Потерять себя

— Какой глупый и причудливый смех, не правда ли? О, неужели он и тебя раздражает? Как же чудесно! — шаг за шагом, резкий поворот, и вот он уже стоит к тебе спиной. Взмахивая руками, он поворачивается, на лице широкая улыбка, как бы оно не треснуло от такого напряжения. А серебряные глаза блестят слишком ярко, — а теперь скажи, какого же смотреть на самого себя?! Глупый смех Слишком раздражающе, как это терпеть?! Он слишком ужасен, разрывает ушные перепонки. Зажимая уши, хочется кричать, лишь бы слышать что угодно, но не самого себя. Темный силуэт, коварно улыбаясь, ходит вокруг, поворачиваясь и размахивая руками. Его лицо, на котором расплылась широкая улыбка, резко потеряло всякое выражение. Счастливая маска слетает с лица, падая на пол бескрайней бездны, созданной сном. Пластик трескается, крупная трещина проходит прямо по середине маски, ломая её напополам. Лицо чернее бездны вокруг, с острыми чертами, на нем не видно ничего, кроме ярких серебряных глаз, что потухали с каждый секундой. — ну как же так... — он хватается за голову, задирая её наверх. Ноги подкашиваются, тело, потеряв равновесие, падает, с громкими криками и визгами, вперемешку со скрипучим смехом, оно извивается на полу, постепенно растворяясь в темноте. Сквозь темноту начало что-то проявляться. Будто вырываясь из её крепких уз, большая сцена появлялась перед чужими глазами. Ватные ноги, что раньше не чувствовали твердой земли, наконец чувствуют опору. Он стоит на сцене, развернув голову к залу. Каждое место занято. На каждом месте сидит человек, лицо которого захватил ужас. Но тут же, будто по щелчку пальцев, эти выражения меняются на широкие улыбки. Весь зал заполняется смехом, не опуская глаз со стоящего парня на ней. Этот глупый смех, почему он так больно ощущается? Они смеются над ним..? Теперь уже ужас захватывает Тойю. Мурашки проходят по заледеневшей коже, по спине бегают чужие руки. Его резко хватают за плечи, утаскивая дальше от края сцены. В уши шепчут тихое "ну как же так". В этих словах столько жалости и искреннего не понимая, что же произошло, что парень и сам перестает что-либо понимать. Разве всё происходящее не было правильным? Неужели сценарий поменялся? Кто он такой? Кого он играл?... Тойя вырывается из чужих коварных рук, но за его спиной уже никого нет. Слишком темно, как бы сильно не напрягай глаза, не увидишь ничего. Крутишь головой во все стороны, осторожно разворачиваешься... Перед серыми глазами вновь появляется зал, но теперь он сидит на одном из мест, не отрывая глаз со сцены. А на сцене пустота, ни одного актера, исполняющего свою роль. Сцена пуста, но все люди, смотрящие на неё, не могут оторвать взгляда, будто на ней происходит что-то прекрасное. "Раз, два, три" Голос так тих, что его почти не слышно, но все сказанные слова слишком отчётливы, что нельзя не понять их. С единицей погасает свет, с двойкой напрягающая музыка затихает... Но стоит ему произнести третье число, как всё возвращается заново, но теперь на сцене есть актеры. Изуродованные маски, порванная одежда и лужи крови. Кто эти люди? Разве такие уродливые могут быть актерами? К противному голосу присоединяются ещё десятки, соединяясь в тихую мелодию, слов не разобрать, но звуки, что издают эти тела, так ужасны. Ужас поглощает, втягивает глубоко в бездну. Но разве сидящий в клетке человек способен сбежать? Нет, не способен. Попавший сюда уже не выберется обратно на свет. Все, кто попали сюда, совершили главную в жизни ошибку. На руках тяжёлые кандалы, на теле чужой костюм, а на лице маска. — ну каково же не быть самим собой?...                                                                   *** Мальчик вскакивает на кровати, принимая сидячее положение. Тяжёлое дыхание сковывало лёгкие. Он вытянул руки перед собой, впиваясь взглядом серебряных глаз в трясущиеся пальцы. Тяжело вздохнув, Тойя закрыл лицо руками, чувствуя мелкие капли слез, стекающие по щекам. Ещё с детства он прекрасно умел подавлять всхлипы, не давая лишним звукам вырваться наружу. Считать, какой уже день он просыпается от подобных кошмаров, нет смысла. Это повторяется уже пару недель. Чуть ли не каждую ночь он видит точное отражение самого себя без лица. В первый раз это напугало, но позже, возвращаясь к нему снова и снова, этот силуэт начал нагонять настоящий ужас. Парню становилось страшно от каждого чужого взгляда, случайно брошенного кем-то. Он не мог смотреть на собственное отражение в зеркалах, хотелось взять что-то тяжёлое и разбить все до единого, но нельзя... Хотелось уничтожить каждого, кто мог кинуть на него хоть мимолётный взгляд, и сбежать как можно дальше от этого мира. Но так нельзя. Он ведь актер, ему нельзя сбегать со сцены. Даже если страшно, даже если от всего происходящего тошнит. Нужно идеально играть свою роль, несмотря на собственные переживания. Время уже шло к утру, а Тойя так и не лег спать. Все пару часов он провел, ворочаясь в кровати. Сомкнуть глаз после очередного кошмара так и не вышло, поэтому ему оставалось лишь беспрерывно смотреть в белоснежный потолок. В голове пусто, нет ни единой мысли, который можно было бы хоть как то отвлечь себя. Он просто лежит, ни о чем не думая, будто его сознания сейчас и нет в этом мире, и оно летает где-то само по себе. До ушей доносится неприятный звон будильника, оповещающий о том, что пора вставать. Тойя поворачивает голову на звук и выключает будильник ослабшей рукой. Уставшие глаза ловят светлые оттенки только восходящего солнца. Аояги сел на кровати, ставя ноги на пол. Уставшее тело, которому не дали должное время для отдыха, отказывалось слушаться. Парню пришлось постараться, чтобы наконец подняться с кровати. Пришлось собрать все свои оставшиеся силы, к сожалению, школьные занятия и репетицию новой постановки никто не отменял.                                    *** День в школе прошел так же обычно, как и все прошлые. Как всегда, не произошло ничего интересного. Такие же скучные уроки, которые он сделал с притворным интересом. Те же люди, которых он видит каждый день. Все эти скучные лица порядком надоели. Тойя устал от этой серости простых дней, но жизнь не спектакль. В ней за один день не может произойти столько же событий, что за пару часов на сцене. Именно поэтому он так рад после школы каждый день забегать домой и сразу же отправляться в театр. В театр, где он может не быть собой, притворяясь кем-то другим для публики, чтобы оттачивать своё мастерство, а не для отца, строя из себя идеального ребенка. Играть разные роли приносило ему бесконечное удовольствие, он мог играть, утопая в чужой личности, забывая, кто он на самом деле. Собственное "я" больше не имело никакого значения. Ему плевать на собственные желания, теперь всё, что он делает, создаётся не по его собственному желанию. Широки шагами продвигаясь по заснеженной дороге, он улыбнулся, сотый раз прогоняя в голове новый сценарий. Но эта улыбка не была похожа на что-то радостное и искреннее, куда больше она подходила на хитрую ухмылку злодея. О, даже не находясь на сцене, он идеально играет свою роль. Подходя к театру, красота которого восхищала, не давая оторвать глаз, Тойя остановился ещё раз прогоняя свои сцены в голове. Удовлетворённо вздохнув, он зашёл в театр. Репетиция снова прошла отлично. Тойя идеально исполнил свою роль, всё же из-за того, что он не спал пол ночи, ничего плохо не произошло. За часть времени, пока он не не спал, он смог подучить текст, и это, хоть и с усталостью, но обеспечило ему хорошую игру сегодня. Репетиция уже подходила к концу, все сели на места для зрителей и обсуждали предстоящий спектакль. К Тойе, сидящему с краю, подсел рыжеволосый парень. Акито, слушая преподавателя, погладил Тойю по волосам. — ты хорошо сыграл сегодня. — сказал Шинономе, кладя чужую голову на своё плечо. Тойя позволил себе развалится на стуле, оперевшись на чужое плечо. Вдыхая аромат чужих волос, он позволил себе расслабиться, проваливаясь в лёгкую дрёму.