"Неправильная дружба"

- Только... есть ещё кое-что... На эти слова Ацуши поворачивает голову и вопрошающе смотрит на напарника. Акутагава же поджимает губы, жалея, что вообще заговорил. Но... В такой ситуации нужно оставаться предельно честным. Наверное... - Ты же помнишь про... - он не называет проблему вслух, а лишь подносит к своей груди руку, указывая на неё смазанным жестом, надеясь, что оборотень поймёт без лишних слов, о чём идёт речь. И он действительно понимает, судя по тому как с его лица медленно сползает улыбка. - Сколько... Сколько времени у тебя есть?.. - Голос Накаджимы становится тише с каждым произнесённым словом, и Акутагава вынужденно отводит взгляд. Ему стоило напомнить о болезни раньше, до того, как они уже договорились. А сейчас... Сейчас он невольно загнал Ацуши в ловушку, потому что тот не сможет отказаться от собственного предложения. Такое не в его характере, и он знает это лучше многих. - Несколько месяцев. - Всё же отвечает Рюноске после недолгого молчания. - От силы полгода. Краем глаза он замечает, как кулаки Накаджимы сжимаются. Возможно, неосознанно. - Несправедливо... На эту короткую вспышку гнева Акутагава пожимает плечами, чувствуя внутри странное умиротворение и спокойствие. - Возможно, это как раз справедливо... - тянет он. В конце концов, он уже давно смирился со своей судьбой. Но оборотень в отличии от него даже не собирается принимать это, потому что, судя по шуму позади, Ацуши встаёт и начинает нервно ходить из стороны в сторону, что-то бормоча себе под нос. Вполне вероятно, ругательства и проклятия. Эта стадия была знакома Рюноске. Он плохо помнит, как отреагировал на заключение врачей насчёт его нездоровых лёгких, но что-то подсказывало, что достаточно бурно. Зато в сознание плотно врезались другие события, которые казались в чём-то схожими с нынешней ситуацией... В памяти всплывают лица товарищей, его первых друзей, которых убили у него на глазах. Спустя годы они несколько размытые, но гнев и ярость, которые он почувствовал тогда, забыть невозможно. Всего его заполнила жажда мести. Впрочем, то роковое событие прервало серое и совершенно пустое существование в трущобах. Он впервые ощутил что-то новое тогда... А потом встретил Дазая, когда попытался совершить возмездие за гибель близких, и они с сестрой оказались в рядах Портовой мафии. Но когда враг невидим... Это всё же немного другое. С таким не удастся поквитаться, от него нельзя сбежать или защититься. Медленно ждать конца и совсем неважно своего или чужого гораздо хуже, чем быстрая смерть. - Ну уж нет! - Возмущается Накаджима на его слова. Рюноске оборачивается, отвлёкшись от воспоминаний мрачных дней, и натыкается взглядом на хмурого напарника, раздражённо постукивающего ногой по крыше. - Это неправильно и несправедливо! Ты же... - он запинается и разводит руками, словно не в силах закончить мысль. - Ты только вернулся... - Вернулся к тому, что было изначально. Неприятно, но я живу с этой болезнью уже не первый год. - Почти равнодушно напоминает Акутагава, хотя внутри словно сжимаются все органы. От собственного желания жить, которое неожиданно обострилось после его "смерти" на корабле, так глупо противоречащего его собственным словам, становится тошно. Но этого он не покажет никому. На несколько секунд Ацуши выглядит так, словно он всерьёз хочет его ударить. Это не то, чтобы слишком удивляет. Желание оборотня всех спасти (временами порядком выбешивающее) не было чем-то новым для Рюноске, так что злость от наплевательского отношения к жизни оказывается вполне предсказуемой. Однако, гнев сменяется задумчивостью и Накаджима зависает на месте, просто пялясь куда-то вперёд. Он стоит так довольно долго, изредка потирая подбородок и напряжённо обдумывая нечто неожиданно пришедшее ему в голову. - Вот что, - наконец нарушает молчание Ацуши, подходя ближе. - Ты соберёшь все свои анализы, заключения врачей - в общем, всё что у тебя есть связанного с твоей болезнью. А потом придёшь со всем этим в агенство на лечение. Акутагава щурится, внимательно и чуть недоверчиво вглядываясь в напарника. Тот протягивает ему руку, призывая подняться на ноги. Разумеется, оборотень не шутит и действительно хочет помочь. Но... Что ж... Это немного неудобно. Ему совсем не хочется оставаться должником. К тому же зависеть от чужих действий и чужих решений, полагаться на кого-то... Возможно, именно поэтому он никогда не любил врачей. - Что насчёт агенства? - Спрашивает он, продолжая сверлить Накаджиму взглядом. - Я всё ещё преступник, всё ещё один из мафии. Лечить меня объективно не выгодно. Лицо Ацуши слегка мрачнеет, но руку он не убирает. - Во-первых, я всё ещё должен тебе за спасение своей жизни. - На это Рюноске немного морщится, осознавая, что его нежелание оставаться должником так просто раскусили, но Накаджиму это ни капли не смущает. - Да и Рампо-сан тоже. Во-вторых, нам очень сильно помогла мафия, к тому же теперь мы с ней союзники, и я надеюсь, надолго. Ну, так что скажешь? - Он смотрит на Акутагаву почти умоляюще. Серьёзно?.. Как будто это ему требуется лечение. - Они не будут возражать... Или же он найдёт способ их уговорить. Несколько самонадеянно с его стороны, но Акутагава давит в себе желание поколебать уверенность оборотня. Или хотя бы попытаться, потому что Ацуши иногда бывает просто поразительно упрямым. К тому же... В глубине души ему действительно хочется, чтобы его напарник сейчас оказался прав. Предложение слишком заманчиво, чтобы отказаться. И когда он успел стать настолько слабым?.. После недолгих колебаний, Рюноске всё же крепко сжимает протянутую руку, принимая тем самым помощь не только в том, чтобы просто встать... Хватка у Накаджимы сильная. А лицо глупо светится, и его губы расплываются в счастливой улыбке. Оборотня хочется одёрнуть, сказать, чтобы тот прекратил, потому что внутри творится что-то странное. Неправильное. Ему приходится несколько раз напомнить самому себе, что они больше не враги. Он прекрасно понимает, что вляпался в фантастическое дерьмо. И гадает, чем это всё обернётся. - А если не сработает? - Задаёт Акутагава последний вопрос, давая последнюю возможность отказаться. - Потом будет только хуже. Возможно... Он осознаёт, что Ацуши не воспользуется этим шансом, но всё же пытается. Потому что знает... В конце будет гораздо больней... И Накаджима конечно не слушает, оправдывая все ожидания, тянет его за собой к выходу, явно намереваясь вернуться на праздник. И Акутагава сдаётся, исчерпав последние духовные силы на эту борьбу. Что ж... Пускай творит, что хочет... Он честно пытался предупредить его о возможности провала. *** И вот с банкета прошло четыре дня, и Рюноске стоит у входа в офис агенства уже минут пятнадцать. В три. Грёбанных. Часа. Ночи. А всё из-за оборотня... Точнее не совсем из-за него. Зайти, наверное, можно было бы и сразу, но он пришёл раньше назначенного Ацуши времени и теперь ждал... Только ради приличия, конечно. Они обменялись номерами телефонов для связи, и Накаджима пообещал предупредить заранее о предстоящем лечении. Два дня от него не было вестей, и Акутагава начал всё чаще ловить себя на том, что действительно ждёт... Хоть чего-то... Отсутствие миссий и наличие свободного времени делало ситуацию только хуже. Он никогда не проверял сообщения и пропущенные звонки постоянно, но теперь что-то явно пошло не так... Надежда, зародившаяся внутри, всё разрасталась. Рюноске, считавший, что лучше заранее готовиться к худшему и не забивать голову пустыми мечтами, не мог от неё избавится. Это было слишком унизительно... А молчание всё затягивалось, что не предвещало ничего хорошего. Несколько раз он хотел написать сам и предложить всё отменить, но рука не поднималась. Сразу в противовес собственному достоинству и нежеланию принимать чужую помощь вставал образ Гин, не знающей о болезни, но точно подозревающей что-то нехорошее. После того, как он один раз чуть не погиб... Заставлять её проходить через всю эту боль ещё раз, отступать, пока оставались шансы, было недопустимо, и Акутагава откладывал телефон. И вот на третий день поздно вечером сообщение наконец пришло. Рюноске с замиранием сердца (постыдным, слишком постыдным) несколько раз проверил номер, но отправителем действительно оказался оборотень. Его опасения не подтвердились. В крайне объёмном тексте речь шла совсем не об отмене планов. Ацуши извинялся за долгое ожидание, за возможное беспокойство от прихода сообщения в такой час, за неудобное время приёма у врача, а так же просил приготовить все имеющиеся анализы, рентгены, заключения докторов... На прочтение всего у Акутагавы ушло минут семь, после чего он написал короткое "понял", потом стёр, изменил на "хорошо, я приду", отправил и, немного подумав, всё же добавил "спасибо". Ответ от напарника в виде улыбающегося смайлика пришёл незамедлительно. А теперь он стоит перед дверью, периодически сверяясь со временем, не решаясь постучать раньше положенного. Ведь детективы сами могут задерживаться или опаздывать, не так ли? Или могут готовиться к лечению или к чему-то ещё... Несмотря на то, что с большей частью агенства отношения у Акутагавы оставались и остаются крайне прохладные, мешать им, особенно сейчас, когда от них может зависеть его жизнь, не стоит. К тому же... На душе неприятно... Муки совести - это не то, что Рюноске испытывает часто. Работа в мафии, убийства, порой безумно жестокие, не особо позволяют задумываться о том, что хорошо, что плохо. Конечно, преступную жизнь не назвать правильной, как и его самого. Но ощущение, что он просто пользуется добротой Накаджимы, отказывается покидать его. Иронично до боли... И звучит странно, если рассказать кому об этом. Ведь по мнению самого Ацуши, именно он, оборотень, его должник. Словно не было ни вражды, ни опасных ран, ни... Но этого больше не будет. Ненависть и злоба останутся в далёком прошлом, должны остаться, раз уж они решили.. дружить... Само слово как-то не вяжется с ними. Напарники - да, возможно, но друзья... Акутагава ловит себя на том, что задумывается слишком глубоко, и вновь сверяется со временем. Три часа тридцать две минуты. А встреча назначена ровно на половину четвёртого утра. Теперь он опаздывает. Просто замечательно. Разочарованно запрокинув голову назад, Рюноске замечает в углу камеру и тяжело вздыхает. Ещё лучше... Всё агенство видело, как долго он стоял у входа и примет его пунктуальность за трусость. Расёмон, реагируя на мрачное состояние хозяина, начинает шевелиться, но Акутагава всё же давит в себе желание сломать несчастное устройство видеонаблюдения. Как и желание треснуться головой о дверь. Смачно так... Со всей силы... Серьёзно, насколько низко он ещё может пасть? Но, понимая, что затягивать больше нельзя, он громко стучит костяшками пальцев о дерево. Ждать приходится недолго. Дверь перед ним распахивается, и на пороге появляется Ацуши. Немного заспанный, но довольно улыбающийся. - Привет! - Здоровается он и, пробежавшись глазами по напарнику, отчего Рюноске делает шаг назад, уточняет. - Ты снова в чёрном? Вопрос, разумеется, риторический, поэтому Акутагава лишь пожимает плечами. Это его образ, который должен внушать страх врагам и уважение союзникам, который он поддерживал годами. - У меня в гардеробе не одно пальто. - Хмыкает он. - Да, я в курсе... - чуть нервно усмехается Накаджима, пока его рука тянется к шее. Видимо неосознанно, потому что он сразу её отдёргивает, но Акутагава всё равно замечает. Нет... Он не должен вспоминать это... Только не снова... Не сейчас... И тем не менее он помнит обо всём, что натворил тогда. Случайно ли? Или все когда-то обращённые сохранили в памяти свои неконтролируемые действия? Рюноске не спрашивал, не желая ни бредить чужие психологические травмы, ни высказывать собственную слабость. Он просто должен был оказаться сильнее... Но обмануть себя сложнее, чем окружающих. Он до отвратительного подробно помнит каждую деталь, каждую мелочь вампиризма... Помнит и пробуждение, которое... Что ж... умереть, спасая, а потом воскреснуть с осознанием того, что человек, за которого он отдал жизнь, чуть не погиб от его же рук... Жестокая шутка судьбы. *** Было больно... и страшно... Акутагава почти позабыл, когда в последний раз испытывал такие чувства. Но сейчас, когда он наконец выныривает из окружающего его мрака, и его взгляд натыкается на оборотня, сердце в груди прилипает к рёбрам. И, кажется, замирает навсегда. Проблема не в Накаджиме, вернее не совсем в нём... Но его вид... и тот факт, что он неподвижно лежит в луже крови, вместе с отсутствующими конечностями... На пару секунд он просто застывает, пытаясь понять, что произошло и происходит. Лучше бы не пробовал... Воспоминания накатывают, накрывают его приливной волной, лишая доступа к кислороду, и Рюноске практически подбегает к напарнику. Где-то позади его окликают, кажется, говорят не подходить, но он не узнаёт голоса. Впрочем, ему плевать... он ничего не видит перед собой, кроме.. кроме Ацуши. И то в глазах всё размывается. А в ушах слишком звенит, сосредоточится невозможно. "Акутагава! Это же я! Ты что, меня не узнаёшь?" Мороз пробегает по коже, когда он склоняется ниже. Всё его сознание пропитывается гневом, но Рюноске не понимает, злится ли он на Накаджиму за его глупость или на самого себя. За то, что не был сильнее... Он должен был... "Остановись, Акутагава! Я знаю, что ты ещё там!" Пальцы замирают в сантиметре от чужой шеи. Внутри всё сжимается... На светлой коже виднеются две крохотные аккуратные ранки. От чужой, такой отчаянной веры в то, что он может... мог сопротивляться становится тошно. "Не теряй себя!" Акутагава тяжело сглатывает, хотя в горле сухо, как в пустыне. Он помнит, что Ацуши доставалось и сильнее, но почему-то именно сейчас, когда он ранил, не желая этого, не контролируя себя... Он ведь действительно только ранил? Не... не убил?.. К счастью, пульс есть, и Рюноске с облегчением выдыхает, прикрыв глаза. Оборотень будет в порядке, а когда он очнётся - это лишь вопрос времени. Но его не должно быть рядом в этот момент... Расёмоном он подтасакивает оторванные руку и ногу ближе к Ацуши, прилаживает их на место, чтобы регенерация сработала быстрее. Убедившись, что чужая способность начала действовать, он поднимается на ноги и, наконец, оборачивается, чтобы увидеть окликавших его людей. По именам он не знает никого из них, но лица кажутся знакомыми. Один из них тоже из агенства, как и Накаджима, впрочем, внутри что-то подсказывает, что и другие тоже не опасны. По крайней мере, для Ацуши. Детектив делает шаг в его сторону, словно намереваясь что-то сказать, но Акутагава молча уходит, игнорируя его. Желание убраться прочь, подальше от этого места, перекрывает здравый смысл. Он просто сбегает. Чёрный воротник душит, обвиваясь удавкой вокруг шеи... Но избавится от ныне ненавистной одежды пока нельзя. Придётся немного подождать. Хотя бы до тех пор, пока он не найдёт Гин. *** - Это.. не то пальто, в котором я был в аэропорту. - После паузы говорит он, бросая эти слова как бы невзначай. Но голос вместо успокаивающего (с чего бы такое странное желание?) звучит совсем бесцветно, и Акутагава, безжалостно давя внутри такое непривычное чувство стыда за свои же действия, шагает вперёд мимо оборотня, старательно игнорируя удивление в его взгляде. То, что Накаджиме так и хочется что-то спросить, он буквально ощущает кожей, но не обращает на это внимания... По крайней мере, пытается. К счастью, Ацуши не задаёт никаких вопросов, либо моментально забывая о их существовании, либо оставляя их до более подходящего момента. Вероятнее всего, второе, но Рюноске надеется, что к этой теме им больше не придётся возвращаться никогда. Ему с лихвой хватит собственных воспоминаний. А от пальто он всё же избавился... Почти сразу после того как встретился с сестрой. Он сжёг его на пристани рядом с одним из заброшенных складов мафии, чтобы уничтожить, окончательно стереть идиотское чувство вины. Неправильное и странное... Ткань насквозь провоняла чужой кровью. Расёмон, раньше не позволявший одежде пачкаться или хотя бы вонять, на этот раз подвёл. Тошнотворный и густой запах окружал его, душил, пока Акутагава не щёлкнул зажигалкой. Едкий дым от облитого бензином пальто раздувался ветром, мешаясь с солёным морским воздухом, но он вдыхал, и вновь ноздри забивались ядовитым ароматом. Кровью теперь пахло всё... Он стоял там, пока от его бывшего оружия не остался лишь пепел. Надежда, что воспоминания сгорят вместе с ним, в тот же день истлела окончательно. И вот теперь Рюноске решительно шагает прямо навстречу им. Он же по-прежнему может притвориться, что ему всё равно? Ему должно быть всё равно... Накаджима идёт следом за ним, что-то объясняя. Кажется, перечисляя тех, кого пришлось поставить в известность о предстоящей операции. Совсем немного, к его удивлению... Директор агенства, доктор и кажется ещё пара человек. В глубине души Акутагава всё же был благодарен ему за выбор времени. Чем меньше людей будет знать о его болезни и его лечении, тем лучше. Известно ли про всё это Дазаю?.. Разговор становится похож на экскурсию, потому что Рюноске не произносит ни слова, отчего Ацуши вскоре тоже замолкает. Он жестом предлагает переместиться на слегка потрёпанный диванчик, и Акутагава садится рядом с напарником. Мимо них проходит детектив в странной шляпе и довольно приветливо кивает, здороваясь не только со своим коллегой, но и с ним, отчего Акутагава ощущает странную потребность чуть наклонить голову в ответ. - Ты знаком с Рампо-саном? - Спрашивает оборотень, заметно радуясь так удачно подвернувшейся теме для продолжения беседы. Когда же Рюноске отрицательно мотает головой (короткая встреча в аэропорту не в счёт), он в общих чертах рассказывает про старшего товарища, плавно переходя на других сотрудников агенства. Зачем ему эта информация, Акутагава не имеет ни малейшего понятия, но слушает и не перебивает. То, о чём говорит Накаджима, не похоже на столь ненавистные ему отчёты (благо, что никто в здравом уме не предлагает больше ему их заполнять) или краткие сводки о сильных и слабых сторонах потенциальных врагов. Ацуши, догадываясь, что именно ему уже известно, не повторяяется и продолжает засыпать всё новыми и новыми фактами. - Вот, например, Йосано-сан! Тебе бы стоило узнать о ней побольше, раз уж она будет тебя лечить. - Он на секунду замирает и осторожно спрашивает. - Ты ведь в курсе, как работает её способность? - Да, мне рассказывали... - прочистив горло, отвечает Рюноске. Он знает, что будет довольно больно, но, если он уже побывал на стольких миссиях и перенёс столько ранений, значит выдержит и это. Хотя идея о том, чтобы добровольно лечь под скальпель несколько напрягала... Или нож... или даже топор... Он слышал о необычных методах Акико. Уж больно всё это напоминало пытки. - А вот и пациент! - Отрывает от мыслей звонкий голос. Это даже унизительно, насколько они с Ацуши синхронно поворачивают головы в сторону доктора. На это девушка прыскает, прикрыв ладонью рот. - Как раз вовремя, у меня всё готово. Накаджима одобряюще улыбается и, кажется, с трудом удерживает себя от того, чтобы не сжать ему руку или плечо в знак поддержки. Его останавливает лишь знание о нетактильности напарника. Акутагава же не стесняется закатить глаза повыразительней, однако кивает на прощание, поднимаясь с мягкого дивана. Йосано делает знак следовать за ней, и он проходит в светлый кабинет, задаваясь про себя мыслью, не перебарщивает ли Ацуши с этой внезапно начавшейся дружбой... Внутри что-то ворочается. Наверное, он ещё просто не привык. Наверное... Или у него крутит живот от предвкушения предстоящего лечения. Тоже малоприятный вариант, ведь бояться, страшиться чего-либо для него... довольно необычно. Но хотя бы вполне объяснимо. Впрочем, дверь позади него захлопывается, а значит отступать поздно. Да и глупо, если на то пошло. - Ну? На что жалуемся, больной? Вопрос из уст доктора звучит нелепо, даже оскорбительно, ведь она давно должна была знать о его проблеме с лёгкими, но Акутагава подавляет зарождающийся в душе гнев. Однако, по всей видимости, не полностью, потому что Акико становится немного серьёзней. - Ладно, - небрежно отмахивается она от него. - Давай сюда свои анализы. Ты же их принёс? Рюноске кивает и протягивает девушке небольшую чёрную папку с документами. Та удовлетворённо хмыкает и, сев за стол с аккуратно разложенными бумагами и письменными принадлежностями, начинает перебирать разноцветные листы. Не отрываясь от просмотра, она жестом предлагает.. приказывает сесть на стул напротив неё. - Признаться честно, я не слишком люблю Портовую мафию. - От этого откровенного начала разговора у Акутагавы начинает дёргаться глаз. Ему придётся выслушивать упрёки и критику несколько часов? Лечение стоит того, но как долго он сможет просидеть с каменным лицом и не разнести агенство в щепки? Но Йосано, словно не замечая напряжения, продолжает. - Думаю, в некотором смысле это взаимно, и я это прекрасно понимаю. Но ты всё же мог бы принести в благодарность за оказываемую услугу конфеты там... Или бутылочку вина. - С алкоголем Вы обратились не по адресу, - пожимает он плечами, гадая, на сколько хватит его терпения. - И, откровенно говоря, я не думаю, что брать любую еду из рук преступника безопасно. Не проще ли для всех будет, если я компенсирую доставленные неудобства деньгами? Акико негромко фыркает и качает головой. - Сужу по собственному опыту, - на мгновение девушка поднимает глаза, в которых вспыхивают смешинки. - Деньги могут быть поопаснее отравленного угощения. Монеты взрываются, да и купюры можно пропитать ядом. К тому же это слишком напоминало бы взятку, не
находишь? Этот вопрос Рюноске предпочитает проигнорировать. Несколько минут в кабинете стоит тишина, прерываемая одним только шелестом бумаги. Это не то чтобы злит, но ожидание всё же раздражает. - Значит, ты был под воздействием вампиризма... - тянет Йосано, внимательно вчитываясь в поставленные диагнозы. - Ацуши полагает, что регенерация, которая являлась побочным эффектом той способности, могла как-то повлиять на твои лёгкие. Так или иначе... Но я бы не была уверена на сто процентов, что лечение тебе не понадобится. - Она наконец поднимает голову, и в её взгляде мелькает что-то похожее на сочувствие. От этого становится тошно. Ему не нужна жалость. - Буду откровенна, способности, связанные с исцелением работают весьма и весьма странным образом. Ранения исчезают, потеря крови восполняется, да и органы, части тела тоже могут отрастать заново, но старые раны... - девушка разводит руками. - Шрамы... они не проходят даже после моего лечения. По факту, регенерация - это всего лишь ускоренное деление клеток, и организм "помнит" свои прошлые проблемы. - Хотите сказать... - кулаки непроизвольно сжимаются. - Лечение может и не помочь, верно? Столько стараний, столько хлопот и всё зря... Что-то внутри словно сжимается в стальных тисках. Это его ошибка. Не стоило надеятся на чудо. - Не будем торопить события, - Акико убирает документы обратно в папку. - Скорее всего моя способность уничтожит твою болезнь, но вот сделает ли она твои лёгкие полностью здоровыми, как они должны были быть, если бы не туберкулёз... Или наоборот, моя сила исцелит лёгкие, но болезнь останется. В этом случае понадобится целая серия сеансов, чтобы поддерживать твой организм в хорошем состоянии. То есть неизбежный конец оттянется в любом случае... Рюноске выдыхает, расслабляя плечи. Это явно лучше чем совсем ничего... - И... Вы будете согласны на продолжение лечения?.. - Чуть настороженно уточняет он, внимательно вглядываясь в лицо доктора, чтобы ничего не упустить, считать все скрытые причины такой.. доброты... За этим предложением может скрываться что угодно. - Могу я узнать, почему? Йосано удивлённо поднимает брови. - Агенство оставалось и остаётся должником мафии. Звучит прискорбно, но мы заключили сделку. - Она еле заметно морщится и качает головой. - Первоначально, один из детективов должен был перейти к вам, но условия договора удалось изменить. Рампо-сан предложил другой вариант. Его идея заключалась в том, что я буду лечить сотрудников мафии, если их жизнь будет находиться под угрозой, пока действует перемирие. Конечно, при условии, что их успеют доставить сюда. Это... что ж, я понимаю, что этим количество преступлений, которые творятся, значительно увеличится, но... - Лицо Акико становится заметно печальнее, словно решение, принятое ей, противоречит всем её принципам, желаниям - противоречит ей самой. - Я не могла не согласиться на это. Отправить кого-то из товарищей на преступную жизнь против их воли было бы неправильно. Акутагава поджимает губы. Сочувствовать кому-то из агенства за нарушение морали, которую они сами в себе взрастили и укрепили слишком надёжно и прочно?.. Общения с оборотнем хватило для того, чтобы понять пару вещей. Нравственность мешает. Но от неё избавиться не так-то просто... разве что вырвать с корнем, что принесёт немало боли. Сострадание? Нет. Но что-то внутри всё же откликается, всколыхнув старые воспоминания. Он ведь когда-то тоже пересёк черту... А потом убийства сделались совершенно обыденными. Сначала лишь ради выживания и защиты сестры.. даже друзей. Потом частью работы. Память подводит. Когда это было? Почему он отнял чужую жизнь в самый первый раз? Было ли ему тогда больно? Но это неважно. По-крайней мере, теперь. Прошлое останется позади, нет смысла много размышлять о том, что невозможно изменить. Да, и он сомневается, что хотел бы этого. Поэтому не сочувствие, понимание... - Мне остаётся лишь надеятся, что побывав на волоске от смерти, твои сотрудники, - взгляд девушки выразительно красноречив. Он словно так и говорит, намекает на то, что он, Акутагава, тоже входит в список. - Начнут ценить жизнь больше. И свою, и чужие. Глупая вера в чудо. Конечно, это лучше, чем тонуть в непроглядном мраке отчаяния, но вот так обманывать себя?.. Рюноске не понимает агенство в этом, просто не может... Хотя... в каком-то смысле он тоже идиот. - Так что я только выполняю свою часть сделки, вот и всё. - Йосано поднимается с кресла и подходит к шкафу, где, если присмотреться, большую часть занимали совсем не книги. - К тому же... - достав вместо оружия обычный стетоскоп, она оборачивается и мягко улыбается. - За тебя слишком уж просили. Внутри становится теплее, словно где-то там в груди включается обогреватель, и Акутагава злится на себя за это странное чувство. Напоминать об этом было лишним... Он прекрасно понимает, что надолго останется должным Накаджиме, если не навсегда. Потом обязательно нужно будет его поблагодарить. - Значит сейчас...? - Начнём с небольшого осмотра. - Предлагает Акико. - Анализы анализами, но повторно всё проверить не повредит. Рюноске на это согласно кивает. Прослушивание дыхательных путей, осмотр горла и прочие мелочи не заняли слишком много времени, да и в целом прошли не так отвратительно, как он ожидал. Наиболее неприятной частью стала необходимость раздеться, а соответственно лишиться защиты. Ещё одна причина ненавидеть врачей и больницы... Скрепя сердце, он всё же повесил пальто на вешалку в углу кабинета, но снять рубашку наотрез отказался. Йосано на этот протест лишь закатила глаза. - Боюсь спросить, но ты серьёзно думаешь, что я и опперировать тебя прямо в одежде буду? Хочешь не хочешь, но тебе придётся раздеться. Акутагава сжал зубы, но не признать резонность замечания не смог. Остальная часть прошла гладко. Ему всего лишь нужно было отвечать на вопросы о его самочувствии до и после вампиризма. Какой была боль? В каких случаях приступы кашля обострялись? Когда появились первые симптомы болезни? И всё в подобном духе. Рюноске пришлось признать, что после обращения (и возвращения обратно в человеческое состояние) дышать стало легче, да и лёгкие беспокоили не так сильно, как раньше. Акико задумчиво кивала, кое-что уточняла и периодически делала какие-то пометки в своём блокноте. - Ну вот и всё, - говорит она, с громким звуком захлопывая книжечку. - На ближайшие десять минут ты свободен. Я подготовлю инструменты, ещё разок поразмыслю над диагнозом, и мы можем начинать. Если ты, конечно, не передумал. Разумеется, он не передумал, и Йосано прекрасно это знает. С трудом сдерживая скептицизм во взгляде, Акутагава с каменным лицом встаёт со стула, чтобы наконец забрать любимое (или уже не такое любимое) пальто и, кивнув со сдержанной вежливостью, выходит из кабинета. Ноги порядком затекли, и он не отказывает себе в удовольствии чуть чуть побродить по офису агенства, параллельно задаваясь вопросом, куда подевался оборотень. Накаджима не появляется и через пять минут, отчего ему самому приходится искать уборную. Когда отведённое на отдых и проветривание головы время подходит к концу, он возвращается обратно. Рюноске уже готовится постучаться, но замирает прямо у двери, услышав голоса. Чертовски знакомые голоса. Разговор слегка приглушён, но всё же вполне ясен по большей части, однако у Акутагавы уходит целых несколько секунд на то, чтобы окончательно узнать участников беседы. - ...всё ведь получится?.. Оборотень... И эта женщина. Обсуждают его и предстоящее лечение, словно он не может находиться рядом и слышать, о чём они болтают. Хотя... теоретически он и не должен. Но это не важно. По обрывкам их фраз Рюноске понимает, что Ацуши подслушивал все те полчаса, что он провёл в кабинете. Как и он сам сейчас делает, но это совсем другое. Сейчас-то речь идёт именно о нём. От раздражения сводит зубы. Накаджима вновь суёт свой нос, куда не следует, беспокоится, хотя должен был понять раньше, что это выходит боком. Для. Него. Самого. Упрямство и идиотизм напарника неимоверно бесят, но... В конце концов, именно Ацуши договаривался о лечении, так что это... совершенно логично и абсолютно нормально, что он волнуется о том как оно пройдёт. Наверное. - Я тут подумал, - тянет оборотень совсем тихо, так, что Акутагаве приходится затаить дыхание, чтобы не упустить ни слова. Что поделать? Он не Накаджима, тигриного слуха у него нет. - Если проблема в том, что его лёгкие востановятся в прежнем ммм... потрёпанном состоянии, то... Может, их просто заменить? От такого предложения Рюноске чуть не заходится в приступе кашля. Нормально? Забудьте. Ни разу не нормально. Акико смеётся и что-то спрашивает. Кажется, про предполагаемого донора, и Акутагаве не нужно подслушивать, чтобы узнать ответ. - Ну ведь всё логично! - Голос Ацуши становится громче, словно уверенность в разумности его идеи растёт с каждой секундой. - Мы почти одного возраста, - он серьёзно считает, что для пересадки органов этого достаточно? - Да и у меня регенерация есть, так что можно просто вырезать лёгкие у него, пересадить мои и использовать Вашу способность, чтобы у меня отросли новые, а у Акутагавы прижились мои. Рюноске хватается за голову. Куда, чёрт побери, катится этот мир?! Пора сказать Дазаю, что двойное самоубийство уже не актуально. Вот парное вскрытие - это да! Самое то, что надо! Нет, если подумать и откинуть в сторону то, насколько бредово и странно звучит данное решение, то это может и сработать. В теории. Практика показывает, что способности подчас работают и более безумным образом. Но просто... зачем? И почему? У Накаджимы обострилось чувство долга? Или он решил, что раз друзья могут носить парные безделушки, то и они могут иметь парные.. органы?.. Даже звучит странно... - Ну ты даёшь, - сквозь смех говорит Йосано. Оборотень что-то отвечает, но разобрать слова не получается, на фразу Ацуши доктор буквально взрывается новым приступом хохота. - Сейчас лёгкие, а дальше что? Руку и сердце предложишь? Давай, иди уже! Мне ещё лечить и лечить. От шутки его бросает в жар, но размышлять об этом некогда. Почувствовав, что Накаджиму сейчас явно выпроводят из кабинета, Акутагава чуть ли не отпрыгивает от двери. Отойти дальше не успевает. Акико выпихивает протестующего Ацуши наружу и жестом приглашает его зайти. Но Рюноске, уже успевший выпрямиться и принять невозмутимое выражение лица, не торопится, а, скрестив руки на груди, осуждающе смотрит на напарника, стремясь вызвать в нём чувство стыда за подслушивание и глупые идеи. Оборотень не дурак, хоть и ведёт себя порой совсем по-идиотски. Разумеется, он понимает, что он, Рюноске, всё прекрасно слышал, но словно не замечает скептически-вопрошающий взгляд. Да и виноватым себя не чувствует, судя по всему. Напротив, Накаджима радостно улыбается, завидев его. - Ты уже здесь? Отлично! - Восклицает он. Акутагава чувствует, что тот бы с удовольствием с ним поболтал, но Йосано недовольно косится на него, явно намекая уходить. И вот это у него уже не получается игнорировать. - Похоже мне пора, - словно про себя бормочет Ацуши, но тут же снова расправляет плечи. - Удачи тебе! Всё получится! И проносится мимо, не давая и шанса что-либо спросить. Более того, у оборотня хватает наглости ободряюще хлопнуть его по плечу, отчего Рюноске просто замирает, чуть ли не задыхаясь от возмущения и потрясения. Они друзья всего пару дней. Когда Накаджима успел настолько потерять страх? И та шутка... Она заставляет нервничать... Он оборачивается в сторону Акико, но та вновь ведёт себя по-прежнему спокойно, сосредоточившись на подготовке рабочего места. Ему бы поступить так же, но её слова не выходят из головы. Ещё одна странность... Но времени думать об этом не остаётся, чему Акутагава в глубине души страшно рад. Конечно, это всего лишь безобидная шутка. Об этом нужно просто забыть. Он проходит в кабинет и, уже наученный горьким опытом, сразу снимает пальто. Потом его взгляд падает на предполагаемое место операции и он начинает жалеть о своём поспешном решении. - А... Это для чего? - Спрашивает Рюноске, предполагая, что ответ ему не понравится с вероятностью в девяносто девять процентов. Йосано, отследив, куда он смотрит, кивает, словно удивление в подобной ситуации абсолютно нормально. - Наручники, - ну, конечно, а то он не заметил. - Видишь ли, моя способность действует тогда и только тогда, когда пациент находится на грани смерти. А значит... - от многозначительного взгляда ему становится чуточку не по себе. - Мне приходится почти убивать пациентов, чтобы вылечить их. А эта мелочь для того, чтобы они не так сильно сопротивлялись, если вдруг струсят в последний момент. Обычно я пользуюсь ремнями, но, учитывая, что работать придётся с грудной клеткой, это будет несколько неудобно. Уж извини, но это обязательная часть. Акутагава предпочитает промолчать. Логика, конечно, в этом присутствует, но переносить такую боль вживую... Он предполагал, что будет хотя бы наркоз... Однако выбирать не приходится. Он неохотно стягивает с себя рубашку и, немного подумав, разувается и снимает ещё и брюки. - Моя способность может ненароком активироваться, - поясняет он, умалчивая о том, что Расёмону, если вдруг что, хватит и малюсенького кусочка ткани. Не хватает ещё только раздеваться полностью. Ему придётся контролировать силу, чтобы та ничего не разрушила. - Если это произойдёт, то даже наручники не помогут. Акико кивает, соглашаясь. - Если ты уже готов, то ложись. - Предлагает она. Готов ли он? Внутри всё отчаянно сопротивляется, инстинкт самосохранения против того, чтобы добровольно идти на пытки... возможно, даже смерть... Доверять людям Рюноске не привык, но... Вдохнув поглубже, словно пловец перед погружением на глубину, он сначала садиться на краешек кровати, а потом полностью откидывается назад. По незащищённой спине пробегает холодок от соприкосновения с прохладной тканью. Какая вообще разница? Ему осталось не так много, да и будет крайне тупо для агенства, если оно вдруг решило убить его таким энергозатратным образом. К тому же... - Удобно устроился? - Саркастичный вопрос выдёргивает из раздумий. Йосано подходит к нему и защёлкивает наручники на запястьях и щиколотках. Акутагава пробует пошевелить сначала руками, потом ногами, и девушка кивает, удостоверившись в надёжности оков. Доктор вновь исчезает из поля зрения, что слегка нервирует. Честное слово, лучше бы всё поскорее началось и уже закончилось. Не видеть предполагаемую опасность, не знать, чего ожидать... В обычных битвах по-другому. Шансы, даже с более сильным противником, когда есть возможность на полную использовать весь потенциал, кажутся выше и приятней. К тому же погибнуть в бою явно лучше, чем от пыток. В голове мелькает шальная мысль: "А вдруг не поможет? Вдруг всё зря?" Он дёргает головой, единственной частью тела, которой ещё можно нормально двигать. Думать обо всём плохом сейчас бессмысленно. В данный момент нужно сосредоточиться на том, чтобы стерпеть боль. В глубине души, он надеется, что достаточно быстро потеряет сознание. Тем временем над ним нависает тень. - Хочешь выбрать, чем я буду тебя вскрывать? - Акико улыбается, сверкая белыми зубами. В правой руке она держит топор, а в левой огромный нож для разделывания мяса. Отчего-то это раздражает, но Рюноске выдерживает её выходку. - Вы здесь врач, решайте сами. Йосано усмехается и, пожав плечами, снова куда-то уходит. Возможно, ему лишь кажется, однако её лицо словно становится мягче. Довериться кому-то...? Агенству? Этой девушке? Однозначно нет. Но... Накаджиме он, пожалуй, доверяет. Особенно после того, как тот отказался убивать его даже ради самозащиты... Слишком уж тот.. светлый что ли? Хотя далеко не всегда, чего стоят только их столкновения, когда оборотень без колебаний наносил удар за ударом. Впрочем, такая сила даже усиливает чувство надежности. Наверное, один из немногих, кому действительно можно... хотя бы немного... На душе от этой мысли отчего-то становится спокойней. Это чувство не исчезает, даже когда начинается операция. Оно рядом с ним, когда в тело вонзается лезвие, когда из груди начинает хлестать кровь. И во тьму он погружается вместе с ним. *** Из мрака Акутагава выныривает так же резко, как и проваливается туда. В глаза бьёт яркий свет, заставляя щуриться. Свет... Который вообще час, если не день? - Ты проснулся! Ну, кто бы сомневался... Рюноске ловит себя на том, что совсем не удивлён слышать голос напарника. Разумеется, тот ответственно относится к тому, чтобы всё прошло успешно. Дела всегда нужно доводить до конца.. какими бы они ни были... - Я уже начал бояться, что ты не успеешь прийти в себя до начала рабочего дня в агенстве, - Ацуши, судя по звукам, подходит ближе и, хоть Акутагава не видит его лица, он готов поклясться, что оборотень улыбается. - Пришлось бы прятать тебя, пока все не ушли домой. - Это было бы не так уж сложно, - а вот это уже явно говорит Йосано. - Веришь или нет, но в мой кабинет обычно по доброй воле не заходят. "Кто бы сомневался!" Рюноске хочет встать, но всё тело будто бы налилось свинцом. С трудом он при поднимается на локтях, чтобы видеть тех, с кем разговаривает. Резко накатывает усталость, что сильно удивляет, ведь он ничего не делал в последние несколько часов, никакой физической работы. Но всё говорит о том, что организм действительно вымотан. Последствия способности доктора? Или сказывается недостаток сна? Впрочем, эту мелочь вполне можно игнорировать. Вот о результатах лечения позарез хочется узнать, но... Что ж, он помнит честные предупреждения Акико. Сейчас хотя бы закончились эти пытки со вскрытием, что уже безмерно радует. С вопросами можно и повременить, наверное... - Йосано-сан, так это сработало или нет? Будь проклят Накаджима и его длинный язык! Акутагава впивается в оборотня сердитым взглядом, но тот лишь отмахивается от него. Засранец... То ли знает, что, раз пообещал, то не убьёт, и нагло этим пользуется, то ли просто уже привык к общению с ним. И то и другое ужасно бесит. Подавив раздражение (в конце концов, что сделано, то сделано, время назад не повернёшь), Рюноске поворачивает голову в сторону Акико. Её серьёзный вид ему не слишком нравится. Боковым зрением он отмечает, что напарник тоже заметно напрягается. В другое время он бы остался этим доволен, но сейчас он сам слишком... Чёрт, да! Он переживает! Было бы странно, если бы он не волновался. Девушка неопределённо мычит на вопрос Ацуши, задумчиво постукивая пальцами по губам. Наконец, она поднимает глаза и... - Полный порядок с тобой! - Она смеётся, явно довольная своей маленькой шуткой. - Выдыхайте уже. Акутагава замирает. Полный порядок... Он здоров? Очевидно, взгляд у него слишком удивлённый, потому что Йосано всё же поясняет. - Я прослушала тебя, пока ты был без сознания. Никаких хрипов, никаких проблем я не обнаружила, но если хочешь, можем ещё раз всё проверить, чтобы ты лично во всём убедился. - Предлагает она. Рюноске медлит немного, но кивает, соглашаясь. Задача подняться с постели явно не из лёгких, но он встаёт на ноги, игнорируя помощь чересчур радостного Накаджимы, несмотря на то, что тело слушается отвратительно. Тот на этот раз, хоть и не сразу, улавливает намёк и не пытается дотронуться, но всё-таки до Акико доходит вместе с ним. Однако страховка оборотня оказывается необязательной - с каждым шагом двигаться становится всё легче. По указанию врача, Акутагава расстёгивает рубашку (о том, как она снова оказалась на нём, он старается не думать), пытаясь не замечать крутящегося рядом напарника. Йосано, вооружившись стетоскопом, принимается за дело, и он морщится, когда холодный металл касается кожи. Дышит. Задерживает дыхание. Снова дышит... Когда прыгающий от нетерпения тигр уже начинает раздражать, он всё же не выдерживает. - Может, угомонишься уже? - Спрашивает Рюноске, возможно, немного резче, чем хотел. - Серьёзно, больше меня переживаешь... Конечно, он лжёт. Сердце в груди так и норовит замереть от волнения, но показывать такое? Демонстрировать слабость... Это слишком унизительно. Он может выдержать маленькую моральную встряску, гораздо сильнее удержаться от того, чтобы попросить Накаджиму отвернуться. - Да, переживаю! - Огрызается Ацуши, однако перестаёт вертеться. Теперь он лишь нервно постукивает ногой, скрестив руки на груди. - А вот тебе пора расширять эмоциональный диапазон, зубочистка! - Замолчите оба! - Прикрикивает на них Акико, прежде чем Акутагава успевает ответить. На несколько минут воцаряется полная тишина. Наконец, девушка выпрямляется и откладывает прибор в сторону. - Что и требовалось доказать! Здоров. От облегчения слегка подкашиваются колени, и ему стоит больших трудов устоять на ногах без чужой помощи. Накаджима делает было шаг в его сторону, но он делает знак рукой, чтобы тот не подходил. Здоров... Здоров. Здоров. Здоров! Он действительно здоров... Живот скручивает, а голова начинает слегка кружиться от того факта, что теперь... Теперь кардинально меняется абсолютно всё. Ему больше не нужно считать дни до неизбежного конца. Рюноске и забыл... нет, никогда не знал, какого это. Происходящее кажется нереальным. Фантазией, слишком хорошим сном, который вот вот развеется. Но реальность остаётся реальной. Колючую проволоку из лёгких наконец убрали. Он снова может дышать. - Вот почему я на это согласилась, - краем уха слышит он тихий шёпот Йосано, но мозг слишком перегружен новым чувством свободы. Оковы спали. Страх исчез. Когда Акутагава поднимает голову, она продолжает, обращаясь уже к нему. - Вот это лицо человека, который побывал на волоске от смерти, но которого спасли. Ну что? Как ощущения? Мир перевернулся? Тебе вернули жизнь, теперь цени её. Рюноске не отвечает, не может найти в себе силы, чтобы хотя бы поблагодарить. Почему-то он ощущает себя ребёнком... Но... Что ж, возможно, у этой надежды, такой же безумной, как и сама Акико, всё же есть слабые шансы на успех. Теперь жизнь как будто бы действительно становится дороже. - Если возникнут какие-то проблемы, не стесняйся обращаться. Я бы в целом посоветовала тебе сдать анализы ещё разок. Не прямо сейчас, а через месяц или два, чтобы отследить состояние организма, - предлагает она. - Просто на всякий случай. Он кивает и всё же выдавливает из себя тихое "спасибо", отводя взгляд. Чувствовать себя обязанным совсем некомфортно. Агенство... (не совсем всё агенство, но тем не менее) вовсе не должно было помогать ему... Акутагава старается не смотреть ни на Йосано, ни на Накаджиму, он просто замирает, опустив голову и сверля глазами пол. Его отпускает лишь тогда, когда дверь кабинета закрывается с громким хлопком. Ушли?.. Хоть бы действительно ушли... Он наконец выдыхает, но ноги всё же подводят, и он сгибается в три погибели, хватаясь за шкафчик рукой, чтобы не упасть. Сейчас, когда никого рядом нет, можно немного передохнуть и не скрывать столь неприятную слабость. В конце концов, он не машина... - А говорил, что не переживает... "Чёрт..." Рюноске невольно вздрагивает. Кто бы сомневался в том, что оборотень никуда не свалит. Надо было просто проверить, не осталось ли кого в этом дурацком кабинете прежде чем расслабляться. Он поднимает голову. Да, разумеется, это Ацуши. Доктора здесь нет, а значит этот позор видел только его напарник. Могло быть и хуже... - Зат..кнись... - устало цедит Акутагава, когда тот подходит ближе. На большее его не хватает, даже позлиться нормально на нарушителя спокойствия не выходит - настолько велико моральное опустошение. Он внимательно вглядывается в лицо Накаджимы, стремясь считать даже малейшие намёки на осуждение или насмешку, чтобы подпитать зародившееся раздражение, но их попросту нет..? Как и желания выплёскивать гнев на тигра, что тоже необъяснимо странно. Ацуши садится на корточки, опускаясь на один с ним уровень. Что ж, хорошо, у него всё равно нет сил, чтобы подняться. Оборотень улыбается, но несмотря на это, в разноцветных глазах плещется явное беспокойство. Он довольно близко и пытается заглянуть в лицо. Это напрягает... Смотреть на него становится невыносимо тяжело, и Рюноске отворачивается, стараясь избежать встревоженного взгляда. - Всё в порядке? - Осторожно спрашивает Накаджима, наверное, опасаясь той самой вспышки ярости. Или просто переживая за него... Он не знает, какой вариант хуже. - Да, наверное... Проблема в том, что он не знает толком, в порядке ли он. Внутри всё слишком спутывается, смешивается в полный бардак. - Думаю, я просто не понимал раньше, насколько это было... - Акутагава морщится, обрывая фразу, начавшуюся так неожиданно для него самого. Это неправильно... Он не собирался и не собирается жаловаться (ни за что нельзя показать свою слабость!), но теперь, когда груз наконец был снят с его плеч, он в полной мере осознаёт, насколько было.. тяжело... Как мышцы после прекращения долгой и интенсивой работы резко начинают болеть, становятся неподвижными, отказываются слушаться, так и теперь... Он может жить... Но что делать с этим фактом, не знает. - Кажется, я понимаю о чём ты, - Ацуши задумчиво кивает. - Я... - он нервно усмехается и потирает шею. Акутагава же изо всех старается не акцентировать на этом внимание. - Я чувствовал себя похоже, когда оказался в агенстве. Хотя нет, даже не совсем так... После твоего нападения... - он осекается и виновато смотрит на него, словно извиняясь за упоминание прошлой вражды. - В общем, после первого столкновения с мафией я решил уйти из агенства, чтобы отвести от них удар. Он сделал что?.. Челюсть напрягается сама собой. За подобную выходку Накаджиму хочется отчитать, но тот замечает его изменившееся выражение лица и машет руками, чтобы он не перебивал. - Знаю, я поступил глупо, - признаёт оборотень. - Но я вернулся, когда узнал, что они всё равно напали на детективов. Тогда же я понял, что меня не ненавидят за то, что я доставил лишние проблемы... и именно тогда я впервые почувствовал себя частью чего-то. Тут всё сложно, но я понял, что больше не один, что не приношу одни лишь беды, что моё прошлая жизнь в приюте и его директор остались далеко позади и больше не должны так сильно задевать меня... Правда, последнее - это уже частично твоя заслуга. Ацуши улыбается, но Рюноске остаётся наподвижен. Напарник неосознанно напоминает ему ещё о многих вещах, за которые ему стоило бы извиниться и которые он так сильно желает забыть. - Я помню историю твоего детства, но лишь в общих чертах. - Акутагава поджимает губы. - Но я рад... что ты больше не живёшь мрачными воспоминаниями. Сейчас не время и не место откровенничать. И он всё ещё не понимает, почему Накаджима согласился на всё это. Дружбу, лечение... Возможно, он принял его совет тогда слишком буквально, резко вычеркнув из их взаимоотношений дни былой взаимной ненависти. Но... Наверное, жаловаться просто глупо. Ему просто не хочется, чтобы оборотень игнорировал его ошибки и недостатки, не рисовал в голове образ идеального товарища. Он уже под завязку в грязи этого мира, его руки в крови не по локоть, а даже по плечи. От этого невозможно отмыться... Дружба между преступником и хранителем порядка в городе, человеком, который спасает тех, кого Акутагава убивает... убивал без задней мысли. Ладно их личная вражда, но что насчёт принципов? Это вообще нормально? Разумеется, нет. Впрочем... когда их жизнь вообще была нормальной? Но Ацуши, к счастью, не слышит его мысли. Он продолжает удивительно счастливо улыбаться и отворачивается лишь на пару мгновений, чтобы взглянуть на часы. - Наш офис откроется минут через сорок, а Куникида-сан всегда приходит минимум на четверть часа раньше. - Тигр поднимается на ноги и потягивается, разминая конечности после долгого сидения. - У тебя есть примерно двадцать минут. Успеешь прийти в себя? Или будешь прятаться тут в кабинете? Разумеется, он шутит, но Рюноске отчего-то не сомневается, что он бы с лёгкостью организовал ему укрытие. Акутагава молчит несколько секунд, в попытке прислушаться к собственному организму. - Думаю, я уже, - наконец, заявляет он. Накаджима протягивает ему руку, и на этот раз он не отказывается от предложенной помощи. Когда Акутагава тоже встаёт, взгляд оборотня падает ниже, и он, не удержавшись, фыркает. - Пойдёшь прямо так или всё же застегнёшься? - Его лицо становится чуточку насмешливым. Рюноске хмурится, осознавая, что совсем забыл про рубашку со всем этим. Закатив глаза, он разворачивает Ацуши Расёмоном и отвешивает ему несильный подзатыльник. Тот тихо смеётся, ни капли не обижаясь на напарника. После того как Акутагава одевается полностью, они наконец покидают светлый кабинет. Это место, к его собственному удивлению, перестаёт казаться таким отвратительным как раньше. Офис агенства тоже остаётся позади. Дверь, у которой он стоял рано утром закрывается, и Накаджима не торопится возвращаться на рабочее место. - Я ужасно рад, что всё сработало, - признаётся он, и Рюноске не может с этим не согласиться. Конечно, перед ним теперь встаёт вопрос о том, как вообще теперь жить и что делать, но... Это может и подождать. Ацуши, кажется, вообще не способен устоять на одном месте спокойно, и перекатывается на ногах с пятки на носок и обратно. Почему-то мозг подмечает все эти действия. Вот он обхватывает одной рукой другую и потирает плечо. И поджимает губы. Явно нервничает. Хочет что-то спросить или... попросить? В голове мелькает интересная догадка. Их случай на корабле... Чем-то он напоминает самопожертвование Кёки ради спасения Йокогамы. Иронично, но даже выживание "погибшего" повторилось. Что первое сделал Накаджима, когда увидел девочку на пристани живой и здоровой? Акутагава проходится взглядом по оборотню, чтобы удостовериться в своём предположении. Как будто похоже на правду. Ладно... Он не слишком любит прикосновения, но один раз можно и потерпеть. Ничего страшного. - У тебя десять секунд. - С серьёзным видом предупреждает Рюноске, широко раскрывая руки. Глаза у Ацуши расширяются. - Можно? Ты не шутишь? - Девять. - С лёгкой угрозой в голосе продолжает он. Повторять больше не приходится - Накаджима почти прыгает навстречу, крепко сжимая напарника в обьятиях. Акутагава, не ожидавший настолько сильного напора, несколько раз удивлённо моргает. Вроде бы морально готовился к этому, но тело всё равно напрягается против воли. До этого обнимавшийся лишь с сестрой и то довольно редко, он прислушивается к ощущениям внутри. Тепло... И даже почти не противно. Расслабиться до конца тем не менее не получается. Руки повисают вдоль боков, просто потому что Рюноске не имеет ни малейшего понятия, куда их ещё можно деть. Попробовать обнять в ответ? "Слишком щедро для первого раза, обойдётся," - решает он про себя, но всё же пару раз легонько хлопает оборотня по спине, чтобы окончательно не превратиться в статую. Со счёта отведённого времени Акутагава сбивается почти сразу, поэтому момент, когда Ацуши наконец отстраняется, становится довольно неожиданным. Даже.. немного жаль, он только-только успел войти во вкус. - По-моему, прошло немного больше чем десять секунд, - с улыбкой на губах подмечает Накаджима, хитро прищуриваясь. Рюноске вздыхает и качает головой. - Мне просто было интересно, насколько хватит твоей наглости. - Надо же! - Всплескивает руками тигр с почти искренним сожалением в глазах. - Хоть бы предупредил пораньше, я бы ещё немножко понаглел. А можно..? - Нет уж, хватит! - Обрывает его Акутагава и щёлкает по лбу, ставя точку в неначавшемся споре и пресекая любые возможные возражения. Серьёзно, хватит... Им нельзя сближаться настолько быстро. - Ну ты и вредина... - недовольно морщится Ацуши, потирая пострадавшее место. Совсем как ребёнок, честное слово... Рюноске игнорирует возмущение напарника и шагает вперёд, к лестнице. Но замирает на полпути. - Ещё раз спасибо, - тихо шепчет он, не до конца уверенный в том, что оборотень его слышит. Он уже почти добирается до выхода, когда до него доносится голос Накаджимы. - Всегда пожалуйста, Акутагава. Он оборачивается, и, конечно же, Ацуши ярко и тепло улыбается, отчего внутри всё вновь погружается в хаос. Пусть он перестанет... Он чувствует себя странно. Однако Рюноске всё же хватает сил кивнуть напарнику на прощание. Он выходит на улицу. И только там вспоминает про существование дурацкой видеокамеры у входа в офис. Их недообьятия однозначно засняли. И им очень повезёт, если никто прямо сейчас не сидит и не проверяет территорию. Рука сама собой ударяет его по лбу. Ему однозначно аукнется это, когда Дазай вернётся в агенство.