Дымок

Мага Привет, зайдешь сегодня мои кактусы полить? Мира Ок Мага Все ещё злишься? Мира Нет, просто спал Мага Ладно, напиши потом как че Мира Ок       Мира блокирует экран и бросает телефон куда-то в ноги, подальше от себя, чтобы не видеть, не слышать, не знать, не чувствовать ни-че-го. Мага в Махачкале уже неделю, ходит по врачам и лечит свою дурацкую руку, и Мира просто места себе не находит все это время, потому что последняя их встреча вышла скомканной, разговор не задался, и теперь чувства вины и обиды напополам рвут Мире сердце.       Ебаный Мага со своими теплыми преданными глазами и своей нежной любовью к Денису. Ебаный Денис, который пришел в команду и почти украл у Миры парня. Ебаный Мира, который так и не смог с этим смириться.       — Какой же ты еблан, — стонет Мира себе в руки, растирая лицо почти до боли; в тысячный раз зачем-то прокручивает в голове тот ужасный судьбоносный диалог, что-то в нем сломавший.       — Слушай, я не знаю, как сказать, — тихо и очень виновато шептал Мага вечером в Берлине после въебанной всухую игры. Мира обнимал его, успокаивающе гладил по плечу и в общем не рассчитывал на то, что ему через десять секунд разобьют сердце. — Может, ты меня нахуй пошлешь с этим, но…       — Говори уже, — торопил его Мира, сам теперь не знает, зачем. Может, если бы не давил, Мага бы не решился обо всем этом рассказать и остался бы целиком Мириным, хотя бы на уровне слов и физических смыслов.       — Я хочу Дена. Очень. Давно, — признавался Мага.       А Мира молчал слишком долго, пытаясь переварить услышанное. Анализировал, склеивал по частям все кадры их совместной жизни на буткемпе, эти Денисовы заигрывания, эти Магины ленивые отмахивания от шуток. Все объятия, все проведенные наедине дружеские вечера. Все взгляды, которыми они обменивались молча, прежде чем заржать в голос. Все ночевки в одном номере на турнирах, все шушуканья в лаунже между играми. Получалось, что Мира просто был слепым идиотом все то время, пока Мага вынашивал в себе эти чувства, пока стонал под Мирой, думая о другом, пока целовал на ночь перед уходом в чужую комнату.       — И что ты хочешь от меня? — спрашивал Мира.       — Его. К нам.       — Я подумаю, — обещал он.       И согласился через неделю, потому что мысль о том, чтобы потерять Магу насовсем, казалась настолько невыносимой, что рвала до слез, и Мира позволял себе рыдать ночью в подушку, потому что сил не было сдержать эту боль внутри себя.       И теперь Мире снова хочется разрыдаться, потому что прошло уже полгода, а боль так и не утихла. Кажется, даже стала сильнее, потому что теперь Мира смотрел на этих двоих и знал, что по вечерам, когда Мага уходит от него к Денису, они там целуются, обнимаются, трахаются, делятся секретами и любят друг друга, похоже, так сильно, как Миру никогда никто не любил.       — Пиздец, блядь, — вслух выдыхает Мира и на одной силе воли заставляет себя подняться с постели.       Душ, завтрак, кофе, сигарета. Двадцать минут пешком до Магиной квартиры. Ключи у Миры есть, но пользуется он ими впервые за полгода, потому что теперь без предупреждения в гости заходить опасно: можно наткнуться на Дена, на его довольное ебало, на следы его пребывания. Мира не хочет делать себе больнее, чем уже есть, и так живется невыносимо, поэтому просто зовёт Магу к себе, когда есть свободное время.       В квартире пусто, но выглядит она так, будто Мага вышел в магазин за хлебом. Вещи лежат, хаотично разбросанные повсюду, на столе валяются фантики от шоколадных батончиков, в корзине для грязного белья нет свободного места, кровать не заправлена, на зеркале в ванной брызги зубной пасты. Мира смотрит на это всё и сдается. Ну не может он оставить все так, может, у него ОКР или тревожка, или ещё какая-нибудь психологическая херня, но спокойно полить сраные кактусы и просто оставить кухонное полотенце висеть, перекинутое через край раковины, он не может. Просто нет такой возможности.       Мира, конечно, ебнутый в этом, он и сам признает. Но пока он меняет постельное белье, оттирает идиотское зеркало, запускает стирку и перебирает вещи на полках в шкафу, успевает даже немного успокоиться. Кактусы, кстати, почти забывает полить: вспоминает только когда загружает в посудомойку кружки с засохшими потеками сладкого чая, неизвестно сколько простоявшие у компа.       Дверь хлопает, когда Мира развешивает Магины футболки на плечики, чтобы высохли без складок. Мира замирает, вслушиваясь и пытаясь понять, не показалось ли ему. Нет. В коридоре шуршит бумажный пакет, что-то тяжело бухается на пол и голосом ебучего Дениса Сигитова раздается громкое «Бля». Мира закрывает глаза, в течение нескольких секунд переживая самый сильный гнев в своей жизни. Не очень понимает, правда, на кого злится: на Магу, который мог бы попросить полить цветы и Дениса, раз у него есть ключи, или на Дена, который на какой-то черт приперся именно сейчас.       — О, привет, — раздается за спиной. — А ты че тут? Эээ. Стираешь?       Мира вздыхает и оборачивается.       — Да. Клининг. Че надо?       — Мага просил зайти цветы полить, — говорит Ден. — И я притащил ему увлажнитель воздуха.       Мира моргает два раза, отводит взгляд и поправляет на плечиках последнюю футболку. Пиздец, думает он, вот надо же было Маге придумать такую хуйню: запереть обоих своих парней в одной квартире, чтобы… чтобы что, кстати? Помирить их? Так Мира ни с кем не ругался.       — Я уже полил, — отчитывается Колпаков, подхватывает тазик из-под белья и проходит мимо Дена, застрявшего в проходе на балкон.       Есть что-то очень неловкое в том, что его застали за уборкой в чужой квартире, любовно развешивающего чужие шмотки на сушилку. Будто Мира какая-то заботливая женушка, ждущая мужа из командировки, или девочка, убирающаяся в квартире у понравившегося мальчика, чтобы он влюбился. Мире уже поздно страдать такой фигней. И Мага все равно это не ценит. Зато Ден наверняка придумает на эту тему три тысячи шуток, от которых Мира будет сходить с ума каждую секунду жизни.       — Ты давно тут? — спрашивает Сигитов; по пятам идет за Мирой, который заходит в ванную и оставляет тазик в шкафчике.       — Нет.       — А че кислый такой?       — Ебало твое увидел, — бросает Мира, засыпая в стиралку новую порцию порошка.       Сука, Денис, не тупи, съебись отсюда, ты же видишь, что я занят и не в настроении.       — Типикал Мира, — трещит Ден за спиной. — Тебе помочь?       — Нет.       Мира снова проходит мимо Дениса, почти задевая его плечом в дверном проеме, идет на кухню и включает чайник, и Сигитов, вместо того, чтобы сделать выводы и убраться нахуй, ставит на кухонный стол коробку с увлажнителем воздуха и плюхается на стул рядом.       — Ты чего такой бешеный опять? Случилось че-то?       Чайник начинает шуметь, и Мира пользуется этим, чтобы не отвечать на тупые вопросы: просто молча сыпет чай в заварник и демонстративно достает себе ровно одну кружку.       — Мира, — зовёт Ден.       Чайник щелкает, Колпаков льет кипяток в заварник, и в образовавшейся тишине Ден пробует ещё раз:       — Ми-ра-а.       — Да что? — психанув наконец, разворачивается Колпаков. Денис смотрит, улыбаясь во весь рот почти так же, как блядский Мага.       — Ну поговори со мной.       — Я не хочу с тобой разговаривать.       — Почему? Че случилось-то?       Мира смотрит ему прямо в глаза и надеется, что во взгляде у него читается: ты что, совсем конченый? Потому что только об этом он и думает, глядя на Сигитова, кудрявого, растрепанного и помятого, как будто полчаса назад поднявшегося с кровати, в которой его во всех позах повозили ночью по простыне.       — Ты случился.       — А че я?       И Мира взрывается. Потому что нельзя быть таким тупым валенком, нельзя не иметь никакой эмпатии вообще, нельзя уводить чужих парней и думать, что все нормально.       — Ты ебешь Магу, вот че, — шипит он. — Отвали от меня.       Денис молчит с полминуты, и Мира уже успевает поверить, что продолжения этого тупого разговора не будет. Ему уже стыдно за то, что так расклеился, в открытую начал конфликтовать с Деном, хотя и давал себе обещание не лезть в это, держаться на расстоянии, чтобы не мешать личную жизнь с работой. Но Сигитов отмирает и говорит:       — Ты же дал на это согласие, какие претензии?       Ноль эмпатии. Просто ноль.       — Никаких. Все?       Ден поднимается с места и подходит ближе, зажимая Миру между собой и столешницей. Смотрит снизу вверх, полтора метра ебаного кудрявого безумия, а глаза такие серьезные, что аж тошно.       — Говори честно, раз начал.       — Не хочу я с тобой разговаривать.       — Я хочу.       Мира приоткрывает рот от этой наглости. Пиздец, он ещё и смеет на него выебываться в этой ситуации?       — А нахуй не хочешь пойти? — предлагает Мира.       — На твой могу, — выдыхает Денис.       Ситуация принимает совершенно неожиданный оборот, когда его горячая ладонь ложится на Мирино бедро поверх спортивных штанов. Ден делает ещё полшага вперед, и теперь Мира чувствует жар его тела всем собой.       — Не интересует, — отвечает он.       — Пиздабол, — возвращает Сигитов.       — Охуел?       И Денис вытягивается во весь рост на носочках, дотягивается до Мириных губ и целует; просто, но крепко и кусаче, так, что Мира не успевает отреагировать и уклониться и только стоит молча терпит, пока его губы терзают чужие зубы. Едва Денис отстраняется, Мира со всей дури толкает его в грудь, почти швыряя в стол. Сигитов выставляет назад руки, чтобы не свалиться на пол, хватается за край, и стол с противным скрежетом скользит по кафелю, съезжая на несколько сантиметров.       — Ты, сука, — выдыхает Мира. И уже не контролирует себя, когда замахивается и со всей своей ненависти впечатывает кулак Дену в лицо.       Больно. От встречи костяшек со скулой рука начинает ныть, а от вида того, как Сигитов охуевше прикасается ладонью к щеке, стремительно наливающейся красным, ноет и в сердце.       — Блядь, прости, — выдыхает Мира. — Щас, подожди.       И лезет в морозилку, чтобы найти там хоть что-нибудь, что можно приложить к лицу и не получить синяк на пол-ебала. Из холодного находится только пакет замороженных овощей, и Мира тут же прикладывает его к Денисовой щеке, убирая его собственную руку с лица.       — Ебать ты зверь, — хмыкает Сигитов. — Уф. Спасибо, что нос целый.       Мире стыдно. Мире просто пиздец как стыдно за то, что он позволяет себе вот так распускать руки, как ревнивая сучка, и вообще ведет себя, как собственник, хотя Денис абсолютно полностью прав в том, что на все, что происходит между ним и Магой, Мира дал четкое вербальное согласие. Не объяснишь же им, что душа Мирина с этим всем так и не смирилась.       — Не ной, — выдыхает он. — Даже синяка не останется.       — Уверен?       — Нет.       Ден смеется, глаза такие счастливые, будто выиграл второй Инт. Мира смотрит на него и думает: вот в это, наверное, Мага и влюбился. В то, какой Денис теплый, открытый и жизнерадостный, готовый с улыбкой делить пополам всю хуйню, с которой они сталкиваются по жизни. С ним наверняка просто и понятно, без лишней дрочки мозгов, обид и недомолвок, как это бывает с Мирой почти всегда.       — Чай будешь? — вздыхает Мира.       — Не.       Денис падает обратно на стул, а Мира все-таки наливает себе чашку чая, не столько потому что реально хочет чай, сколько потому что чувствует острую потребность прикрыться чем-нибудь, уйти от чужого пронзительного взгляда, залезающего прямо под кожу.       — Слушай, — начинает Ден, и голос у него абсолютно серьезный, непривычно ровный и тихий, — а зачем ты согласился, если так сильно ревнуешь?       Хороший вопрос. Жаль, что Мира знает на него ответ и даже сам себе об этом соврать не может. Почему-то не врет и Денису.       — Потому что если бы не согласился, то потерял бы его насовсем.       — Какая-то нездоровая любовь, нет?       — А тебе какое дело?       Ден наклоняет голову, переворачивает пакет с овощами холодной стороной и наблюдает, как Мира прячет лицо за кружкой.       — Просто не понимаю. Но хочу понять.       Взгляд снизу вверх открытый, понимающий и принимающий, Ден будто всем своим видом хочет показать, что он безопасный, что с ним можно поделиться, что он примет любую хуйню, которую Мира на него вывалит. Совсем не Мага, у которого во взгляде чаще всего мольба не сливать в него новую порцию яда и ненависти.       — Так вышло, — просто отвечает Мира.       — Он тоже тебя любит, знаешь.       — Ага. И тебя.       — Так вышло, — зеркалит Ден.       Мира кивает и отводит взгляд. Диалог выходит всратый, будто списанный начинающим сценаристом из какого-то плохого артхаусного кино. К чему они вообще об этом говорят? Какой во всем этом смысл? Будто от того, что Мира поделится своей болью, ему станет легче смотреть на то, как Мага облизывает Дена обожающими взглядами.       — Так и что ты от меня хочешь? — спрашивает все-таки.       — Чтобы ты дал мне шанс.       — Я дал.       — Не с Магой. С тобой.       Вот как. За этим Мага все это и подстроил, значит. Чтобы страхать их двоих. Мира усмехается и качает головой обреченно.       — Ты знал, что я тут буду, или Мага гений манипуляций?       — Знал, — признается Денис. — Я его об этом попросил, если честно. Я заебался пытаться добиться твоего внимания.       — Одного члена мало?       Ден встает, бросает нагретый теплом тела пакет в раковину у Миры за спиной, и снова подходит близко-близко. В этот раз не рискует целовать, просто смотрит долго и испытующе, будто пытается в Мириных зрачках дырки просверлить.       — Дело же не в сексе, — тихо выдыхает он наконец.       — А в чем?       — В чувствах, — говорит Денис ещё тише, и зрачки его расползаются во всю радужку. — Хотя прям щас я думаю, как хочу встать на колени и отсосать тебе.       Миру прошибает этими словами насквозь, будто по телу пустили двести двадцать. Кончики пальцев покалывает, в животе скручивается узелком что-то стонущее отчаянно, щекочущее кожу изнутри.       — Не в сексе, да? — снова усмехается Мира.       — Со мной можно сделать всё, что Мага не позволяет, — тихо произносит Ден, возвращая руку Мире на бедро.       — Например?       — Например въебать мне по лицу, вытрахать в рот, а потом поставить на колени и отодрать до воплей на всю квартиру.       — Так я и с Магой могу, — врет Мира.       — Конечно, — саркастично выдыхает Денис.       И просто сползает на колени, хватаясь руками за Миру, а потом осторожно прижимается к его бедрам лицом и мягко-мягко трется о грубоватую ткань. Мира не может дышать от того, как нежно и сладко это выглядит; не может удержать свою руку, самовольно вплетающуюся в вихрастые кудри; не может не спросить:       — Зачем?       — Потому что я хочу, чтоб ты выпустил своего зверя на свободу, — шепчет Денис, носом вжимаясь в пах.       — Поэтично.       — Заткнись и сделай это.       Мира не двигается. Смотрит вниз на Дениса, у которого одна щека красная, ледяная и мокрая, а вторая вжимается в чужой пах так, будто потереться лицом о чей-то член через штаны — это лучшая ласка на свете. Мира чуть тянет его за волосы, отстраняя от себя, и запрокидывает голову Дена назад, чтобы посмотрел в лицо.       — Ты ебнулся?       — Да, — выдыхает Сигитов. Шальной, раскованный, абсолютно без тормозов. Интересно, с Магой он такой же?       — А очки у тебя с собой? — неожиданно спрашивает Мира. Денис снизу кусает губы и тихо-тихо выдыхает:       — Да.       — Надень.       Ден тяжело поднимается и идет в коридор, где, видимо, бросил рюкзак с вещами, копошится там пару минут и возвращается в очках и с флаконом смазки. Мира приподнимает бровь вопросительно, отслеживая взглядом, как Сигитов ставит баночку на стол и снова послушно опускается на колени.       — Готовился? — спрашивает Мира.       — Да.       — Скажи ещё, что пришел растянутый?       — Да.       — И я могу делать с тобой вообще все, что захочу? — подначивает Мира, слушая уже четвертый одинаковый ответ.       Ден смотрит из-под ресниц, прикрытых слегка бликующими фиолетовым стеклами очков, облизывает губы и раскрывает рот, касаясь Мириного члена прямо так, сквозь два слоя ткани. Сжимает губы, обрисовывая очертания, тыкается носом и выдыхает очередное:       — Да.       — Ну ты и… — выдыхает Мира, не договаривая. И правда чувствует, как в груди начинает шевелиться что-то совсем дурное, животное, дикое. Он смотрит вниз на эти блядские очки и хочет залить их спермой; хочет Дениса нагнуть прямо над этим кухонным столом и выебать из него всю душу; хочет сфоткать его разъебанный зад и скинуть фотку Маге. — Раздевайся.       Ден послушно отрывается от Мириных штанов и начинает стягивать с себя одежду, не поднимаясь с колен. Под ней Мира обнаруживает крепкое поджарое тело с мелкой порослью волос на животе и блядски разъезжающиеся в стороны колени. Между бедер тяжело и влажно висит член, крупный и совершенно шелковый на вид. У Маги меньше. Мира отмечает это как-то между делом и командует дальше:       — Спусти с меня штаны и белье. Медленно.       Движения у Дена плавные и тягучие, как нуга; он тянется к завязкам на штанах левой рукой, но потом передумывает и убирает обе руки за спину; тянется к Мире своим блядским ртом, чуть приподнимает футболку и берет в зубы кончик шнурка. То, как он оттягивает его вниз, развязывая бантик — это что-то из разряда клипов с Порнхаба, Мира выдыхает резко, чувствуя внутри жар от одного только этого сучьего движения. Ден красуется, и Мира просто охуевает с того, как у него это выходит: нежно и грязно одновременно, очень искренне и так возбуждающе, что в глазах темнеет.       Значение слова «медленно» Сигитов демонстрирует ему во всех красках; Мира считает секунды до тех пор, пока он отпустит дурацкую завязку и наконец схватится зубами за резинку штанов, и когда Ден это делает, задевая губами живот, тело все мгновенно заходится мурашками. Когда спортивки все-таки оказываются на уровне коленей, у Миры уже стоит; Денис ластится к члену через белье, прощупывает губами от самых яиц до головки и жарко дышит на нее перед тем, как потянуть вниз трусы.       Свобода ощущается восхитительно. Мира вздыхает и гладит Дена по щеке в благодарность за это представление, а потом берет член в руку и осторожно касается головкой губ. Чужой рот приоткрывается навстречу, и Мира двигает бедрами назад, не давая губам сомкнуться.       — Нет? — разочарованно стонет Сигитов.       — Пока нет, — хмыкает Мира и членом ведет по всей линии губ, осторожно размазывает последние капли воды по щеке, чуть касается оправы очков. — Ты всегда такая грязная блядь или только сегодня?       Ден длинно, но едва слышно стонет, отводя взгляд; Мира понимает, что надавил на какое-то чувствительное место и бьет туда же снова:       — Нравится быть шлюхой, да? Нравится быть дыркой для ебли, принимать член так глубоко, чтобы дышать не мог?       Голое тело выгибается так, что Мира чувствует чужое возбуждение на кончиках своих пальцев. Снова берет Дена за волосы свободной рукой, поднимает его голову так, чтобы смотрел в глаза и не отводил взгляд, и говорит ещё.       — Нравится, когда ебут и называют самыми грязными словами… Жаль, что Мага такой заботливый и приличный, даже сучкой в постели не назовет.       У Дена зрачки дрожат, и Мира понимает вдруг, что каждое слово, которое он произносит, бьет буквально в яблочко; сразу появляется желание довести его до безумия, заставить ползать у Миры в ногах, умоляя растрахать его жадное, голодное тело.       — Просто интересно, сколько раз ты подрочил, думая, как тебя натягивают на два члена? Ебут и в рот, и в жопу, пользуются тобой как вещью.       — Много, — сознается Ден.       И Мира наконец позволяет ему взять в рот, проталкивает член сразу до горла, охуевая от того, как громко Ден стонет в ответ на это движение. Во рту у него жарко, влажно и шелково, Мира запрокидывает голову назад, пережидая несколько самых острых секунд, а потом заставляет себя смотреть дальше. На эти губы, натянутые вокруг члена; на этот умоляющий взгляд из-за стекол очков; на эти раздвинутые почти в прямую линию колени.       — Я хочу разъебать тебя так, чтобы ты рыдал на моем члене, — говорит Мира, и у него самого голос такой хриплый, будто он больной. — Хочу, чтобы ты весь был мокрый и грязный, чтобы пах еблей так сильно, что даже Мага почувствует.       Денис стонет и расслабляет рот; стреляет в Миру взглядом, лениво шевелит языком внутри и всем своим видом показывает: трахни меня, выеби, я твой, я для тебя. И Мира принимает это приглашение, берется за чужую дурную голову обеими руками и позволяет себе сорваться.       Он ебет Дена в рот, вообще не обращая внимания на реальный мир вокруг; видит только чужое лицо, на котором с каждым движением все больше влаги становится: в уголках глаз, на щеках, на подбородке, Боже. Выглядит слишком охуенно, Мира смотрит на прикрытые веки сквозь стекла и думает: он ведь реально мечтал об этом с того самого раза, как увидел Дена в очках.       Сигитов хрипит и захлебывается воздухом и собственной слюной; Мира снимает его с члена, отстраняя от себя, и приказывает:       — Дыши.       Ден откашливается и глотает воздух, с лица даже не пытается стереть ничего, и Мира от какого-то внезапного понимания чувствует, что плывет внутри. Он осторожно стирает с чужих щек слезы, собирает как может слюну, текущую вниз по шее.       — Готов?       Ден кивает, и Мира засаживает снова. И еще раз. И ещё, пока наконец не понимает, что ещё несколько движений — и он кончит, лопнет, взорвется нахуй. И этого так сильно хочется, что он себе не отказывает: оттягивает Дениса в сторону и бросает:       — Язык.       Ден послушно вытаскивает язык и ждёт; Мира додрачивает несколькими сильными движениями в сантиметре от Денисова носа и заливает ему все лицо. Спермы много, она ложится на и так все мокрое лицо тяжелыми каплями, оседает на языке и губах, на щеке, на стеклах очков, на волосах… Пиздец.       — Просто пиздец, — говорит Колпаков вслух.       Денис лениво облизывается и ластится к Мириной руке.       — Выебешь? — тихо спрашивает.       — Надо было раньше попросить, — хмыкает Мира.       — Рот был занят.       Колпаков смотрит на Дениса и понимает: нельзя просто оставить его в таком состоянии, хотя и хочется очень. За то, что он только что сделал для него, Мира обязан ему как минимум хорошо подрочить, хотя он и может больше.       — Ложись на стол, — командует он, возвращая на место трусы со штанами. — Колени к груди и держи так.       Денис слушается слишком быстро; смахивает нахрен со стола несчастную коробку, так и простоявшую все это время нераспакованной, укладывается как сказано и раскрывается весь, разводя колени в стороны. Мира хватает со стола смазку и подходит вплотную, усаживаясь на стол сбоку от Дена так, чтобы и в лицо ему смотреть, и рукой до всех нужных мест дотягиваться.       — Хочу послушать, на что ещё ты дрочил, — говорит он, щелкает крышкой и льет густую смазку на пальцы. — Что представлял, когда думал обо мне.       — Я… представлял, как ты берешь меня всего и мешаешь с грязью, — шепчет Ден.       Мира осторожно гладит его между раздвинутых ног, ласкает дырку снаружи, давит немного и умирает с того, как послушно мышцы под пальцами расслабляются, как мягко пропускают внутрь по самые костяшки. Ден ерзает нетерпеливо, и Мира вставляет второй почти сразу же, проворачивает их внутри, мелко-мелко потрахивает, ощупывая его всего изнутри.       — Что ещё?       — Представлял, что ты меня свяжешь. И я буду вырываться, пока не сотру кожу до крови, а тебе будет похуй, ты просто будешь ебать меня, пока сам не захочешь остановиться.       — До крови?       — Да, — выдыхает Ден. — Я больной?       — Нет, ты просто очень голодная до члена потаскуха.       Стон Сигитова похож на плач, он жалобный и хнычущий, жаждущий ещё; Мира вталкивает третий палец и двигает ими сильнее, размашистее, вынимая почти полностью, а потом вгоняя по самые костяшки. Денис изгибается и мечется по столу, не зная, куда себя деть. Мира чуть сдвигается и спрашивает:       — Хочешь ещё один?       — Да.       — Будет больно, — потому что Мира чувствует, что и на трех его пальцах Дениса распирает так, как никогда не распирало на члене у Маги.       — Похуй.       Блядь, до чего же он… Мира вынимает пальцы и на следующем движении начинает осторожно вкручивать все четыре. Узко пиздец, тесно, горячо, Ден стонет и пытается расслабиться, сильнее ноги раздвигает, подаваясь ближе.       — Какая же ты все-таки шлюха.       — Готовая на все, — подхватывает Ден хриплым голосом, совсем уже невменяемый, стонущий на каждом выдохе. — Ты можешь делать со мной все, что захочешь, а я буду только стонать и просить больше.       Мира очень живо себе это представляет, потому что буквально это и видит перед глазами. Ден мучается в своем собственном теле, которое так предательски сильно желает быть растоптанным, униженным, разложенным не только на пальцах, но и на члене, а лучше двух, и чтобы в рот пихали что-нибудь до самой глотки. Мира понимает и, да, без резинок ебаться не охота, но собственный член в штанах крепнет против воли, и он спускает белье обратно, ловя себя на мысли, что вообще зря надевал.       — Проси ещё.       — Вставь мне, — из последних сил выдыхает Ден. — Пожалуйста, Мира, так хочу тебя внутри…       И Мира вставляет, потому что не может не. Потому что Ден уже вообще не в себе, он только стонет и рычит, ноги отпускает и обнимает ими, притискивая ближе к себе, руками хватается за край стола, ища хоть какую-то опору.       Мире после прошлого оглушительного оргазма нужно больше, сильнее, дольше и глубже. И он берет, что хочет: ебет Дена, насаживая на себя так, что кажется, будто через его живот проглядывают очертания его члена, что горячая дырка сжимается на нем лихорадочно, пытаясь удержать внутри, не отпустить, не дать сделать новый толчок. Но Мира двигается, чуть наклоняется вперед, упирается одной рукой Дену в грудь, прижимая его к столу, вторую, все ещё скользкую от смазки, кладет на член и дрочит так же быстро и резко, как двигается внутри.       — Кончишь раньше меня и больше никогда ничего не получишь, — предупреждает он, не уверенный, что Сигитов ещё способен разбирать хоть какие-то слова.       Жарко. Потно. Скользко. Мира слишком одет для такой ебли, а у Дениса слишком голая спина, чтобы на ней не осталось ссадин от этих резких движений по столу. Но им обоим похуй, Мире — на прилипшую к телу футболку и чужую спину, Дену — вообще на все, кроме члена внутри и жесткой руки.       — Сучка, — шипит Мира. — Какая же ты блядь.       Денис стонет, и хрипит, и почти воет — и Мира вбивает его в стол ещё несколькими сильными движениями, кончая снова: горячо, почти болезненно, на грани. Ден терпит чуть дольше, и Мира доводит его до оргазма, совсем ничего не соображающего, не вытаскивая член. Сигитов сжимается на нем, раскрывает рот в немом крике и выплескивается в чужую руку несколькими сильными волнами.       Мира осторожно снимает с себя его ноги, опуская на пол, и выходит. Ему самому хочется прилечь, но он только наклоняется над Денисом, заглядывая в лицо, на котором здравого смысла ноль и ни следа разума в принципе.       — Эй, — зовёт Мира. — Ты в норме?       Ден мычит в ответ что-то неопределенное, и Колпаков решает, что это да. Оставляет его подышать и прийти в себя и стирает с бедер и члена остатки смазки прямо чистым кухонным полотенцем. Похуй. Они тут такое устроили, что одно несчастное полотенце Магина кухня точно переживет.       Когда Ден наконец приходит в себя и осторожно поднимается, снимая очки, Мира уже сует в рот сигарету, распахнув окно. Он кидает Сигитову полотенце, и Ден в него ныряет сначала лицом (блядь), а уже потом остальными частями тела.       — Пиздец, — говорит совершенно голый Ден, подходя к совершенно одетому Мире поближе. И, как будто так и надо, обнимает его со спины обеими руками, утыкаясь носом между лопаток. — Спасибо.       Мира молчит, прикуривает сигарету и делает несколько затяжек, прежде чем оборачивается и вжимает Дена лицом в грудь. Он дышит так тяжело и устало, будто сил в теле не осталось нисколечко, хотя в этом Мира его понимает полностью. Его выжатое двумя оргазмами тело вообще не хочет слушаться и с трудом удерживается на ногах. Хочется лечь и пролежать как минимум пару часов, вообще не двигаясь.       — Все ещё будешь затирать, что это не про секс? — выдыхает Мира вместе с дымом.       — Не про него. Но было охуенно.       Горячие Денисовы руки лезут под футболку, прижимая тело ближе к телу, и Миру от этой нежности почему-то навылет пробивает.       — Щека не болит?       — Вроде нет.       — А зад?       — Чуть-чуть, — бормочет Ден в футболку, и его улыбку Мира слышит в усталом голосе.       — Что Маге скажешь?       — Что мы помирились, и ты его простил.       — С чего ты взял, что я его простил?       Денис отлипает и смотрит в глаза внимательно, хотя видно, что сосредотачиваться на чем бы то ни было ему стоит невероятных усилий. Мира выдыхает дым ему в самые губы, и Ден хмурится едва и морщит нос.       — А почему нет?       — Он все еще меня предал, а ты все еще увел у меня парня.       — Ну, тебе взамен досталось два, — улыбается Сигитов. И улыбка эта такая конченая, что Мира не удерживается и выдает:       — Вот резко снова захотелось дать тебе по ебалу.       — Дай, если полегчает.       — Вряд ли.       Из ванной комнаты доносится писк стиралки, и Мира вздрагивает, потому что со всей этой еблей уже забыл, что устроил у Маги в квартире генеральную уборку. Денис отходит на шаг, потягивается лениво и подбирает собственные вещи с пола.       — Я пойду в душ сгоняю, а ты подумай.       — Над чем?       — Над моим предложением.       Что за предложение, Ден не поясняет, но Мира, в целом, и так понимает, про что речь. Настроение на удивление отличное, и хотя Мира понимает, что в крови у него сейчас нихуевый окситоциново-эндорфиновый коктейль, есть что-то ещё, за что его сознание цепляется отчаянно, пытаясь не упустить из виду.       Сигарета тонет в пепельнице, и Мира закрывает окно; поправляет и вытирает стол, разбирает посудомойку, моет за собой чашку, распаковывает все-таки увлажнитель и залипает в инструкцию на трех языках, совсем теряя счет времени. Когда прохладные руки опускаются ему на плечи, он вздрагивает, но не оборачивается. Денис просто виснет на нем, обнимая сзади, укладывая подбородок сидящему Мире на макушку, перебирает пальцами складки на футболке.       — Сексом в итоге тащит от тебя, — говорит он наконец.       — Проблемы?       — Нет. Просто хочу чтоб еще и любовью пахло.       — Это как? — спрашивает Мира, запрокидывая назад голову, чтобы встретиться с перевернутым взглядом Дениса.       — Не знаю. Магой.       — Мага — любовь? — смеется Колпаков.       — А для тебя что, нет?       — Просто странно слышать это от тебя.       — Не ссы, через полчаса я приду в себя, и ты снова захочешь меня зарезать, — хмыкает Ден.       — Я и не переставал.       — Ага, — звучит саркастично над ухом, и Мира улыбается против всякого желания.

***

Мага Как там кактусы? Мира Я выебал твоего парня Мага Хвала Аллаху. Куплю билеты на завтра Мира Ненавижу тебя Мага Знаю)