобы ее смерть была напрасной.

Но он не знал.

Не знал, что Мэгуми уже истратила свою последнюю жизнь.