Абонент временно недоступен

      Арсений понял, что проебался еще давно. С опозданием на пару лет и на одного человека. Но на философию потянуло только сейчас, у раскрытого окна на балконе.       «Аппарат вызываемого абонента временно недоступен…» Перезвоните желательно никогда.       Он слушает женский голос уже сотый раз. И каждый до конца. Аппарат в сети не появляется. Арс стряхивает пепел очередной сигареты вниз на ночной город. Его партнер, Сергей, не любит сигаретный запах, поэтому приходится мерзнуть. Зато вот Антон любил покурить вместе. И был не против делать это в квартире.       Недокуренная сигарета летит вниз с восьмого этажа. Арсению на это пофиг. Он закуривает еще одну и глядит на разведенные мосты. Благо его двушка в Питере это позволяет. В голову лезут непрошенные воспоминания. И в какой-то момент он сдается.

***

      — Арс, ты чего тут? — Зеленоглазое чудо выползло на балкон в одной длинной футболке на голое тело. Арс стоял в куртке.       — Да вот перекурить решил. Не хочешь?       — Хочу. Просто спросонья не понял, куда ты делся, — издал нервный смешок, чуть передернувшись от холода. На улице все же глубокая осень.       — Глупыш, никуда я не уйду. А вот ты замерзнешь и простынешь, совсем дурак? — Поспешно оставив тлеющую сигарету в пепельнице, парень заботливо укрыл того своей курткой. Взъерошенный воробушек улыбнулся смущенной улыбкой.       — А ты теперь так и вообще с голым торсом. Вместе лечиться будем? — Но вопреки своим словам, только кутался сильнее и вдыхал любимый аромат. Сильные руки обхватили его за талию, и Арс оказался совсем близко.       — Давай лучше вместе спать. Я просто встал воды попить и курить захотелось. Там, наверное, третий уже час ночи.       — Ладно, а то я и правда замерз, — прижался ближе, слепо прижавшись носом к чужой шее. Арс взял его на руки, от чего тот охнул, но не сказал ни слова против. Так его донесли до кровати, прикрыв ногой балконную дверь. И только опустив ценную ношу на ворох из одеял, мужчина склонился над ним и оставил на губах легкий поцелуй. Через пару секунд куртка полетела на ближайший стул.

***

      «Аппарат вызываемого…»       Мужчина не выдерживает и выкидывает телефон на круглый столик, что установил здесь недавно. Из раза в раз он набирает один и тот же номер, чтобы вновь услышать одну и ту же фразу. Абонент недоступен.       Отрешенно глянул в окно, больше не притрагиваясь к почти законченной пачке. Никотина там хватит только на два раза. На часах почти полночь. Сережа еще не приехал с командировки в Москве. На телефоне ни одного сообщения. Арс устал.

«Не звони абоненту, он сейчас недоступен.

Он кажется ищет себя.

Не звони абоненту, он кажется умер,

Когда потерял тебя. »

      Когда через несколько дней Арсений плетется с театра домой, его уже ждут. Репетиция очередного спектакля затянулась до девяти вечера. До дома еще час, поэтому появляется он поздно.       Серый в это время лежит на кровати в спальне, лениво зевая и перелистывая каналы на телевизоре. На кухне в кастрюльке отдыхали холодные, немного слипшиеся пельмени. Он не сразу слышит, как открывается входная дверь. Но появляется, когда брюнет снимает второй ботинок.       — Я скучал. С утра приехал, даже не знал, чем себя занять, — Сережа крепко обнимает своего парня, чувствуя, как тот буквально по нему растекается.       — Я тоже скучал. Театр сегодня выжал из меня последние соки, — он устало улыбается, уткнувшись в чужую грудь носом и втягивает знакомый аромат. Чувствует легкий поцелуй на макушке и обнимает крепче.       Он не лжет. И про то, что скучал тоже. Но в голове проскакивает предательская мысль. Не тот.       Сережа хороший. Светловолосый и кареглазый. Они с ним примерно одного роста. Широкоплечий и спортивный. Красивый.       В первый раз они переспали по пьяни. Не запомнили почти друг друга. Пока через неделю случайно не встретились в магазине. Тогда они лишь обменялись телефонами. Серега был свободен. У Арса был Антон.       Арсений старательно прячет стыдливый взгляд в черной ткани, в которую утыкается носом. Уютные объятия начали обжигать, но он не мог ничего изменить. Если отодвинется — будут видны покрасневшие щеки. Но сейчас рассказывать о прошлом он не хотел. И не мог. Поэтому стоял, отчаяно успокаивая ускорившееся сердцебиение под спокойное дыхание любовника. И лишь спустя бесконечно долгие пару минут отцепился.       — Пойдем, я чайник поставлю. Тебя там пельмени ждут. Не знал, что по-быстрому приготовить, а они в морозилке валялись, — мягкий поцелуй в кончик носа и радостный блеск карих глаз. У Арсения немного оттаяло на душе.       Он позволил довести себя до кухни и усадить за стол. Сначала механически жевал вкусное тесто с мясом и майонезом, потихоньку оживая. К тому моменту, как тарелка опустела, и на столе появились две кружки горячего чая с лимоном, Арс щебетал про веселый случай с человеком из коллектива. Шатен на это тихонько смеялся, обнимая руками кружку.       А потом наступила ночь. Сережа спал, совсем не тихо похрапывая в одинокой постели. А Арсений курил в футболке на балконе, борясь с желанием позвонить на знакомый номер, чтобы услышать опостылевший механический голос. «Абонент временно недоступен…» Перезвоните в следующей жизни.       Но Арсу этого катастрофически не хватает.       На улице осень.

***

      — Ты меня правда любишь? — Антон критично осматривает свое худое тело у зеркала, пока Арс нежится в постели. На календаре суббота.       — Правда, Тош, правда, — ленивой походкой приближается к своему чуду, обнимая со спины. Просовывает руки под чужую футболку, гладя плоский живот, чувствуя как к нему прижимаются теснее, — Ты ведь красивый, — поцелуй в шею, — Милый, — игривый поцелуй в ушко, — Чудо мое, — разворачивает к себе и, не стесняясь, целует в губы. Ему отвечают, издав тихий стон и не отпускают, пока не заканчивается кислород в легких.       — Я тебя тоже люблю. Очень-очень.

***

«Не звони абоненту, сотри его номер,

Забудь, что вы были вдвоем.

Не звони абоненту, у тебя же есть новый,

Тот, кто ждет тебя сейчас домой. »

      Через месяц Сережа уезжает опять. Долго целует в прихожей в субботнее утро, не желая оставлять такого домашнего и заспанного Арсения. Тот лишь улыбается грустно, обнимает крепко и долго. Но на деле не хочет показывать, что немного рад. Да, ему жаль не видеть того еще недели три. Но ему нужна передышка. Попов снова сорвался в последние дни, каждую ночь выкуривая чуть ли не целую пачку. И снова звонит на треклятый номер. Ничего не изменилось.       Такси увозит его человека в аэропорт, а Арс плюхается на кровать в надежде поспать еще немного. Желательно вечность. В груди скребется и ноет, но он старательно гонит все от себя. Хватает его до вечера.

***

      — Ну почему ты не хочешь завести кота?       — Потому что он у меня уже есть. И это ты, Тош.

***

      — Сюш, если не хочешь кота, то мы заведем крыску! Или мышь. Как думаешь, кто лучше?       — А какая мышь догрызла последние конфеты с кухни, а?       — Ну Арсюш, там же всего три «кара-кума» оставалось.       — Ну вот видишь, мышь у нас тоже имеется.       — Ну Сюш!

***

      — Неужели ты купил? Это мне, да? Правда мне?       — Да, Тош, тебе. Ей полгода, зовут Аней. Сказали, что она и погладиться дает.       — Тц, ай! Она кусается.       — Ну ты ее сразу за хвост не хватай. И я вольер купил, иди обустраивай.

***

      Да, тогда он купил крыску. Маленькую и черную. Потому что просто не мог отказать этому бестию. В первую же ночь они искали ее по всей квартире, потому что кое-кто неправильно закрыл клетку. Нашлась она только под утро. Антон клятвено обещал, что такого больше не повторится.       Не повторилось.       Жизнь малышки длилась полтора года. Их любовь два. Кажется, где-то со смерти любимицы их совместная жизнь пошла под откос. Арсений все чаще и дольше задерживался в театре. Антон — в кафе. Даже смены ночные брал, подрабатывая барменом. А потом начались ссоры. Вернее, они были и до этого, но мелкие и незначительные. А вот тогда была и разбитая посуда, и выкинутые в окно вещи. Кажется, это было выгоранием. Возможно, если бы они выдержали эту проверку, то остались бы вместе, но… В одну из таких ссор Арс и познакомился с Серегой…       «Аппарат вызываемого абонента… Оставьте сообщение после звукового сигнала:»       И снова все по кругу. В чужом телефоне сохранилось с тысячи голосовых сообщений разной длительности. И во всех Арс молчал. Кроме первой… И, кажется, сотой. В те разы, когда он срывался в начале. В первые месяцы, после их разрыва было тяжело. Очень. Но Сережа всегда был рядом. Он стал его парнем только тогда, когда Арсу полегчало. Хотя, полегчало — слишком громкое слово.       Каждый по-разному реагирует на сильные потрясения в жизни. Арс, например, впал в состояние безразличия. Сначала много и долго плакал, скрывшись ото всех. Потом злился. Потом отчаялся.       Он хороший актер. Наверное. Ведь Сережа до сих пор уверен, что ему лучше. Но как бы Арс не пытался найти в нем отдушину, та все никак не находилась.       «Аппарат вызываемого абонента…»       Воскресенье протекло лениво и блекло. Будто мимо. А в понедельник снова роли в театре. В режиме работа-дом-"абонент недоступен"-сигареты-ночь-работа он пробыл три дня. А потом отказали ноги. Что еще скажешь, если в одиннадцатом часу ночи они привели его к знакомому одинокому подъезду. И нет, не его квартиры. Антон до него снимал однушку недалеко от центра Питера. И почему-то ему было важно, чтобы Арс жил именно у него. Мол, ему до театра ближе, а Антону до работы.       Четвертый этаж счастливой жизни в маленьком пятиэтажном здании отпечатался у Арса в голове уже навсегда. Глядя в зияющие пустотой черные окна, он задумчиво курил, кидая одним за другим окурки. В голове отчаяно-красным вспыхнула последняя, окончательная ссора. Именно она вычеркнула навсегда Антона. И перечеркнула спокойную жизнь Арса. Затянувшись особенно сильно, он прикрыл глаза.

***

      Чемоданы на пороге говорили громче любых слов. Но Арс хотел убедиться, что понял неверно. Что Антон сейчас сидит на кухне и ждет его возвращения. Как хотелось бы закончить вечные ссоры. Сгрести парня в объятия и не выпускать целую вечность. Какие бы ошибки они не совершали и сколько бы не ссорились, его всегда тянуло сюда. В маленькую квартирку на четвертом этаже. К Антону.       — Антош?       Ответа не последовало. Поэтому он быстро разулся и аккуратно переступил через собранные вещи. Чуйка тянула его на кухню. Где-то внутри засело нехорошее предчувствие.       — Антон?       Названный действительно сидел на кухне, отвернувшись от входа спиной. Парень дымил неизвестной по счету сигаретой, складывая окурки в пепельницу. К слову, она уже была переполнена. Когда Арс уходил с утра, та была полупустая.       — Ты видел вещи на выходе. Уходи, — и снова дым. Много дыма. А Попов, кажется, оглох.       — Что? — Глупо, очень глупо. Но он не мог поверить, что его так просто выкидывают.       — Что слышал. Уходи. Я не хочу тебя видеть. Ты… Ты… Я с изменниками не живу. Вот. Точка невозврата. У Арсения внутри все пережалось в крутой комок. Как когда на качелях подлетаешь высоко-высоко. До бабочек в животе. Только эти бабочки сжимают и скручивают. Переворачивают все внутри.       — Как? — от удивления и страха он мог выдавать лишь самые тупые вопросы из всех.       — Как что, Арс? Как уходить? Через дверь. А мне через «не могу». А если ты про то, как узнал, — еще одно облако дыма, — У меня свои связи. Уходи. Не заставляй меня оборачиваться и бить твое скотское ебало.       Они помолчали.       — Антон, — начал тихо и робко. Его добивал преспокойный голос Антона, — Ну пойми, мы в ссоре были…       — Вот только не смей мне сейчас ссорами прикрываться, — не начатая сигарета тихо разломалась пополам и отлетела в разные стороны.       — Но ты ведь первый всегда начинал. То одно тебе не так, то другое. Ты еще тогда хотел меня выкинуть. И я психанул.       — Да? — тихо. Но в этом коротком вопросе было скрыто слишком много звенящего яда, — А как же остальные? — сначала он развернулся, глядя в голубые омуты, будто ищя в них ответы. Затем встал и начал медленно приближаться. Как хищник к жертве, — А как же остальные, Сюш? Дима, Паша, Стас? В них тоже ссоры наши виноваты? Или я? В чем я то виноват, а, Сюш? В чем? — Гнев. И ярость. И слезы на грани. Арс задыхался в чужой смеси эмоций. Голос поддавался с трудом.       — Какие еще Дима, Стас, Паша? Я не знаю их. Я ведь… Всего… Один раз. Больше никогда, клянусь! — Он и сам был на грани. Если Антон что-то решил, переубедить его слишком сложно. Даже ему.       Они смотрели друг другу в глаза с минуту. И как бы Антон не хотел ему поверить, он не мог. Это было выше его сил.       — Я не верю тебе.       Вот так. Одной короткой фразой мир ломается по частям.       — Антон. Я правда всего раз. По пьяни, честно! Я не хотел, клянусь. Я… Я… Был слишком зол… И слишком много выпил. Почти ничего оттуда не помню. Антон, клянусь, я ведь только тебя люблю, — он протянул руки в попытке дотронуться. Просто коснуться, чтобы понять, что это сон. Иллюзия. Но Антон не позволил, слишком больно для иллюзии стукнув по рукам.       — Уходи, — но никто не сдвинулся с места. Голубые глаза все так же с мольбой смотрели в зеленые, — Уходи я сказал, козел! — чужая правая щека загорелась, голова невольно отдернулась в сторону.       Пощечина. Громкая и отрезвляющая. Арс прикрыл глаза, отвернувшись, не веря. А когда открыл их обратно, Антон снова курил отвернувшись.       Это был конец. Арс не знал, что делать.       — Я все сказал, — так и не услышав заветного звука закрытой двери, не выдержал парень, — Вещи на выходе.

***

«А ты стоишь и куришь у чужого подъезда,

Пуская дым на четвертый этаж.

Окна там пустые. Звонок без ответа.

Оборваны давно провода. »

      Но это был не самый худший день. Худшим был следующий. Если бы Арс знал, что он принесет, то ни за что бы не позволил себя выгнать. Приковал бы Антона дома и никуда бы не пустил.       «Абонент временно недоступен…» А как бы хотелось. Хоть раз.       Попов открыл глаза и прислонился спиной к холодной стене. Звезды в эту ночь светили по-особенному ярко. Не было только самых дорогих. Зеленых. Самых самых ярких.       — Ох, Тош, что же мы наделали.       «Аппарат вызываемого…»       Одинокая слезинка скатилась из голубых глаз. Вокруг ни души. Где-то вдали лают собаки. Мужчина отпустил себя, вспоминая дальше.

***

      Всю ночь Арс прошатался по городу. Он просто не мог поверить, что Антон его выгнал. И себя простить не мог. За слабость. Только вот как объяснить Шасту, что не хотел. Он ведь только его любит. Правда?       Закурил у какого-то дома, прислоняясь к стене и смотря на звездное небо. Красиво. Но как же скребется на душе. А нехорошее предчувствие так и не отпускает. В кармане завибрировал телефон. В мгновение он обрадовался, в глубине души надеясь, что это тот самый номер. Номер, обладатель которого все же даст ему второй шанс на жизнь.       На дисплее высветилось родное имя. Он невольно расплылся в улыбке, краем глаза отмечая время. Почти три ночи.       — Алло, Тош. Неужели ты дашь мне шанс? Я ведь исправлюсь, честно! Я… Больше никогда, — тараторил без передышки, затаив дыхание.       — Здравствуйте, это Арсений, верно? — прозвучал незнакомый женский голос. У названного похолодело в груди. Что-то случилось.       — Верно. Что случилось? Что-то… С Антоном? — дыхание перехватило. Он не готов к тому, что скажут дальше. Тяжелый вздох на другом конце провода не добавлял спокойствия.       — Значит, вы его знаете. Ваше имя стояло на быстром наборе. Вы там… Присядьте пожалуйста. Особенно, если человек был вам… Дорог, — было слышно как женщине тяжело говорить. Может, она догадалась кем ему приходился тот, с кем она сейчас говорила.       — Что случилось? Не молчите! Что с Антоном? — он сжал трубку сильнее, в глубине души чувствуя о чем будет речь. Ночью просто так не звонят. Особенно чужие женщины со знакомых номеров.       — Авария, — ноги подкашиваются. Сердце срывается в рваном ритме, — Пару часов назад пациент поступил в крайне тяжелом состоянии. Мы сделали все, что могли, но он… Он был в слишком плохом состоянии. Водители погибли на месте. Мы боролись за его жизнь, но… — дальше Арс не слушает. Безвольно сползает по стене, утыкаясь носом в коленки. Слышется первый всхлип, — Алло, вы еще тут? Вам нужна помощь? Арсений?       — Я тут, — борется с собой, чтобы не разрыдаться в трубку, — Куда… Куда приехать?       Ему называют адрес. А дальше он не слушает. Скидывает, рыдает громко. Его мир доламывается.

***

      Как хоронили он не помнит. Помнит, что приехал с опухшими от слез глазами, которых к тому моменту уже не осталось. Из Воронежа приехали родители Антона. Про него не сказали ничего, слишком были поглощены горем. А потом потекли дни. Серые и беспробудные. В театре ему дали время на отдых.       В какой-то момент в них появился Серый. Сначала как знакомый. Потом как друг. Уже затем как любовник. Не смотря на то, что дальше объятий, поцелуев и совместного сна у них не заходило, Арс не мог назвать его иначе. На этого человека он променял Антона.       От этого было горько.       Сережа не вытягивал из него информацию. Просто всегда был рядом. Арс открылся ему сам через пару месяцев. Оттаивал понемногу, учился играть на людях, чтобы не показывать как внутри пусто. С Сережей было спокойней. Проще. Но все же он не Антон.       «Абонент временно недоступен…» Хоть бы не врали бы эти женщины. Абонент похоронен с этим аппаратом и вряд ли станет доступен. Не временно.       Ноги затекли стоять. Пока он предавался воспоминаниям, время перевалило за полночь.       «Аппарат временно недоступен…»       Недокуренная сигарета летит на землю. Брюнет в последний раз с тоской смотрит в темные окна. Пусто. Как же пусто.       Вдали лают собаки. Город спит.

«Не звони абоненту, не ходи сюда часто.

Он не хочет видеть тебя.

Докурив ты звонишь, плевав на запреты.

Но абонент недоступен. Всегда.»

      Арсений без страха бродит по ночным улицам до утра.       «Абонент временно недоступен…»       Недалеко от своего дома находит какой-то бар, где позволяет себе в хлам напиться.       «...Или находится вне зоны действия сети...»       Когда самые ранние люди начинают собираться на работу, он только заваливается домой. Долго борется с противными ботинками на шнуровке. Куртка летит на пол.       « ...Перезвоните позже...»       Он оставляет свои жалкие попытки. До вечера, пока не проспится.       Когда на город опускаются сумерки, он уже сидит на кухне, потягивая чай и закидывая в себя одну таблетку «парацетамола». На работу в театр он теперь выходит в понедельник. По пятницам у них выходной.       Ни на что не надеясь, набирает вновь номер. Впервые там идут гудки. Арс в оцепенении чего-то ждет, как чуда, но в первый раз не отвечают. Он набирает во второй.       — Алло, это кто? — Звучит с другого конца провода, а у Арсения вышибает воздух из легких.       — Тош? — хрипло, с придыханием. Слишком долгое мгновение длится тишина, от которой сердце Арсения готово в любой момент разорваться. Слышны лишь его бешенный стук, да легкое шуршание на другом конце провода.       — Нет. Вы кажется ошиблись номером. Я Андрей, — а дальше несколько коротких гудков. Сбросили.       Брюнет сжимает телефон в руке еще какие-то мгновения, отмирая. Только сейчас до него доходит. Не тот. Голос не тот.       Смотрит на дату, отмечая, что прошло больше полугода. С события, которое даже в голове страшно произнести.       Не тот.       В сознание возвращаются звуки: тиканье часов, гудки машин из приоткрытого окна. Только сейчас он замечает, что, кажется, не дышал, лишь в этот момент с шумом втягивая воздух.       Не тот.       В заторможенном состоянии он разблокирует заснувший телефон, чтобы посмотреть историю вызовов. Убедиться, что это не галлюцинация. На последнем горит время разговора: 38 секунд.       Не Он.       Кажется, его номер перешел другому абоненту. А значит позвонить на родной номер уже не получится. Он не знал, зачем звонил. Ответа все равно уже не дождаться. Просто так, наверное, было проще. Представить, что на самом деле Антон на него обижен. Просто выключил телефон, чтобы Арс не мог дозвониться. Ага, на полгода. Брюнет роняет телефон на кухонный стол и закуривает подвернувшейся сигаретой. Он и забыл, что успел захватить с собой пачку. Хотя надо бы бросать вредную привычку, а то такими темпами наверняка уже все легкие скурил.       Сережи все равно нет, так что курит так, даже не открыв окно.       Сережа.       Арсу рассмеяться хочется, но так его совсем за психа примут. Он лениво смотрит на вечерний город. В голове всплывает случайно кинутая Антоном фраза. На прощание.       «Ты только подумай, любил ли тебя кто хоть когда-нибудь искренней и сильнее меня?»       Его может быть и да. Но он точно сильнее Антона никого не любил. Возможно, что и не будет.       Телефон тихо молчал на столе. Город жил.       Антон лишь хотел начать жизнь с чистого листа. И начал. С новой жизни, не доехав до аэропорта. Там его ждал рейс в родной Воронеж. Но теперь об этом никто не узнает. Даже тот, кто будет корить себя за это оставшуюся жизнь.       А Арсений курил на кухне. Кажется, тогда он умер тоже. Просто пока не понял.

***

      — Скучно без тебя. Надо было не спрашивая хватать тебя с собой в Воронеж.       — Тош, мы всего день не виделись. А в театр за меня кто ходить будет? У нас финальная репетиция.       — Неужели не скучаешь без меня?       — Скучаю. Правда скучаю. Ты ж, зараза, не можешь прийти.       — Это точно.       Они посмеялись друг другу в трубку. На время установилось молчание. Они просто дышали чужим дыханием в трубке.       — Слушай, Арс. Я это… Даже не знаю, как попросить. Просто вроде как меня нет в городе…       — Говори уже, заяц. Чего хочешь?       — Можешь вкусняшек взять? Пожалуйста. Мне просто некогда будет в магазин забежать. Я просто хотел…       — Да возьму, Тох, возьму. И гадость твою эту.       — Кола — это не гадость!       — Зато какая она вредная.       — Но иногда то можно. И этих… Мишек не забудь!       — Не забуду. Ты только приезжай поскорее.       — Всего день остался. Я люблю тебя.       — И я тебя, заяц.