Случайности не случайны

      В лагере царила естественная для окончания смены суета. Кто-то плакал, прощаясь с новыми друзьями, записывал адреса и номера телефонов, кто-то подпрыгивал от нетерпения, предвкушая возвращение домой и встречу с родителями, кто-то украдкой обменивался любовными записками и обещаниями. Вожатые даже не пытались угомонить своих подопечных. Занятые собственными сердечными делами, они не замечали ничего вокруг.       О вчерашнем происшествии никто не вспоминал.       Водолаз, спотыкаясь о свой чемодан и больно ударяя им по худым коленкам на каждом шагу, кружил вокруг автобуса, выискивая свою ненаглядную Особу и приставая ко всем с расспросами. Без пяти минут бывшие соотрядники только отмахивались от чудного мальчишки, который, казалось, вот-вот расплачется от волнения.       Лишь двое были в стороне от всеобщей суматохи. Жилин и Игорь сидели прямо на траве, под большой сосной, и не торопились занять очередь в автобус. «Без нас не уедет» — махнул рукой Сережа и помог непривычно тихому другу устроиться в теньке, подальше от раскаленного асфальта и назойливых детских криков.       Утренние сборы были поспешными и не слишком внимательными: Сережа в последний момент побросал свои вещи в сумку, не заботясь о том, чтобы аккуратно сложить рубашки, то же проделал и с вещами Игоря. Многочисленные дипломы так и остались висеть на стене. Теперь никому не было до них дела. На тумбочке лежал забытый, недочитанный детектив, под одной из кроватей валялась одинокая, непарная гантель — вторую Игорь бросил неделю назад в хулигана Стрельникова, а когда вернулся, чтобы забрать, то не нашел. Не в таком виде оставляют за собой палату образцовые пионеры, но Сереже Жилину было все равно. Образцовых пионеров в их отряде больше не осталось.       Жилин с нетерпением ждал обещанный прощальный праздник с концертом и фейерверками, представлял, как они с Игорем проведут вместе последний вечер в лагере, наслаждаясь отдыхом и обществом друг друга. Он знал, что Игорь остается здесь и на следующую смену, до самого конца лета, и сердце противно екало, стоило задуматься о предстоящей разлуке, но у них был еще целый день вместе, и столько всего нужно было успеть!       Сережка оставил надежду затащить Игоря в кино еще в тот день, когда крутили его любимый фильм, да и кинозал сегодня заняли вожатые, следить за которыми на этот раз было не слишком интересно — Жилину с лихвой хватало обычного Сапогова, а тут еще и нарисованный! Да и какие у старшего вожатого могли быть тайны, кроме романа с коллегой? Игорь отправился на очередную тренировку, Водолаз с самого утра умчался собирать букет — Жилин видел в окно, надо же было проконтролировать, чтоб снова куда не вляпался — и готовить сюрприз своей Особе. Оставшись в одиночестве, он решил дочитать «Убийство в гнезде фазана». Книга, которую дал ему на прощание папа, была страшно увлекательной, но Игорь… Игорь был особенным, и никакие книжки не могли сравниться с совместными приключениями, а потому объемный томик уже вторую неделю пылился в тумбочке. Следовало воспользоваться выдавшейся свободной минутой, чтобы приблизиться к финалу и все же узнать, чем закончится расследование невероятно умного и обаятельного сыщика… Но Жилин так долго наблюдал за Водолазом, что невольно вдохновился и подумал, что можно сделать Игорю какой-нибудь сюрприз…       Сережа настолько увлекся мыслями о том, что бы подарить Игорю на память (любимый значок-кораблик? Так у Игоря и своих полно! Отыскать потерянную в лесу гантель? А что в ней особенного, кроме того, что с ее помощью Игорь выбил зуб хулигану? Или слегка потрепанный, но все еще очень интересный детектив? Но его сначала нужно дочитать, вдруг концовка дурацкая… Разучить песню на гитаре? Осталось всего несколько часов, а Жилин за всю жизнь два раза брал инструмент в руки, и оба — под руководством друга. Может, поймать самую большую и красивую жабу в озере?..), что едва не пропустил начало лагерного костра.       И пока старший вожатый Сапогов пел зажигабельную песню под восторженные вопли детишек, Сережа высматривал друзей в толпе. Вот сидит рыжая подружка водолазовой Особы, — а где, кстати, они сами? — Ленька и Яшка кипитярят на сцене, противный мальчишка-манекенщик, сейчас растрепанный и радостный, впервые на нормального человека похож… Игоря не было.       Невольно кольнуло обидой: в кино идти вместе отказался, на концерт тоже, хотя обещал… Что за человек такой, неужели нельзя на часок отвлечься от своих тренировок и спартакиад ради друга, особенно такого хорошего и красивого, как Жилин?       Сережа тут же отогнал крысиные мысли, копошащиеся в голове, и решил не дожидаться Игоря, а отправиться на его поиски. Все равно без него концерт казался скучным, а так и расследование, и на звезды вместе посмотрят…       Внезапный взрыв — а бывают ли вообще запланированные взрывы? — сотряс весь лагерь. Сережа не удержался на ногах и рухнул на землю, сбивая коленки в кровь. — Игорь!       Сережа вскочил на ноги, не обращая внимания на боль, и помчался на свет пламени, пробивающийся сквозь плотные ряды деревьев. Крик Водолаза (все-таки вляпался!) означал что-то о-очень нехорошее, и Сережа вдруг понял, что ему нужно быть там прямо сейчас, срочно-срочно, безотлагательно, еще пять минут назад!..       Догорал сарай. Директор, разом осунувшийся, будто бы даже поседевший еще сильнее, прижимал к себе дочь. Водолаз стоял чуть поодаль, давясь слезами. Увидев Сережу, он всхлипнул: — Там… Игорь… Катамаранов… «У нас что, другие Игори есть?» — хотел огрызнуться Жилин, но не смог выдавить из себя ни звука. Игорь там. В хлипком деревянном домишке, охваченном огнем, который вот-вот рухнет под собственным весом. Жилина парализовало от ужаса: боковым зрением он отметил куртку Игоря, которую Водолаз судорожно сжимал в руках, пустой взгляд Директора и обуглившийся подол платья Особы. «Зарница тактически-спортивная игра, В зарницу не играют трус и детвора!»       Песенка, которую они с Игорем во весь голос распевали в день зарницы (да и потом, даже проиграв, долго насвистывали прилипший мотивчик), звенела в ушах и смешивалась с треском огня. Неужели… Неужели это конец? И не игры, а самой что ни на есть настоящей игоревой жизни?       Охваченную пламенем фигурку, буквально вывалившуюся из сарая, Жилин в первые несколько секунд принял за игру воображения, но раздавшийся следом хриплый, неровный голос он не смог бы представить и в больном бреду. — Где Серега?..       Сережа отмер и бросился к Катамаранову. Живой, дурак, живой! — Я здесь, Игорь! — он обнял Игоря, сперва осторожно, боясь задеть обожженную кожу, но не почувствовав сопротивления сжал его в объятиях со всей силы. — Серега! Серега, где… Где Серега? — невнятное бормотание едва стоящего на ногах Игоря пугало Сережу до дрожи. — Вот же он я, хороший мой, — на глаза навернулись слезы. — Вот он я!       Игорь снова что-то неразборчиво произнес и обмяк в его руках.       Время, замершее вместе с сердцем Жилина, снова пустилось вскачь. Подбежавшие к ним взрослые суетились, пытались отцепить мальчишек друг от друга и забрать Катамаранова в лазарет, но Игорь рычал и отбивался из последних сил, не подпуская к себе никого, кроме Сережи. В конце концов их оставили в покое, рассудив, что если этот бешеный до сих пор жив, ничего с ним без зелёнки и активированного угля до утра не случится.       До общей комнаты добирались долго, да так и не дошли. Ковыляли по освещённым фонарями тропинкам как одно большое, но неловкое существо, паук с оторванными лапками, пока один из них не споткнулся и оба мальчишки не улетели кубарем в канаву.       Детективная интуиция подсказывала Жилину, что Игорь помчался на помощь другу и пострадал из-за этого. Он не знал, как Игорь уцелел, почему на нем ни ожогов, ни царапин, что вообще произошло, что ему пришлось спасать Особу из горящего сарая, и почему запах гари уступает резкому, химическому как будто запаху хвои, но благодарил судьбу за то, что Катамаранов жив, пусть и не в себе. — Сер-рега… — Тут я, тут.       Так всю ночь и просидели под елкой (или сосной, Жилин не разбирался: это не он тут в конкурсе по ботанике выиграл), а утром Сережа со всех ног помчался в домик отряда, чтобы забрать их с Игорем вещи. Только бы за эти пятнадцать минут его бешеный никуда не делся!       Надежды, что это все — только дурной сон, не оправдались. Так подумал Сережа, когда проснулся на холодной жесткой земле, с разбитыми коленками и следами сажи на рубашке. Вдалеке, за деревьями, виднелся остов сарая. Сережа медленно обернулся, не зная, чего он боится больше: не найти рядом с собой Игоря или снова услышать, как тот его зовет без тени узнавания во взгляде? — Игорь? — Катамаранов действительно обнаружился справа от него, такой же замурзанный и непривычно тихий. — Серега, — голос его, хриплый, неуверенный, пробирал до дрожи. — Эт все… Лиса.       Было видно, как тяжело Игорю даются слова. — Лиса? — повторил за ним Сережа, сбитый с толку настолько, что даже не порадовался тому, что Игорь больше не ищет его вокруг, в чужих людях. — Это на самом деле ведьма… В с-смысле не ведьма, а колдун. Если бы не он, я б н-не выжил.       Перед глазами Сережи пронеслись, словно кадры из киноленты, видения: лиса в капкане, ветхая избушка, старик с отварчиком, канистры со скипидаром и огонь. Сережа тихонько вскрикнул и тут же зажал себе рот обеими руками, а затем крепко обнял Игоря. — А ты теперь, — осторожно спросил он и шмыгнул носом. Ночь на улице не прошла даром для него, и без того вечно полупростуженного. И он точно не плакал! — Тоже в лису превращаться будешь? Или станешь местным духом и будешь оберегать лес от пожаров? — Не знаю, — Игорь неуверенно повел плечами и обнял друга в ответ. — Но ты же меня все равно не бросишь, Серег… жа? — Никогда. А ты меня не забудешь больше? — Игоря, наверное, просто контузило, вот он его и не узнавал. А со всем остальным они разберутся, даже если Игорь начнет с ондатрами разговаривать и в болото с разбегу сигать. — Нкгда, Серега.       От облегчения и внезапной радости Сережа засмеялся и чмокнул Игоря в макушку. Тот завозился, пристраиваясь рядом поудобнее, ткнулся лбом в жилинское плечо, окончательно пачкая рубашку и даже галстук.       До возвращения в город оставалось еще три часа, а на исследование новой сущности Игоря и дружбу у них была вся жизнь.