Я хочу быть с тобой!

      Шагая по хрустящему снегу, Айна всё думала как помочь подруге. Как забрать всю ту боль, которую она испытывает? Всю ту дрожь, которую она испытывает, проходя мимо людей? Как вернуть время назад, чтобы Айна пошла вместо Айгуль? Или просто не пускать никуда, держать рядом. И пусть ругается. Зато моральное и психическое состояние было бы в норме. И ничья бы душа бы не ныла. Обе бы девушки не бились по стенам в поисках умиротворения. Но увы и ах, ничего не сделаешь. Сейчас предстоит переждать это зверское нападение общества, натянуть улыбку и с поднятой головой, шагать уверенно. Но ведь не получается...       Но мысли прогнала самая чудовищная картина, которую никто не хотел бы видеть. Когда Айна осматривала улицы, глаза пали на балкон Айгуль, где стояла сама она, смотрела в даль, будто что-то видит. Может кого-то, кто зовёт к себе. Заманивая сладкой песней и словами. Совсем раздетая стояла. Верхней одежды нет. Лицо бледное, будто мертва, как из преисподни. Жизни в ней нет больше. Глаза пустые. Айна сразу поняла, что всё, беда. Авоська упала на снег. Руки не держат, дрожат. Глаза Айны были шире орбиты. В них шок. Тело также задрожало. Будто холодной водой облили. Разум ходил туда-сюда, сбивая с толку. Сама Айгуль её не видела.       — Айугль...— прошептала девушка, смотря на подругу с надеждой, что не упадёт. Голос куда-то пропал. Айна как под водой. Чувства те же. — Айгуль! — крикнула Айна, когда тело начало падать. Господи, сколько же счастья и несчастья пропало. Тело упало на снег с громким звуком. Звук конца жизни. Звук, который Айна никогда не забудет. Долго он будет мучать жизнь, напоминая об ужасе, который произошёл на детских глазах. Они ведь совсем дети...       Сердце закололо. Стучало оно дико. Сама Айна замерла. Вокруг тишина. Будто люди пропали. Вся их дружба полетела перед глазами. Все их совместные игры на детской площадке, где они играли в дочки-матери. Их первое, совместное первое сентября, где Айгуль подавала первый звонок. Их совместный поход на дискотеку, где они танцевали до боли в голове. И не будет больше этого. Теперь это только память. Воспоминания. А участника счастливых моментов тоже нет. Ничего нет. Ничего не осталось.       На ватных ногах Айна пошла к подруге, при этом немного похрамовая. Ноги не держали, дрожали. Сердце болело, стучало бешенным ритмом. Айна боялась подходить к бездыханному телу. Теперь это не милая хохотушка, которая согревала душу Айны. Теперь это мёртвое тело без жизни. Она ушла навек, надолго, закрыв дверь за собой плотно-плотно, чтобы не пускать подругу к себе. Это был её выбор. Она не справлялась с этой жестокой жизнью. Жизнью, которую заплевали люди, закидали мусором, обсмеяли всю её. Айгуль ценила и любила свою подругу, которая была рядом всегда. Находила для неё минутку. Оставшиеся дни, защищала её от людей, которые тыкали в них пальцы. Но этого не хватало, чтобы продолжать жить. Не жить, а выживать. Ведь Айгуль стала для людей мешенью для насмешок, осуждения. И это закончилось, когда они бы уехали с этого города. Средств не было. И продолжать жить тоже не было.       — Помогите! — захлёбываясь в собственных слезах, кричала Айна, осматривая улицы, ища людей. Айна прижимала холодное тело к себе к груди. Надеясь, что душа Айны перейдёт в тело девушки и Айгуль будет жива. Как же всё нещадно! — Помогите! — Крик её был душераздирающий. Крик в перемешку с рёвом. Айна ревела, прижимая девушку к себе всё крепче и крепче. Шепча все слова, которые она бы хотела выразить при жизни. Что же это такое? До чего люди то такие жестокие? Почему так несправедливо? За что же ребёнку такие мучения? За что дитё до смерти закидали? Сидела Айна так, пока врачи, которых вызвали люди, и которые всё таки услышали крик помощи, начали отталкивать от тела. Но Айна никак не могла отдать подругу кому-то. Разум совсем поплыл. Никого она не видела. Будто с ума сошла.       — Айна, — послышалось рядом. Голос был ласковый, манящий, будто ангел пришёл с небес, — Айна, пожалуйста. — Подняв красные глаза, Айна увидела свою маму, которая тоже плакала. — Ты ничего не сделаешь, её не вернуть,— ласково говорила мать, протягивая руку. Айна, в последний раз посмотрела на бледную подругу. И снова слёзы одна за другой, увидев такую бессердечную картину. Это и есть так. Её больше нет... поцеловала лоб и прошептала:Я никогда тебя не забуду, — встала и упала в объятья мамы, продолжая плакать.       Этим же вечером мать кружилась вокруг дочери, ставя уколы, измеряя пульс и давление. Девушка совсем ослабла. Из-за нервов и стресса, сердце стало слабым. Но Айну это не волновало. Пока мама что-то говорила, она смотрела в потолок и плакала. Всё плакала и плакала, пока глаза сами не закрылись и она провалилась в сон. Девушке хватило три часа сна. Проснулась и продолжила реветь. Картина полёта и удар был перед глазами. Как пластинка играла раз за разом. И всем тогда было плохо.       Айне стало вдвойне мучительно, когда поняла, что именно Валера и разболтал эту новость. Если бы не его длинный язык, то, возможно, было бы всё хорошо. Айгуль привыкла бы жить с этой болью, ей было бы легче спустя время. Айна была бы рядом до талово, даже если бы родители вгоняли, всё равно шла бы напролом. Но не всегда бывает хороший конец...       Ещё чуть-чуть и сердце Айны разобьётся окончательно. И при чем во всех смыслах. Здоровье совсем начало хворать. Лицо Айны было измученным. Да и вся она была мученная. Она потеряла любовь, которую любила уже чуть больше родной матери. На которую жертвовала своим статусом и своей невинным телом, отдалась без памяти.       — Марат, — хриплым голосом окликнула Айна, стоя чуть дальше стайки зверей. Голос уже пропадать начал. Рядом был и Валера, который за всё это время был где-то, но не рядом с Айной. Не появлялся, потому что ему было стыдно смотреть в глаза, которые любили его и были рядом в любую секунду, которые всегда были на стороне парня. А он выбирал не того и не тех. — Айгуль больше нет, она умерла, выпрыгнула из окна, — сухо проговорила Айна, и ушла, ибо вот-вот и заревёт. Она не обращала внимание на знакомые крики Марата, ведь не чувствовала почти ничего. Она ушла, так и не посмотрев в предательские глаза, которые в свою очередь смотрели впритык. Нечего туда смотреть. Глаза теперь были его звериные, азартные. Больше нелюбимые.       — Айна, стой, — послышалось сзади, знала кто это, оборачиваться не стала. Зачем? Кто он теперь такой? — Да постой ты, — упрямо проговорил парень, разворачивая к себе лицом. Но Айна отворачивались, хмурила брови и продолжала идти, но Валера упрямый, повторял свои действия, нервируя девушку. Что очень бесило Айну. Какая наглость! И тут всё начало вылизать наружу.       — Что ты хочешь от меня? — кричала девушка, сбрасывая тяжёлую руку, которая когда-то грела и успокаивала. Теперь же острая, как нож. Айна уверенно смотрела в глаза парня. Вид Айны немного ужаснул Валеру. Ещё бы, нос красный, глаза тоже, огромные синяки, опухшие. Глаза больше не имеют того цвета и сияния, каким она облаадала. Она это понимала, видя как изменилось лицо Валеры с сострадания на шок. — Видишь во что ты довёл меня? — продолжала кричать Айна, вытирая слезы, которые всё-таки сбежали из глаз, — ты у меня подругу забрал со своими придурками. Нельзя сначала убивать, а потом говорить «не нарочно». Нельзя предавать, а потом умолять «Исправлюсь!». И запомни это! — кричала она, махая руками и надеялась, что её слова дойдут до Валеры. — Я живу как без кожи, меня как голую по соли окунули. А ты! — молчать Айна не могла. Всё хранила внутри, все муки, которые не давали спать. Валера виновато опустил голову в снег. Ему было стыдно, но только перед своей любовью. А сам считал, что сделал всё верно, ведь пацаны — это семья. Тогда Айна кто? Явно ниже пацанов? — Я тебе отдалась, как дура. Отдавала себя. Уделяла для тебя каждую секунду. Я даже обижаться и злиться нормально не могла, настолько я любила тебя, Валера. Пока ты выбираешь кого-то другого, угробив жизнь. — Айна ждала слова Валеры, смотря с самыми жалостными глазами. Но парень смотрел также в снег. Но сказать было нечего. В чём она вообще не права, делая выводы в их отношениях? — Я столько раз натягивала свои розовые очки. На этот раз я их снимаю. Пусть теперь тебя пацаны любят, пусть ласки они дарят тебе и ухаживают тоже. И не подходи ко мне больше никогда. Ты для меня оказался самым грязным человеком. — Тут Валера поднял свои глаза, смотря с недомоганием. Что это вообще значит? — Прощай, Турбо, — прошептала Айна, взглянув в глаза, которые казались самым тёплым лесом, логовом солнца и любви. Но это оказалось место убийцы, жестокости, безжалостности, обиды. Теперь Айна покидает этот лес. Больше нет там света. Она шла, вытирая слёзы. Пока Валера просто стоял и смотрел на Айну, понимая, что больше не прикаснётся к тёплой кожи, больше не поцелует розовые губы. А она делать это взаимно. Нет их больше. Они тоже погибли. Возможно, мучительной смертью. Одинокая слеза скатилась по щеке парня, но он даже не торопился её вытирать, даже не думал, что увидят пацаны. Видел только то, как его любимая уходила навсегда, не давая шанс на что-то. Это был их последний взгляд.

***

      Похороны прошли так, как должны проходить похороны. Купол тоски, крика, грусти, возможно, злости. Айна безэмоционально смотрела на могилу. Слёз не осталось. Глаза были опухшие, болели. Но душа ныла пуще прежнего. Одна мысль через что пришлось пройти Айгуль, какое унижение принять на себя, доставляло цунами боли. Но становилось легче, когда мама Айны говорила, что там, на небе, Айгуль спокойно и ей там хорошо, у неё там есть поддержка, которая будет длиться вечно.       — Не будет теперь никакой Москвы, любовников, дружбы наших детей, — дрожащим голосом говорила Айна, сидя на могиле Айгуль, но уже на следующий день после похорон. Оперевшись на могильную плиту, Айна представляла свою подругу. — Не будет больше ничего. — из всего водопада, к которому Айна готовилась, скатилась лишь одна слеза. — Я так устала от этого противного города. Больше ничего не хочу. Не хочу никого видеть. Все пративны. К тебе хочу. Скоро на операцию. Опять сердце слабое стало. Не знаю выживу ли я, ведь не буду видеть твоё взволнованное лицо за стеклом, — усмехнулась Айна, вспоминая заплаканное лицо подруги, когда та прилипла к стеклу, хотела ворваться туда, врачи не давали. — Будь спокойна, — сказала Айна и ушла.

***

1998 год. Допивая очередную бутылку какого-то дешёвого алкоголя, Валера падает на пол. Ноги не держали совсем. Вещество в организме тоже играла свою роль. На данный момент парень находится на неизвестной квартире. Да и знать не хотелось. Тепло и выпить есть с кем, и ладно. Даже к ядовитому запаху он привык.       Рядом лежал ещё какой-то мужик, то ли парень, не ясно. Тут дым от сигарет летает, как в тумане.       — И вот скажи мне, где мне мою девочку искать? — вялым голосом говорила Валера парню, зачем-то махая руками. В отличие от Валеры, парень был более-менее и вроде бы понимал, что говорит Валера. Но интересно ли ему? — Она меня бросила, отомстила самым коварным способом. Сказала, что я грязный. И ведь это правда. И я понимал. И ещё понимал, что всё ещё она моя. Всех пацанов от неё отпугивал, пока на свободе был. Дурак. — хлопнул он себя по лицу. Из-за препаратов удар был лёгким. — Я чувствую, что скоро умру. А её нет. Я её не вижу. Не вижу её улыбку, глаза. А так хочу. Хочу быть с ней. Чувствовать её кожу. Но не могу. Она меня больше не любит, — сама по себе слеза скатилась по щеке Валеры. Сам он уже ничего не думал. Глаза пустые. И уже мёртвые... Умер. И его больше нет. Так и не осуществлил свою мечту на секунду увидеть девушку. Умер не пойми где, не пойми с кем. Не получив ответа на все письма. Умер несчастным. Совесть мучала до конца жизни. Винил себя, что предал единственные любящие глаза, которые только и любили его. Единственные и незаменимые.

***

2023 год.       Завтра у Айны юбилей. Пятьдесят лет. Нет у неё ни мужа, ни детей. Ни собочки, ни кошки. Совсем одна. Но это её не колышет. Периодически приходила на могилу давней подруги Айгуль. И на Валерину тоже. Именно она и похоронила парня. Никого ведь больше нет у него. А его "приятели" просто вынесли тело на мороз, где оно пролежало дня два. Все думали, что алкаш спит. Она же пройти мимо не могла. Ведь столько он ей подарил, но при этом оставил рубцы на сердце, где на данный момент пластыри. Но всё оно помнит. И хорошее и плохое. Но вскоре всё потеряет. Ведь осталось ей неделя... Конец.