Священная война

      — Эй? Тут кто-нибудь есть? — голос Лунтика ударился о стены, которые он не мог увидеть, и разлетелся по всему пространству, окружавшему его. — Ребятааа! Кто-нибудь! Отзовитесь!              Но молчание в ответ говорило громче любых криков. Лунтик попытался осмотреться; в попытке нащупать или разглядеть хоть что-нибудь в этой кромешной тьме он шагнул с места, где он стоял, и пошёл в темноту, выставив руки перед собой, чтобы случайно не удариться в стену. «Если они тут, конечно же, есть…» — подумал он, но в то же мгновение отогнал от себя эту мысль и ускорил шаг.       — Да где же я? Что это за место? Почему тут так темно? — задавал он вопросы вслух, пока шёл, то ли пытаясь найти собеседника в лице тьмы, то ли стараясь успокоиться, придав своим мыслям конкретную форму. Внезапно его отвлёк звук, доносившийся сзади; он обернулся, но в полной темноте никого не смог разглядеть.              — Ау! Я знаю, что вы там! Отзовитесь! — уже более приказным тоном сказал он тьме. Но звуки пропали, и Лунтик осторожно шагнул туда, откуда, по его мнению, звук доносился. Тишина разрывала его уши, привыкшие слушать смех друзей, ворчание бабы Капы и стихи Шнюка. Они оказались в самой непривычной для себя обстановке и отчаянно пытались вслушаться и услышать хоть что-то! Но тишина, прерываемая дыханием самого Лунтика и биением его собственного сердца, давила на него с невероятной силой. Отчаянно пытаясь привлечь к себе внимание, Лунтик хлопал, кричал в пустоту, звал на помощь и громко топал ногами, отмеряя свой собственный шаг и считая каждый вслух.              Где-то слева упала капля, потом ещё одна… Капли падали на землю и отдавались громким эхом по пространству. Кап, кап, кап. Лунтик среагировал мгновенно: забыв о том, что здесь могут быть стены, он побежал на звук, не видя ничего и не думая ни о чём, кроме этих маленьких капелек, падавших где-то уже рядом с ним. Он нёсся к ним, нёсся так, будто это была его единственная надежда выбраться и понять, что тут происходит. Он встал прямо под место, откуда доносился звук, и вот капля, одна-единственная, тёплая и, казалось, самая прекрасная капля в его жизни, упала на его плечо, скатилась с него и стукнулась об пол. Правая нога его вступила в маленькую лужицу — тёплую и липкую, — которую капли уже успели создать. Он наклонился и поводил правой рукой по этой лужице.              «Интересно… а что это такое?» — пронеслось в его мыслях. Но капля, упавшая уже к нему на голову, оборвала мысль; она, всё такая же тёплая, скатилась по его лицу и снова ударилась об пол. Взглянув в сторону, где должен был бы видеть свою правую руку, он не увидел ничего. Его глаза всё ещё ничего не могли различить в темноте. Он поднёс её ближе к своему лицу. Запах металла стал невыносимым — концентрированный, тошнотворный, он обжёг ноздри. Внезапно что-то холодное коснулось его плеча; Лунтик вздрогнул и жидкостью в руке задел край своего носа, и голос… Кузин голос поразил абсолютную тишину:              — Лунтик… Что мы наделали?              Свет над ним зажёгся, ослепив Лунтика на мгновение. Не оборачиваясь на Кузин голос, он посмотрел себе на руку. Кровь. Он весь был в крови. Его лицо, его тело, его ноги и руки были в этой противной, мерзко пахнущей металлом крови. Он обернулся в надежде увидеть своего друга, рассказать, как всё было на самом деле, оправдать себя и друга, и выпалил:              — Кузя! Мы не винова…              Это был не Кузя. Кровавое, гниющее Нечто стояло перед ним. Он взглянул наверх, откуда капала кровь, и увидел там труп муравья, бледного и повешенного. Его живот был вспорот, а из дыры сочились капельки крови и продолжали падать Лунтику на голову.

***

             Он открыл глаза, уже будучи на полу. Несколько минут он просто молча смотрел на потолок и не говорил ни слова. Оцепенение спустя некоторое время прошло, и он повернул голову, осматривая комнату и приходя в себя, и думал: «Вот кровать справа от меня, вот пол, там окно, а в углу игрушки...» Он вытянул перед собой ещё дрожащую руку и осмотрел её так внимательно, словно проверяя, его ли это рука.              — Да, действительно сухая... и чего я так переживаю? Я же... — но его слова прервал внезапный грохот за окном, казалось, такой сильный, что его комната задрожала, словно при землетрясении, остановил любые размышления и вызвал неподдельнейший интерес. Оперевшись на свою кровать, он поднялся на ноги. Голова его кружилась, а ноги будто не слушались, но, держась за стену, чтобы не упасть, он доковылял до столика, стоявшего у окна, и случайно задел мольберт со свежей картинкой, которую закончил рисовать перед сном и собирался утром показать бабушке и дедушке. Он бросил короткий взгляд в его сторону, но почти сразу же его внимание вновь вернулось к окну. Он отдёрнул занавеску и увидел звёздное небо и полянку.              — И чего это я? Наверное, просто показалось. Приснился кошмар, вот и всё.              Резкая вспышка в небе осветила долину. Похожая на салют, но сильно мощнее. Потом — маленькие огоньки, которые не были заметны на фоне ночного неба, начали падать где-то вдалеке. «Как красиво!» — только успело пронестись в его сознании, как он решил посмотреть, сколько времени, и заодно попить воды на кухне... Ну и конечно взглянуть в подзорную трубу, чтобы узнать, что это такое красивое там бахает и падает. Он открыл дверь комнаты и тихонечко, дабы не разбудить спящих бабушку и дедушку, прокрался мимо их комнаты и... увидел свет, падающий на ступени лестницы, а голоса наверху становились всё громче. «Не спят», — подумал Лунтик и поднялся наверх.

***

             Лунтик поднялся по лестнице, но услышал незнакомые голоса, поэтому решил задержаться на пролёте и не показываться. В комнате было довольно шумно, его дедушка что-то говорил другим пчёлам в фуражках и погонах. Лунтик не любил подслушивать, но, пока поднимался, слышал обрывки фраз и криков от незнакомых голосов: «Они жгут наши войска, генерал!», «Их ПВО перекрыло небо полностью!», «Мы не можем держать кольцо, несём слишком высокие потери!», «Нужно отходить вглубь поляны!»              Кто-то стукнул по столу, и Лунтик узнал голос своего дедушки... Но звучал он как-то по-чужому, слишком громко:              — Отставить панические настроения! Вы офицеры или кто?! Приказ есть — УДЕРЖИВАТЬ ПРОТИВНИКА, так удерживайте до тех пор, пока из восточной части гражданских не эвакуируем! ИСПОЛНЯТЬ!              В комнате пронеслось хором: «Так точно, товарищ генерал!» — затем дверь открылась, и незнакомцы вылетели из комнаты. Лунтик поднялся и осмотрел комнату: на столе рядом с его дедом лежали карты, на полу было много грязи, а дед сидел на своём любимом месте и рассматривал что-то в подзорную трубу. Услышав шаги, он резко повернул голову в сторону Лунтика, и тот ощутил холодный, жёсткий взгляд своего любимого деда.              — Лунтик? Это хорошо, что ты проснулся, будить не пришлось. Иди к бабе Капе на кухню, она тебе пирожки даст. Отнеси пирожки Шнюку, пожалуйста, это срочно! И передашь ему записку, но сам её не читай, хорошо?              — Дедаа, расскажи мне, а что происходит?              — Лунтик, я тебе всё объясню позже, хорошо? А сейчас сделай, пожалуйста, так, как я попросил.              Лунтик кивнул головой, но у него начали множиться вопросы: «Зачем посреди ночи дяде Шнюку пирожки? К чему такая срочность? Что это были за огоньки и бахи?» Баба Капа, стараясь не показывать своё заплаканное лицо, крепко обняла внука.              — Баба, расскажи мне! Что происходит? — спросил Лунтик и увидел, как её дрожащие губы поцеловали его, а лицо исказила улыбка, которая явно давалась бабе Капе с большим трудом.              — Всё хорошо, Лунтик, обещаю, всё будет хорошо... А теперь иди, это правда очень важно...              Она отдала ему небольшую корзинку с пирожками. Лунтик поцеловал бабулю, взял корзинку, записку от деда и покинул свой дом, разрываемый чувством великой тоски и грусти, причину которой он ещё не мог до конца понять, и направился к дяде Шнюку.