Лишь она была якорем...

      Незаметно для человеческих глаз, кивнув Вещи, Аддамс убрала письменные принадлежности и устремилась к двери, которая вела в коридор.       Оглядевшись в последний раз на свою комнату и убедившись, что все находиться на своих местах, брюнетка устремилась по коридору к лестнице, что вела через этажи особняка в холл, откуда вполне спокойно можно добраться до столовой, где в данный момент ее поджидает семья.       Спускаясь можно было услышать, что дом живой. Каждое мгновение были слышны завывания ветра и постукивания маленьких паучьих ножек по стенам. Вдалеке слышался шепот, напоминающий грустное, чуть слышное, пение птиц, как превосходно, что это были совсем не птицы, а существа намного опаснее. Где-то в подвале можно было услышать крики ужаса и закрыв глаза можно даже представить, как существо ставшее жертвой Аддамсов страдает в агонии. Но сожалеть этому существу не стоит, какими бы устрашающими и жестокими не считали Аддамсов, они никогда не причиняли действительно сильного физического вреда ни единому существу. Что живому, что не живому. Если это существо сейчас мучается в девяти кругах ада устроенные личного для него семейкой Аддамсов, значит он совершил что-то поистине ужасное. Если забыть про эти крики можно услышать как где-то на чердаке бабушка вновь варит зелья, проговаривая про себя, совсем ели слышно, список ингредиентов.       Весь дом представлял собой не просто здание, а целостный организм, хранящий в себе множество тайн. Многие из которых остаются загадкой даже для самих обитателей этого особняка.       Множество потаённых ходов, лабиринты и туннели под землёй, чердаки и подвалы, скрытые от посторонних библиотеки, наполненные множеством знаний и редкими экземплярами книг, за многие из которых опытные антиквариаты готовы отдать все свое состояние.       Спускаясь по лестнице, Уэнсдей всё больше и больше вспоминала мелкие и для чужого человека не важные вещи, не замечая того, как обдумывает, что показать Энид в этом доме. Как он наполниться красками, которые будут ежедневно, ежесекундно резать глаза и заставлять желудок сворачиваться в трубочку, лишь бы не видеть этот ужасный спектр цветов на стенах особняка.       Как же это ужасно прекрасно.       Оказавшись на первом этаже и пройдя через ещё несколько поворотов и дверей, Уэнсдей оказалась в богато украшенной столовой, обставленной, впрочем как и весь особняк, в готическом стиле.       В углу столовой стояло фортепиано, рядом с которым совершенно не шевелясь и смотря в пустоту стоял дворецкий, Ларч. Заметив его, Вещь постучал младшую Аддамс по плечу, давай знать, что хочет остаться со своим другом. Протянув руку в сторону фортепиано, Уэнсдей наблюдала картину того, как Вещь выражал крайнюю радость при встрече со своим другом и возможно родственником. В конце концов точно узнать откуда Вещь и кому кем он приходиться Аддамсам, не смотря на все старания, не удалось. Он оставался такой же загадкой как и история особняка и его территорий.       Пройдя к столу, Уэнсдей предстала ее семья, не хватало лишь бабушки, что сейчас неизведанным образом в мгновение ока окажется уже в столовой. С левой стороны стола сидели ее родители, Мортиша и Гомес Аддамс.       Отец Уэнздей был крайне неординарной личностью в семье, за что Уэнсдей его презирала, несмотря на его крайне Аддомсовскую внешность и убеждения. Порой он вел себя подобно радужному пони, который находит радость даже в кровавых муках. А его любовь к своей жене была хуже чем если вам выколят глаза раскаленной кочергой.       Низкий рост, глаза по пять рублей и вечные синяки под ними, пухлое телосложение и небольшой живот. В руках вечная сигара или же рука его любимой. Странная, неприглядная внешность, притягивала взгляды каждого кто его встречал. Внешность опасно обманчивая, на первый взгляд неприглядная, но завораживающая своей скрытой красотой.       Но даже он мерк на фоне женщины, которая сидела рядом с ним. Его жена Мортиша, была крайне спокойной, но темпераментной личностью, которая могла одним своим взглядом заткнуть и воспламенить моральное состояние, даже самого эксцентричного персонажа.       Высокого роста, с тонкой талией, которую даже ребенок сможет обвить на несколько раз. Ее походка была словно она и не ходит вовсе, а плывет по воздуху не касаясь поверхности.       Взгляд прожигающий вас насквозь, будто показывающий вам, что как бы вы не хотели победить эту женщину, у вас ничего не получится. Она сожжёт вас на адском костре своего взгляда и не оставит даже пепла.       Именно этот взгляд унаследовала Уэнсдей и как бы горько не было признавать, она ему рада.       В конце концов благодаря этому взгляду она может усмирить любого здравомыслящего человека. Жаль только, что здравомыслящие в принципе и не подходят к ней с мыслью опустит ь на дно пищевой цепочки.       Пройдя вперед, младшая Аддамс села по правую сторону стола, прямо напротив своего отца. Рядом с ней никто никогда не садился, все в семье прекрасно осознавали личные границы старшего ребенка и старались их уважать.       Сев на свое место за столом, брюнетка окунулась в прожигающие любопытством глаза родителей, которые все ждали, когда их дочь просветит их о том ужасающе ярком конверте с письмом.       “Можно было и не надеяться, что они не заметят это радикальное в нашем доме пятно краски”       С такими мыслями Уэнсдей, приняв свою маску спокойствия и хладнокровия ко всему окружающему принялась дожидаться первого хода от своих донельзя любопытных родственников, которые пихали свой нос куда угодно, порой в буквальном смысле.       Чего только стоит тот инцидент с ее кузеном, который лишился своего длинного изогнутого кверху носа, засунув его в пасть хищного растения, модифицированного Мортишой для уничтожения различных костей. До чего только не доводит любопытство некоторых личностей.       Слегка ухмыльнувшись данному воспоминанию, Уэнсдей слегка опешила от голоса своей матери, хотя внешне этого удивления и не показала. -Дорогая, у нас с твоим отцом есть к теб е разговор.