Свет истинной Готварда

В гневе ходил отец в своей обители из угла в угол, сжав кулаки. Он хотел убить, уничтожить наглеца, посмевшего затуманить разум его единственной дочери, что та аж выбрала сопляка, а не родителя, подарившего жизнь. «Откуда ты только взялся?», — процедило сердце, жаждущее избавиться от преграды, отделявшей его от заветного места первого советника. — «Убить тебя — слишком просто, да и дочь ни за что не простит, когда узнает, кто лишил жизни ее любовника». Надо найти способ, чтобы Ортон бесследно исчез. Вардольф Линдер вспомнил еще одну причину, почему нельзя действовать в открытую против наглого юнца. Парень представился Ортоном. Семья с этой фамилией несмотря на невысокий титул пользовалась любовью народа. Лекари давно снискали репутацию благородных людей, даже монарх нередко в присутствии Вардольфа лестно отзывался об отце юноши. А еще тот алмаз. У Готварда уникальный дар, раз стихия открывает тому скрытые в земле богатства. Линдера держало слово, данное лорду Рональду, кто не прощает неблагонадежных, меняющих свое решение как первый день зимы. Взор затуманивало желание занять кресло первого лица Совета. Еще немного и его приблизят к королю. Да, за это можно заплатить любую цену. Может, будущий зять подскажет выход, как избавиться от досадной помехи? Он побывал в таких местах, куда прежде не ступала нога человека. Мужчины провели целый день в поисках решения возникшей проблемы. Рональд, выслушав просьбу, лишь усмехнулся. Юноша не виделся ему достойным противником, такого можно прихлопнуть, как букашку, никто и не заметит. Отец рассказал о даре Готварда, и у них родился план. Но сначала Линдеру предстояло отправиться в западные земли и найти жрецов темного Хадиуса. В эпоху первых магов любая сила воспринималась даром. Ничто не делилось на плохое и хорошее. Подарок богов — это благо, а не проклятье. Тьма, как стихия, проявилась позже четырех основных и встречалась крайне редко. Кроме того, она стояла особняком, и даже ее искра по мощи превышала остальные четыре. Жрецы и послушники, преклоняясь перед четвертым богом, единственным темным в пантеоне, открывали удивительные свойства магии тьмы и создавали первые артефакты. Чтобы заполучить редкость, вопрос стоял не в цене. Будь это так, трудностей бы не возникло. Жрецы требовали вескую причину для применения плодов их знаний. Закрытая шкатулка дожидалась своего часа. Линдер решил использовать слова Ортона против него самого. «Значит, готов заплатить любую цену?» — ухмыльнулся под нос. — «Посмотрим, способен ли ты держать слово». Под предлогом, что дочь уговорила дать потенциальному жениху второй шанс, договорился встретиться в таверне у дороги, ведущей за город. Лорд Линдер рассказал, что узнал об удивительном месте, где предположительно могут быть залежи редкого хризолита, но очевидцев, нашедших драгоценности, найти не получилось. — Мне нужен смельчак, который не побоится туда отправиться. Если дело выгорит, отменю помолвку с Вартом. Пещеры хризолита даже принципиального лорда Рональда заставят смириться с отказом. — Я готов отправиться хоть сейчас, — воскликнул обрадовавшись Готвард. — Нужна лишь карта. — Не так быстро, — остудил пыл Вардольф. — Придется отправиться вместе. Хочу убедиться, что проверишь мое место, а не какое-то другое, указанное твоим даром. Я лично должен проследить, чтобы обмана не было. Ортон лишь пожал плечами. И не с такими странностями заказчиков приходилось сталкиваться ранее. Быстро собравшись и предупредив родителей, что, вероятно, не появится в течение длительного времени, присоединился на тракте к Линдеру. Они держали путь на северо-запад. Бесконечный тракт вился лентой, уводя путников вдаль, пока не заострились пики горных хребтов. «Нехорошее место», — поймал предупреждение, исходящее от земли Готвард. Природа порой предостерегала мага, например, о возможных обвалах или скрытых трещинах. Проводник через какое-то время остановился у входа в пещеру, указав внутрь. Юноша уже был готов отправиться, прислушиваясь к шепоту скал, но его остановили. «Постой, сначала, надень это», — протянул странный артефакт из деревянной шкатулки. — «Вдруг тебе надо будет подать сигнал. Я смогу услышать. Только сначала нам надо установить связь». Юноша, не чувствуя подвоха, особенно после того, как увидел, что у мужчины надет похожий, повторил странные слова. «Каким образом слова «носитель» и «хозяин» связаны с переговорным устройством?» — мелькнула запоздалая мысль за миг до того, как артефакт защелкнулся, полностью перекрыв магию. Взглянув на торжествующего отца Ивейн, Ортон с ужасом осознал, что его обманом сделали заложником, лишив всего. Вардольф приказал следовать за ним. Готварда ждала долгая изматывающая дорога в неизвестность. Из-за печати обета особенная связь с землей была утрачена. Магия безуспешно билась в закрытую дверь. Путь проходил ночами, когда только новый хозяин жизни юноши знал известные лишь ему ориентиры в незнакомых горных местах. Наконец, на горизонте показалось поселение за высоким забором из частокола. «Куда меня везут?» — думал Готвард. Поселение оказалось каменоломней. «Ты же любишь помогать отыскивать ценные камни», — ядовито процедил отец Ивейн. «С этого дня и до последнего вздоха твоими единственными собеседниками станут скалы». Подходя к высоким, в два раза превышающим человеческий рост, воротам, три раза ударил кулаком. Приоткрылось задвижное окошко, откуда послышался резкий голос «Кого принесло в такой час?» От ответа Линдера у Готварда защемило в груди. «Новый каторжник прибыл. Принимай». Юноша вздрогнул. Ему не просто придется трудиться в забытых богами горах, так еще и превратиться в каторжника до конца жизни? За что? Всего лишь за то, что в тот роковой день пришел просить руки девушки? Из дворянина в один миг превратился в подневольного работника. Подъем до восхода сюра, работа в шахте, куда не проникает свет, обратный путь в бараки по темноте. Он начал забывать, как выглядят яркие лучи на небосводе. Скалы, кирка, камни для будущих трактов, вот и все, что окружало Готварда изо дня в день. Тачка, в которую с грохотом грузили камни, и молчание. Запрещено было переговариваться с кем бы то ни было, как во время работы, так и по окончанию. Все, что с ним осталось — воспоминания. Каждый день перед сном юноша представлял родителей, друзей и Ивейн. Известно ли ей, что с ним произошло? Пожалуй, даже не догадывается. Внутреннее чувство говорило, что девушка непричастна к случившемуся. «Будь счастлива, Ивейн», — неоднократно шептал губами Ортон. Наверняка она думает, что я просто сбежал. «Нет» — неожиданно раздался ее голос совсем рядом, — «Знаю, что с тобой случилась беда». Готвард не представлял, какие силы позволили услышать девушку, но воспринял это как добрый знак свыше. Однажды, во время работы, под киркой что-то блеснуло. Готвард, осторожно отбивая породу, извлек крупный сапфир редкого цвета. Подсветив фонарем, улыбнулся, рассматривая находку. «Как глаза Ивейн», — подумал он и нежно провел ладонью по камню, смахивая пыль. Спрятав самоцвет, продолжил работу. С этого дня у него появилась маленькая тайна. Инструментами можно было пользоваться только во время работы, поэтому в минуты короткого перерыва он с любовью, стараясь не повредить редкий сапфир, придавал тому форму сердца, заключая в нее свои чувства к девушке с синими глазами, и прятал в укромном месте пещеры. День за днем появлялись новые грани, пока в конце-концов не превратился в произведение искусства. Только как передать ей напоминание, что его чувства не угасли с течением времени, а лишь разгорались с новой силой?