Магия умирает

— Магия покидает этот мир, — спокойный голос с хриплым надломом в низах произносит самую очевидную вещь, которую вообще можно услышать. Седой мужчина с удивительно молодыми лицом и пронзительно-зелеными глазами за стеклами круглых очков выдыхает струйку горького дыма ей в лицо, будто намеренно окружая ее пахучим облаком. Старается запутать? Отвлечь? Сбить с мысли? — Знаю, профессор, — она, правнучка известного героя, Невилла Лонгботтома, и прославленной магозоологини, Луны Лавгуд-Скамандр, единственная из трех детей Нимуэ Лонгботтом и Рольфа Скамандра II поступившая в Хогвартс. Единственная, наделенная достаточной магической силой для обучения в Школе Магии и Чародейства. — Что же еще вы знаете, мисс Скамандр? — профессор сдвигает большие очки на нос и наклоняется вперед, присматриваясь к ней внимательнее. Его зеленые глаза становятся будто еще пронзительнее и ярче. — Еще, профессор, я знаю, что, чем больше живых потомков имеет волшебник, тем дольше он живет, — она мнется и прячется за длинными светлыми локонами Лавгудов, которые не смогла перебить даже мамина ноттовская чернь, проявившаяся у двух старших братьев, — и это — плата магии за ее поддержание и распространение. А если этот волшебник старший в роду, то он даже может получить магическое благословение, которое закрепится в его потомках как наследственная склонность к определенному типу магии, называемая также «родовым даром», — девушка опускает голову вниз, засматриваясь на узкие носы старомодных профессорских туфель. Такие уже лет сто как не носят и не шьют. — Все верно, мисс. Но есть еще один вопрос: почему вы пришли среди ночи именно ко мне, а не к своему декану? — профессор не зол, скорее озадачен и даже чуточку заинтригован ее приходом. Ведь у ворон со своим текущим деканом, профессором Сильвестром Синистрой, преподавателем астрономии и нумерологии, прекрасные отношения. — Сэр, я буду честна, — Нина мнет рукава мантии в кулаках, — я чувствую, как умирает Хогвартс. Знаю, в это сложно поверить, но… кажется… с самого первого дня в замке я ощущаю его разум… и то… как он теряет силы, пытаясь защитить своих обитателей, — шестикурсница продолжает игнорировать взгляд смертоносных глаз, все чаще делая долгие паузы между словами. Лишь бы не начать заикаться. Слишком внимательно на нее смотрит волшебник, обычно блуждающий мыслями где-то за пределами класса. — Продолжайте… — профессор ИМБ* откладывает дымящуюся трубку на стол и делает едва заметный росчерк палочкой, активируя некие серебристые чары. В памяти Нины всплывает намек на заклинание конфиденциальности, формулу которого она подсмотрела в одной из книг библиотеки Лонгботтомов. *искусство магического боя — Вы ведь давно заметили, что многие классы закрыты, целые галереи заброшены, а портреты в них застыли? — она пытается вспомнить какие-то конкретные места, но в голову приходит лишь наполовину заброшенная теплица в глубине внутреннего двора и уже неактивный зал для тренировок в родной башне воронов. — Да… — коротко соглашается профессор. Кажется, что на протяжении всего рассказа Нины он что-то напряженно обдумывает. — Это списывали на выветривание чар, я знаю, но, сэр, это замок. Он старается сохранить магию в тех местах, где чаще всего бывают волшебники, чтобы дети могли развить свои магические силы и напитать резервы магией замка до того, как они столкнутся с внешним магическим полем, — в последние два года она прочитала довольно много трудов по теории магии: о взаимодействии магов с магическим фоном и о способности колдовать вообще. Все это были умные редкие книжки, которые невозможно найти где-либо, кроме Отдела Тайн и библиотек особняков древних магических родов, существующих или угасших. Довольно много литературы ей приносила мать, работающая в маг. юр.организации, и каждый раз, когда Нина видела искреннее нежное посвящение, написанное пером на одном из староанглийских наречий, ее сердце болезненно сжималось от мысли, что некому было унаследовать эту книгу, некому рассказать об адресате и авторе этого посвящения. — Все верно, — профессор трет чистый лоб, лишенный каких бы то ни было шрамов, и достает палочку, наколдовывая объемную иллюзию земного шара. — Уже второе десятилетие над Европой бушует жесткий магический шторм, — он указывает на гигантскую воронку, раскинувшуюся над всем континентом и уходящую узким концом куда-то в сторону Альп. — Явление редкое, но не исключительное, однако сейчас он как никогда силен и продолжительность превысила известный ранее предел в семнадцать лет. Это очень беспокоит магическое сообщество, а наше Министерство будоражит и того сильнее, — профессор хмыкает, будто припомнив забавную шутку к месту. — Сэр, откуда вы все это знаете? — Кто я, по-вашему, мисс Скамандр? — Бывший глава Аврората Гарри Поттер… — Что вы знаете об Аврорате? — Это магическая полиция, сэр. Они работают с нарушениями законов Магической Британии и международных соглашений, утвержденных МКМ. В основном с нарушением Статута Секретности. — Все верно, но помимо этого в аврорате существует отряд быстрого реагирования. И я довольно долгое время был его рядовым членом, а после и командиром. Кодовое название отряда — "Сигнальные огни" — связано с привычкой членов отряда оставлять зловещие красные огни по периметру места происшествия, — он отводит глаза куда-то вверх, вспоминая былое. — Впрочем, не так важно. Этот отряд тесно сотрудничал с Отделом Тайн, мы первыми прибывали на места темномагических ритуалов, разрывов реальности, призывов из-за грани и восстаний древних монстров. — Вау, это невероятно. — Если бы, скорее уж чертовски грязно, изматывающе и опасно. Каждый год отряд терял от одного до пяти авроров, но без этих жертв Магическую Англию давно бы погреб под собой какой-нибудь магический ритуал или пробудившийся древний дух, — профессор делает очередную затяжку из тонкой длинной трубки, набитой какими-то пахучими травами дальних стран. — Так к чему этот рассказ, сэр? — Магическая воронка, которую вы можете видеть над Европой, — результат отложенного ритуала. Примерная датировка его проведения — пять-шесть сотен лет назад. Мы не знаем, что стало катализатором его запуска, но нам известно, что он постепенно высасывает магию из нашего мира и направляет ее куда-то вовне. Существует две версии конечного места назначения: иной пласт реальности, куда несколько тысяч лет назад ушли все более-менее сильные магики, зависимые от магического фона, или некий мощный накопитель, расположенный в районе Альп, питающий что-то гигантское и явно опасное. — Выяснить, что это, не удалось? — Нет, сколько бы групп ни посылали власти разных стран и МКМ, все они пропадали, как только подходили к вершине горы Монблан. Это не касается маглов, но они попросту замерзали на склонах, теряя свое оборудование. Мы полагаем, что место обладает отрицательным полем вероятности. Проще говоря, проклято на неудачу, довольно сильно и относительно недавно. — Но как это касается Хогвартса? — Все древние строения, а в особенности Магические школы — это своего рода большие накопители и одновременно врата… они — рубежи, не дающие магическому фону пасть ниже нуля и поддерживающие окружающие охранные чары. Вам трудно будет это понять, но над всей нашей планетой растянут невероятно огромный магический щит, не дающий существам из других планов свободно здесь разгуливать . — Как шторка, разделяющая одну комнату на две части. Завеса между мирами…, — Нина старательно пытается понять то, что сказал профессор, перекладывая его слова на более простой язык. — В некотором роде, и ткань этой завесы… ее плотность зависит от магического фона планеты. Чем ниже фон, тем менее прочна ткань. А когда фон будет истощен… — То и ткань реальности будет легко прорвать, — Нина посмотрела на него огромными испуганными глазами. — Сэр, кто-то хочет прорваться в наш мир? — Не просто прорваться, мисс Скамандр, столкнуть и спаять наш мир с другим воедино, если быть точнее. — И что с этим можно сделать? — Нашими силами — ничего. Международной же объединенной силой всех homo magicus — прервать этот процесс и укрепить завесу. — Это будет стоить многих жизней, да? — Жизней — нет. Лет и магически сил — да. Но если не провести необходимый ритуал, погибнет мир. Готовы ли вы принести себя в жертву, мисс Скамандр? — Да, сэр. — Так я и думал. — Профессор хватает трубку и подносит ее кончик к губам студентки, — вдохните побольше, вам стоит накуриться этих благовоний побольше прежде, чем мы переместимся. — Хорошо, — Нина делает глубокий вдох и закашливается, затем делает еще несколько попыток, после чего запускает дым до легких и выдыхает через ноздри, ощущая, как магия внутри успокаивается и становится тверже, будто броня. — Куда мы должны попасть, сэр? — На ярмарку призраков — это ближайший к нам раскрывшийся план. Чтобы из вас не высосали душу, вы должны быть отвратительны для местных обитателей, а эти травы отпугивают все нетелесные хищные формы жизни. — Что ж, я готова, сэр, — Нина протягивает подрагивающую ладонь профессору. — Думаю, вам стоит звать меня Гарри, юная леди. В путешествии, что нам с вами предстоит, обращения и разница в социальном статусе потеряют всякий смысл. — Хорошо… Гарри, но я продолжу обращаться к вам уважительно. — Как пожелаете… — Можно последний вопрос перед… — Да. — Почему я? — Хогвартс давно никто не чувствовал. Раз замок смог пробиться к вам, а вы отозвались, это неспроста. — Сэр, вопрос. — Хорошо, но я отвечу на него только в конце нашего путешествия. — Кто первым услышал Хогвартс? Профессор задумывается, молчит несколько минут, трет свои заросшие седой щетиной щеки, а после крепоко хватает Нину за руку, утягивая в открывшийся голубоватый портал в форме арки. Арка за их спинами схлопывается, вновь становясь лишь меловым рисунком на каменной стене, а в покинутый мгновение назад кабинет врывается толпа во главе с разъяренной кудрявой женщиной. Она скидывает со стола письменные принадлежности и листы пергамента, вытаскивает из шкафов книги, в попытках найти активатор портала, но его нет. Они, профессор и ученица, ушли прочь, и нет никаких способов их отследить. Не замеченный никем маленький жук проползает по всему кабинету к дальнему углу, таща на своем брюшке почерневший амулет-активатор, и скрывается в щели между камнями.

апрель-декабрь '23