Гений мой - глуп

      Мадара готовился к визиту, на котором собирался рассказать о глупом плане своего младшего брата. Он не видел Тобираму целую неделю, в течение которой тот находился под заботой Хаширамы в больнице резиденции Хокаге.       «Что сказать при встрече? Привет, я не заходил, потому что у меня были свои дела, и это не связано с тобой? Нет, это не сработает, только увеличит список его 'недостатков самоанализа'», — размышлял он.       Он машинально взглянул в зеркало, забывая, что видит лишь смазанные тени. Хмыкнув от абсурдности происходящего, он решил поиронизировать и начал беседу с отражением:       — Поздравляю тебя, друг! Как же тебе повезло оказаться в столь печальном состоянии. Вероятно, ты считаешь себя невероятно уверенным и уникальным? Но это не отменяет того факта, что ты испугался своей уязвимости перед Тобирамой, который целую неделю ждал тебя, Учиха, — упрекал он свое отражение. — Ты слишком боялся облажаться, когда в твоих руках был этот человек! И что ты предпринял? Закрылся в четырех стенах и пытаешься решить проблему в одиночку, не сообщив своему любимому Сенджу, который все еще ходит с этой фамилией! Прими тот факт, что ты испугался остаться один, увидев его окровавленным и едва живым, и что ты запомнил его в своем Мангеке Шарингане, — вздохнув, добавил он, опершись на холодное, запыленное зеркало.       «Я должен вернуть себе зрение, иначе не увижу все те замечательные эмоции, отражающиеся на его постоянно ледяном лице,» — продолжал размышлять глава Учих.       После долгих раздумий Мадара отстранился от зеркала, кивнув, отправился навестить возлюбленного. Когда он вышел на освежающий воздух, то встретил Изуну, который, явно уставший и изможденный, медленно шел к своему дому, тихо недовольствуя жизнью. Когда они прошли мимо друг друга, старший Учиха открыл калитку и услышал голос брата с насмешкой:       — Ты что, лбом пыль вытираешь? Весь профиль грязный, а на свиданку собрался. Фу, как можно. А еще «Глава Учих» и один из «Великих шиноби», называешься.       Мадара ощутимо покраснел и с коварной мыслью резко подбежал к младшему брату, чтобы одним резким движением вытереть лицо о его вечный предмет гардероба — чёрную рубашку, а затем так же стремительно убежать.       Изуна с укором смотрел на своего старшего брата, слишком уставший для того, чтобы кричать ему вслед.       — Вот ведь язва какая! А нет, прокричал.       Мадара, несмотря на отсутствие зрения, достаточно точно различал прохожих и даже успел завести разговор с патрулирующими Учихами. Войдя в больницу, он признал правоту Изуны в данной ситуации, хотя не хотел воспринимать это как истину. Ему предстояло разобраться в сложных отношениях.       Дорога до его палаты была быстрой и утомительной. Не потрудившись постучать, он сразу открыл дверь и, полагаясь на собственные чувства и чакру, подошёл к больничной койке. Рядом находился Хокаге, который изо всех сил пытался привести в порядок своего младшего брата.       Тот был удивлён поведением своего старого друга, хотя и почувствовал его присутствие задолго до прихода. Повисла тишина.       — Ох, похоже, я здесь лишний. Удачного разговора. На всякий случай я выведу всех из этой части здания — шепотом заявил Великий Хокаге, и дверь с тихим скрипом закрылась.       В палате приятно пахло спиртом и антисептиком, а свечи, зажжённые для выполнения некоей техники, добавляли таинственности.       — Привет, Мадара, — произнёс спокойный и тихий голос.       — Привет, Тобирама, — ответил Учиха, готовый к молчанию.       — Мне строго запретили раскрывать детали событий после моей потери сознания, но я догадываюсь о некоторых моментах. Признаюсь, что в тот момент, когда я решил скрыть от тебя подробности, это привело к ожидаемому результату. Предупреждаю, что «крыса» поймана и её допросил клан Яманака, поэтому мы просто передадим Молнии всю полученную информацию, что поможет избежать военного конфликта, но не в полной мере. Это просто немного снизит градус накала страстей. Остальное зависит от твоего доклада о случившемся. Ты должен рассказать мне детали, а я определю, как это предоставить, чтобы избежать войны, — с нарастающей нервозностью проговорил Тобирама.       — Как ты себя чувствуешь? Можешь ли ты напрягаться? Ты сейчас слишком много работаешь, даже находясь на грани. Есть возможность вылечить твоё отравление чакрой Лиса?       — Я соскучился по тебе, — произнёс Сенджу. Мадара замер от этих слов.       — Я виноват в том, что заставил тебя переживать и чувствовать себя брошенным, когда сначала звучат слова «Люблю», а затем лишь тишина. По сути, проблема во мне, и твоё влияние здесь ни при чём.       — Что произошло?       — Я временно лишился зрения. Мне пересадят глаза другого Учихи, чьи органы были украдены во время войны. Изуна не одобряет этого и настаивает на том, чтобы пересадить свои глаза, но я его послал нахер с этим предложением. Тебе, вероятно, не должны были об этом рассказать, верно?       Мадара не мог видеть как сдвинулись в горе брови на лице Тобирама, но ощущал атмосферу тревоги.       — Нет, не говорили. Пересадка этих глаз рискованна. Даже самые опытные шиноби не смогут найти на них проклятие или что-то ещё, что может подвергнуть тебя дополнительным опасностям, — устало произнёс младший Сенджу.       — В общем, через день после твоего отъезда я отправился за подарком и по пути столкнулся с Девятихвостым, которого победил. Он стал основным подарком от нашего клана Хашираме и его жене, которая теперь является сосудом для Лиса. Как это произошло, я до конца не понимаю, но, несмотря на это, в тот день я начал терять зрение, так что это не твоя вина. Это я должен тебя наказать за то, что ты не сообщил мне о рисках своей миссии и подговорил моего брата говорить негативные вещи о тебе, чтобы мне было легче пережить твою смерть. Можешь объяснить?       Мадара подошёл к постели и опёрся на изножье, где ощущалась чакра Хаширамы и Мито. Это было странно.       — Как тебе известно, я несколько лет готовил Мирный договор и собирал информацию, в том числе о братьях, которые получили свои способности, попав в желудок Лиса, — произнёс он с трудом. — Я использовал тело погибшего Анбу для сбора информации о запечатывании зверей в людях. Я не ожидал, что ты столкнёшься с Лисом и он окажется у меня на руках. Мито уже владеет Лисом, Хаширама женат на ней, а Изуна активно помогает и работает успешно, поскольку Учихи без меня сумели принять верное решение для поддержки военного потенциала деревни.       — Так Девятихвостый действительно сожрал их и отказался сжирать других позже? Это объясняет его поведение в тот день… Ты используешь технику Воскрешения и ищешь способ запечатать зверей, не так ли? М-да… Есть что-то ещё? — спросил Мадара.       В ответ послышался шорох одеяла.       — Я очень скучал по тебе, Мадара. Но твоё отсутствие сильно беспокоило меня, и я накрутил себя. Признаю, что подобные мысли были ошибочными.       — И что произошло? — тихо спросил черноволосый.       — Год назад я несколько раз проверял остатки чакры этих братьев и получил чакру Зверя, экспериментировал с ней и узнал кое-что. Одна из находок касалась заключения Зверей. Другую я использовал, чтобы лечить серьёзные травмы своими волосами — мне сделали стрижку, но они быстро отрасли. А ещё есть третья.       Наступила пауза. Мадара ждал, когда Сенджу решится.       — Третье — это извлечение чакры Лиса из чужой чакры.       — Да, ты упоминал это, и что это за метод? — спросил Мадара, внезапно осознавая всю серьёзность ситуации.       На протяжении целой недели шептались о том, что Тобирама отравлен чакрой Девятихвостого.       — Ты что, совсем охерел? Я рисковал, спасая тебя, а ты никому не сказал и лежишь здесь полуживой?! Твоя гениальная башка додумалась тянуть время по лечению?! Ты на голову пришибленный!!! — Мадара взорвался от ярости по поводу свежих новостей.       — Кто сподвиг тебя на такую глупость?! Это невозможно! Знать способ и не воспользоваться им?! Это за гранью понимания! Тобирама Сенджу, я официально объявляю: ты дебил! Что повлияло на твои поступки? Ты хотел оставаться в больнице? — устало проворчал Учиха.       Судя по звукам ткани, беловолосый мужчина укрылся под одеялом.       — Я частично сам избавился от этой чакры. У меня были проблемы с конфликтом чакр в организме. С тех пор как ты перестал со мной разговаривать, я решил, что, вероятно, перегнул палку и должен понести наказание за свои действия. Хаширама никогда не наказывал меня серьёзно, кроме игнорирования, а остальные уважали меня и мои решения. Я мыслил, как желающий мира, и всегда был на стороне моих людей, поэтому меня не могли как-либо наказать. Хотел создать условия, о которых мечтал Хаширама. В последние годы я запутался в своих чувствах, что повлияло на отношения в клане Учих. Я предвидел, что в результате столкновения ты решишься на месть, что могло привести к твоему уходу из деревни и конфликту с Хаширамой. Я понял, что если бы я погиб, Хаширама сошёл бы с ума и уничтожил всех.Такая же судьба могла быть и раньше, если бы кто-то умер из нас с Изуной в долине Завершения.Ложь Изуны была лишь попыткой удержать вас от рисков. Благодаря информации от «крысы» и моему приказу вернуться одному из Анбу ты успел спасти меня. Я не знаю, сколько длился бой, но это было длительное время. Я хотел завершить свой жизненный путь, но не решился. Ты сильно повлиял на меня, поэтому я отрицал своё плачевное положение и старался выжить. Я тебя люблю, Мадара Учиха. Спасибо, что не дал мне умереть. Позволь заняться твоим зрением. Ты знаешь, что в детстве я почти потерял своё зрение из-за альбинизма? Я ориентировался по чакре больше года и затем нашёл способ восстановить его. И именно в тот день я спас группу детей от нарушителей генома… Мы встретились тогда, помнишь?       Мадара хмуро вздохнул и осторожно сел на широкой кровати, явно созданной Хаширамой с заботой о комфорте.       Он снял перчатки и, протянув руки к слабому источнику чакры, с трудом коснулся тех рук, что смущённо прятались под одеялом.       Тобирама направил руки к его, а затем к лицу, что позволило им нежно коснуться лбами, застыв в этом положении на несколько минут.       Это молчание было наполнено теплотой. Как никогда прежде, Мадара чувствовал тепло от неожиданного человека — Сенджу Тобирамы, который дарил ему свою любовь и заботу.       Тишину прервал слабый голос. — Самочувствие неплохое. Было намного хуже. Я могу противостоять слабеньким ниндзя, без чакренного запаса. Завтра планирую попросить Хашираму помочь с остатками чакры Лиса, чтобы привести своё состояние в идеальное.       — Это хорошо. Я передаю тебе заботу о моём зрении. Хе-хе, ты рвёшься в бой даже в такой ситуации. Тебе надо расслабиться. Я ведь обещал следить за твоим отдыхом. Как человек, глубоко любящий, хоть и раненый твоим умалчиванием, я хочу сделать тебе предложение руки и сердца. Ты станешь моим мужем, и мы поклянемся в верности и вечной любви, а потом мы закрепим это. Знаю, что это слишком неожиданное предложение, но я больше не могу думать о том, что мы так и не стали законными супругами. Хочу возвышенных отношений, чтобы быть уверен в нашем будущем и иметь право на правду. Учитывая нашу ситуацию, то она приближена к военной из-за конфликта с Молнией и произошедшей стычки, поэтому на этой ноте наш брак может состояться уже сейчас в экстренном порядке. Я хочу, чтобы ты носил мою фамилию, жил в моём доме и всегда был со мной, в том числе и в ночи. Нам уже в течении ближайших дней предстоит отправиться на переговоры, поэтому только сейчас у нас есть время для уединения. Что ты скажешь на это?       Тобирама лишь усмехнулся прежде чем провести своей рукой выше, перемещая её на затылок Главы Учих, чтобы притянуть его ближе для немного неумелого поцелуя.       Мадара поддержал его и стал осторожно перемещать себя таком образом, чтобы накрыть тело возлюбленного. Кровать слегка проминалась под весом более тяжелого человека, который просунул левую руку под поясницу Тобирамы, чтобы прижаться сильнее к всегда более холодному телу.       Когда они слегка отстранились друг от друга, чтобы вдохнуть немного кислорода, который скоро им потребуется, между ними повисла тонкая ниточка слюны.       — Приглашение заманчивое, Тора, но скажи это и словами, пожалуйста — обдавая горячим дыханием ухо зашептал Великий Учиха.       Младший Сенджу слегка царапнул кожу головы прежде чем переместить обе руки на его могучие мышцы плеч, плавно привлекая его к себе. — Мой ответ: Да. — шепнул он целуя висок с черными и гладкими волосами.       

***

      Тобирама первый потянулся за одеждой Главы Учих, которая была выбрана весьма удобно для слепого. Мадара начинает в ответ раздевать своего супруга в неторопливом ритме, желая соприкосновения друг с другом, желая прикусить эти нежно-розовые бусины на светло-молочной коже альбиноса (он видел это тело в сауне и на источниках, куда водил их Хаширама пару раз), который смущается от происходящего, но не менее заинтересован в грядущим. Тобирама желает и сам соприкасаться с Мадарой, который не видит происходящего, но руководит процессом.       Учиха хочет до безумия медленно это всё сделать, чтобы получить максимальное удовольствие.       — Ох, ооо, Тора… Ты такой спокойный в вопросах политики, но здесь я точно не позволю тебе остаться равнодушным — шепнул Мадара, продолжая с провокационной улыбкой не спеша расстегивать пуговицы больничной рубашки Тобирамы, наслаждаясь тем, как тянется и сковывает тело возлюбленного в ожидании следующих действий, когда оно вздрагивает от прикосновений и слов.       Тобирама с лёгкой тоской смотрел в глаза Мадары, внутри которых горел тусклый огонь желания в этот слепой момент жизни, пока пальцы пробегали по его шее и груди, раздувая пламя в низу живота. Он сжал кулаки от ожидания, когда они спустились к штанам и легли на пояс, раздевая до конца.       — Не спеши… — шепнул Учиха Мадара, внимательно вслушиваясь за каждым движением ручки своего Демона, который отчаянно пытался сдержать странный жар под кожей, зуд которого порождал желание поцеловать, ласкать, и даже прикусить шею, ключицы…       Наконец больничные штаны упали на пол, и руки Тобирамы тут же стали в ответ снимать с Учихи то, что было скрыто от взглядов других, прикусывая нервно свою губу. От ощущения тёплых, терпких губ на своей коже появилось явное возбуждение, готовое сорваться на столь странные вибрации тела, позывая застонать и отдаться больше своему возлюбленному, но терпение все же преобладало в этот момент над огнём желания.       Собрав всю свою волю в кулак, он осторожно помог Мадаре избавиться от штанов и нижнего белья, чтобы продемонстрировать ответное внимание к процессу, оставляя поцелуи и прикосновения на этом могучем и смертоносном даже в слепоте теле.       Тобирама который прижимался к нему еще сильнее, будто испуганный, что он вот-вот исчезнет, в то же время опираясь на локоть, чтобы немного приблизиться во время изучения тела ручками-загребучками Мадарой и позволить своему взгляду скользить ниже до того, что сегодня будет в нём, и надеяться, что все это не шутка его отравления чакрой.       Они раньше не стеснялись обнажаться друг перед другом во время купаний, но в этот раз это было особенное, интимное и волнующее в столь медленном ритме и неожиданном развитии событий.       Чёрные глаза Мадары были будто-то подвыцвевши, но размер зрачка был похож на чёрное блюдце, сливаясь с радужкой, и отчаянное желание в них было адресовано именно ему. Последующие укусы от него показывали, что и у другого также бурлит страсть.       А между тем, Мадара тщательно исследовал руками тело, жадно касаясь, сжимая периодически в объятиях нового Учиху, будто проверяя, действительно ли все так идеально и безупречно, как он представлял на свой взгляд. Он приподнялся, чтобы присосаться к соску, который тут же горит и твердеет от такого внимания, прежде чем начать ласкать интимные места сногсшибательного тела, которое уже явно начало жаждать большего. Это успех.       Тобирама разваливался от неожиданного наслаждения, пытаясь прижаться еще теснее, практически слиться телами, чтобы получить как можно больше этих поцелуев и ласк, которые сводили с ума, но Мадара держал ситуацию под контролем, не спеша переводить их игру в более бурную стадию.       Мадара медленно и томно начинает покрывать поцелуями слегка напряжённый пресс, чтобы потом перейти к более интимному месту, но пока целуя бёдра и задавая вопрос очень низким и возбуждённым голосом:       - Муж мой, где в этой комнате есть что-то похожее на смазку? Я без зрения пока ещё не способен сам найти его быстро, мой сладкий.       Тобирама же и так розовый от смущения становится ярко красным и горячим от столь прекрасного вида в ногах.       — Справа от тебя на столе есть мазь. Её состав вполне подходит для замены... Кхем, смазки. Она на краю в баночке.       Мадара усмехнулся и осторожно потянулся до стола, нащупал склянку и открыл. По палате разнёсся сладкий запах трав.       "О Ками, как же мне хочется увидеть все эмоции на этом лице!"       Мадара не мог увидеть происходящего, только насладиться тем,насколько может быть красноречив язык тела Торы, особенно когда дело касается его привязанности.       Мазь холодила кожу, когда Мадара извлёк немного, но теплые пальцы скоро согрели ее, когда ласково и обильно нанес ее на напряженный вход, тот тут же ощутил всплеск чакры Тобирамы, который передавал этим степень своего смущения, зажёг кожу жаром готовности принять всё от своего мужа. О, как он желал видеть это лицо в такую минуту! Так и представлял , как было безумно красиво, с расслабленными в удовольствии и сощуренными от переизбытка чувств блестящими глазами, немного откинутой назад головой и открывающимся горлом…       Мадара медленно ввёл первый палец и сразу почувствовал первоначальное сопротивление девственного тела, которое уже скоро будет испытывать неудержимое яркостью фейерверка удовольствие, усладу для ушей услышал стон от происходящей близости.       Тобирама дышал глубоко и часто, старался привлечь и поцеловать своего возлюбленного, в то время как тот медленно и пытливо исследовал его тело, чуть дрожа от трепета и желания. Младший Сенджу не мог сдержать стонов, когда Мадара начал действовать, в то время как губы того оставляли влажные отпечатки поцелуев на его шее, груди и животе. Кожа Тобирамы сияла и горела от возбуждения.       Необъяснимое волнение трепетало в нём, когда его Учиха старательно разрабатывал вход, добавляя второй палец, чтобы услышать его стон и затем интуитивно чмокнуть член.       Новый Учиха хотел шепнуть «быстрей», но горло сжималось от волнения, так что слова превращались в долгие, стонущие звуки удовольствия, когда настойчивые поглаживания внутри стали ещё горячее при добавлении третьего пальца, оставляя на пике желания.       И вдруг Мадара остановился, чтобы вновь окунуть пальцы в баночку, и теплые руки вновь разогрели её, прежде чем вновь войти. Это было странное ощущение, заставившее альбиноса сжаться и обнять горячие плечи, когла пальцы снова коснулись его там, и он расслабился, прижимаясь к постели от удовольствия.       Мадара подтянулся и поцеловал его, продолжая свои манипуляции в интимном месте, возбуждающее их обоих.                         Постанывание Тобирамы граничило с недоуменным мурлыканьем, когда предыдущая дрожь заменялась новой, еще более интенсивной, а конечности его продолжали дрожать в неуемном желании, просить о еще большем, и все же Мадара был неумолим в своей медлительности, наслаждаясь каждым мгновением раскрытия невинности любимого.       Тело Мадары было как огонь, готовый вырваться из-под контроля, когда пальцы его потели от напряжения, и жадно вцепились в плечи своего возлюбленного, внутренне моля о большем, и все же он только плотнее прижимал его к себе.       Первое глубокое прикосновение застало Тобираму врасплох — он замер, сжав простыню под собой, его дыхание перехватило. Мадара почувствовал его реакцию и нежно коснулся его губ в поцелуе, будто извиняясь за неудобства, но не прекращая начатое.       Пульс бывшего Сенджу участился, кожу покалывали мурашки, когда Мадара двигался внутри него, медленно входя, не отводя взгляда от потолка, скованный собственным желанием.       Тобирама тихо застонал, как будто попав под гипноз, когда Мадара нашёл нужный угол, и вот наконец — тот самый момент, что словно ключом выстукивал путь внутрь их общих барьеров. Зрачки его сузились, затем расширились, мышцы напряглись, и он ощутил, как сладкая волна удовольствия касается неведомой прежде глубины внутри него.       Единственной защитой от этого наводнения чувств стал раздавленный стон, полный мольбы: «Ещё...»       Несовершенно, но трогательно они оказались в объятиях друг друга, шепот обещаний звенел у самых ушей, а сердца бились в унисон. Когда Мадара полностью вошёл в него, он с наслаждением понял, что это именно то, чего они оба так жаждали.       Стараясь сдержать стоны, которые просились наружу, Тобирама упрямо смотрел в лицо любимого, прекрасно зная, что его за это никак не осудят, ведь не видят. Он не мог оторвать взгляд от губ Мадары, пока тот медленными, уверенными движениями ласкал его, вдыхая аромат кожи Тобирамы с мазями и смакуя её вкус на кончике языка.       Каждое движение рук было рассчитано так, чтобы подарить максимальное наслаждение, касаясь самых чувствительных мест. Шепот Тобирамы был неуверенным, но достаточно громким, чтобы быть услышанным:       — М-Мадара… — прошелестело имя, едва слышное, и в ответ он получил ласковый поцелуй в висок, а руки продолжили своё путешествие, обхватив талию и мягко спустившись ниже — к возбуждённому члену.       Вдохнув в ответ на эти слова и прикосновения, Мадара с любовью продолжал свои ласки, предвкушая наслаждение, которое вскоре принесёт. Кто же ведёт этот танец — опытный Учиха или непредсказуемый Сенджу? Неясно. Но как только пальцы коснулись желаемого, Тобирама не смог сдержать стон, и глаза его встретились с глазами любимого — полные мольбы и беззащитности, но в них нет света.       Но Мадара был неумолим в своей страсти. Медленно, очень медленно он начал двигать рукой вверх-вниз, наслаждаясь каждым вздохом, каждым напряжением в теле Тобирамы, чувствуя свою власть над ним. Вздохи становились громче, Тобирама впился зубами в нижнюю губу, чтобы не закричать от острой, почти болезненной радости, которая пронизывала всё его существо.       — Ах, М-Мадара, пожалуйста… — вырывалось из его груди, он настойчиво двигал бёдрами навстречу руке любимого, думая про себя, как тому удаётся сохранять такую невозмутимую медлительность.       Однако опытный возлюбленный знал меру. Он понимал, как разжечь огонь ещё ярче, чтобы наслаждение стало не просто мигом, но настоящим пламенем. Легко приоткрыв рот, Мадара позволил себе тихий стон в ответ на очередной толчок, который сделал Тобирама, принимая участие. Член скользнул глубже, не спеша осваиваться в горячей, узкой плоти, наслаждаясь каждым миллиметром, пока не достиг самых глубин вновь.       Он знал, что Мадара тоже хочет отдать ему всё, и был готов дать это, но не мог не наслаждаться моментом.       — О, да… — протянул Мадара, понимая, что это лишь начало, и не спешил менять ход событий, смакуя каждый миг единения с любимым.       Оставаясь внутри, он провёл ладонью по бёдрам Тобирамы, меняя ракурс, предполагая, что так будет удобнее для обоих, и начал двигаться неспешно, чтобы прочувствовать длительность каждого толчка и резкие судороги наслаждения, прокатывающиеся по телу младшего Сенджу.       Воздух становился всё гуще, наполненный жаром и желанием, между ними установилась связь, возможная только между двумя половинками.       Дыхание стало неконтролируемым, как и движения Мадары, который не мог сдерживать порывы страсти. Он ускорил темп, одновременно лаская возбуждённый член Тобирамы, чтобы тот не остался в стороне.       Тобирама и не думал сбавлять обороты — его руки скользили по груди и шее Мадары, притягивая того в страстный поцелуй, во время которого тот выдохнул его имя.       -.. Мадара...       Между поцелуями и ласками они двигались всё быстрее, толчки становились сильнее, и наслаждение, накопленное в каждом из них, выплеснулось наружу, как волна, захлёстывающая обоих.       Пока стоны и скрип оглушали окружающий мир, а тела не могли пошевелиться от опьянения, Мадара заключил любимого в последние объятия, наслаждаясь тем, как тот замирает на его груди, истощённый блаженством.       Когда дрожь прошла, и они немного пришли в себя, комнату наполнило прерывистое дыхание и лёгкий смех. Оба знали одну вещь наверняка — это навсегда.       Вечером их ждёт разговор-сюрприз от Хаширамы.