Спасение утопающих..

— Э-эй, пацан, с тобой все в порядке? Ау-у. — человек, настырно кричавший на ухо грубо застряс за плечо. Да так, что казалось, что останется несколько синяков от тяжелой руки этого мудака. Юноша стал медленно очуха́ться и вспоминать что произошло, и кому и зачем понадобилось его будить, еще и столь грубым способом. Еле продрав глаза, он увидел парня примерно его возраста, может чуть старше, что, черт возьми. выглядел как зомби из Ходячих Мертвецов. Нет, ну действительно, на голове у того был кавардак, его волосы синие, цвета вороньего крыла, торчали во все стороны и не так круто, как укладка у панков или рокеров. Нет. Просто ущербно. Поверьте на слово. На уголке губ и даже на кончике носа размазана и уже давно высохшая зубная паста, а окинув его прикид и заприметив супер-пупер-модную-куртку, в которой ходит полгорода, разные носки, развязанный шнурок и майку, которая по идее должна быть заправлена в штаны, но торчащая из-под кофты снижало привлекательность на триста процентов, не менее. Бешенство просто достигло своего предела. Ну почему это была не прекрасная принцесса, с блондинистыми волосами, в роскошном розовом платье на новеньком красном Ситроене, а какой-то задрыпанный чмошник, который мало того, что так грубо разбудил с похмелья, так это еще и оказался типичный пример изгоя. Ну что за убожество, день только начался, а настроение уже укатилось. — Эй, ты очнулся? С тобой точно все в порядке? — снова поинтересовался незнакомец, и потянул руку, видимо чтобы вновь потрясти за плечо. — Убери свои руки, подонок, не порть мне настроение. — еле разборчиво, но с довольно убедительным угрожающим тоном, пролепетал Эдгар и щлепнул парня по тянувшейся к нему конечности, и сразу брезгливо вытер свою руку об штаны. Он надеется, что это выглядело высокомерно, потому что брезгливости он не испытывал к чужим прикосновениям, но захотелось пристыдить этого петуха, за то что доебался. Пусть считает, что он просто харчок в мусорном баке. Пыль с под обочины. «Итак, ты спал в общественном месте, свернувшись на лавочке и трясясь от холода и нет ничего криминального в том, что кто-то решил узнать все ли у тебя в порядке. Так ведь, Эд? Успокойся. Мир не без добрых людей. Тебе стоит поблагодарить за беспокойство, сказать, что все в порядке и пойти домой.» «Напится так, чтоб ничего не помнить. Дожились». Он застыл. На час, на два? На минуту? Пятнадцать секунд? Не знает, но в горле образовался комок, от чувства безысходности. И вроде ничего плохого или супер-пупер криминального не произошло, но папе очень не понравится. Он просто не ночевал дома. Но и идти ему некуда, друзей нет, денег тоже. Похоже вариант один, и не самый приятный, зато самый приземлённый и возможно даже не такой уж страшный — валить домой. Пока Эд был в раздумиях, он даже не сразу услышал, что все это время парень, что разбудил его пытался достучаться, узнать его имя и адрес, чтобы проводить до дома, или хотя бы вызвать такси. Потом Эд слушал его, понимал, что тот говорит, и ответ крутился на языке, и он даже повернул голову в его сторону, а взгляда от земли отвести не мог, и рот открыть тоже. Говорить не хотелось. Задумался. Не мог сконцентрироваться на разговоре. Хотелось, чтоб незнакомец сам понял, что все хорошо и что Эду не хочется разговаривать. Но он не поймет, придется говорить. Едва оторвавшись от раздумий Эдгар поднял глаза, взглянул в глаза юноше, стоявшему напротив и сказал: — Да, все хорошо, спасибо за беспокойство, мне пора. — и уже приподымался с лавочки, как этот навязчивый петух снова начал придерживать его за плечо спрашивая «Точно ли ему не нужно вызвать скорую?». Ну вот, мозги начали закипать. Этот, мудак сам напросился, Эд пытался быть вежливым, но кажется этот недоумок не понимает слова «Нет». — Нет. Что непонятного? Ты глухой, может? Нет, мне не нужна помощь. И нет. Не трогай меня. Я пытался держаться, но ты выводишь меня. Лучше свали, пока все руки целые. — он не специально, на самом деле, тот парень ни в чем не виноват. Не виноват, в том, что он эмпатичен и переживает о самочувствии людей, которые спят на улице. Но с похмелья он выбесил Эда, с того момента как услышал его голос, орущий на ухо или может, потому что у него была размазана зубная паста на лице. Вообще-то в детстве он часто забывал чистить зубы, и о Боже, как ему стыдно за это. Все ведь знают, как дети в малом возрасте не любят чистить зубы, и Эд тоже к ним относился. Родители никогда не следили как он соблюдает гигиену, а он в свою очередь почувствовав безнаказанность делал что ему хочется, и не делал то, что считал не важным. была Комната забросана грязными вещами, вся одежда на полу, грязная, мятая. И он просто подымал с пола и одевался в школу как ни в чем не бывало. И не завтракал и не обедал. И целый день только играл в игры. Эд не очень любит отца, потому что тот считает, что кроме его проблем не существует никаких. Он думает, «как у Эда могут быть проблемы, если у него есть где спать и что есть?» Хотя даже этого не было. А маму любит, потому что мама его любит. Полностью и всецело. Но Эд не понимает одного, если мама его так сильно любит, то где она была тогда? Когда он писался под себя потому что боялся вставать с кровати, и даже пошевелится представляя монстра в темноте. Когда в школе над ним издевались одноклассники, потому что он выглядел как пещерный человек, потому что семья была бедная, и одежда у него была старая, которую он донашивал за детьми друзей родителей, а ел если повезет, то два раза в день, не говоря уже о поведении. Да он думал что он просто Бог, что он самый классный. И только после того как его высмеяли за это все, он задумался наконец об этом. Его воспитало общество, а не родители. Он стал следить за собой. Почему она это допустила? Видимо он никогда не узнает, потому что спросить смелости никогда не хватит. У него ком в горле встает, когда он собирается говорить о своих чувствах. Он никогда об этом не говорит, увиливает от вопросов, соскальзывает с темы, лишь бы не говорить, что кто-то ему очень дорог. Ему легче огрызаться и обзываться, принижать, но он на самом деле так не считает, но не может ничего сделать. Его рот может произносить только колкости, потому что он не был научен что-такое-любовь-и-как-ее-проявлять. И не был научен тому, что чувств не стоит стыдиться. Поэтому он не может спросить ее. Он не хочет признаваться матери, что тогда ему было до невозможного плохо. Может потом… Снова задумался. Тот парень уже ушел, видимо подумал, что Эд просто наркоман под отходами, и с ним бестолково пытаться говорить ведь — тот просто в прострации. «Ну ладно, пошел-ка я» — нащупав ключи в кармане своих спортивных штанов, Эд выдвинулся в сторону остановки. *** -Привет, мам, я дома. Мать молча посмотрела на него и слегка натянуто улыбнувшись кивнула. Эд застыл на пороге не решаясь закрывать дверь. Вдруг ему сейчас скажут выметаться. Тогда он с радостью уйдет. А если не скажут, то он с радостью останется. Юноша сверлил мать взглядом, пытался выискать в ее глазах упрек. Он всегда ждал от мамы чего-то подобного, хотя она никогда не относилась к нему плохо. Разговор дальше не клеился. Он молча закрыл дверь, прокуртил ключ в замке дважды и разбувшись на пороге медленным шагом пошел к себе в комнату. Надеялся, что мама что-то спросит. Хоть что-то. «Почему тебя не было ночью?». «Что-то случилось?». Иногда так хочется проводить с ней больше времени, поговорить ни о чем, но никак не удается. У Эда язык не подвешен, в разговорах он никогда не ладил, а его мать возможно считала, что тот просто не хочет с ней говорить. Думала, раз так, то она не будет создавать ему дискомфорта, и даст побыть наедине, чего он ненавидел больше всего, но мама об этом не узнает. Или ей просто действительно все равно, во что он яро не хочет верить. Потянув ручку двери на себя, он обернулся на гостиную, мама по прежнему сидит на диване и не выглядит так, будто хочет что-то спросить. Он молча шагнул в свою комнату и дверь щелкнула. Остаться наедине с мыслями оказалось тяжелее, чем он думал. Сразу стало стыдно за ту ситуацию в парке. Что же тот парень подумал? Не дай бог снова с ним пересечься где-то, Эд застрелиться на месте. Все таки человек хотел помочь, а он. Как всегда. Снова ком в горле. Раз уж он уже дома, и как раз об этом вспоминал, то Эд медленно прошел к столу, который стоял прямо под окном, чтобы свет был лучше. Открыл выдвижной ящик и выудил оттуда пакетик со всеми его лекарствами. В основном их не много, таблетки от головной боли, почему-то они его очень часто мучают, далее разные витамины, железо, так как у него в крови не достает, поэтому он всешда бледный как труп, и наконец он находит заветную пластинку таблеток успокоительного. Честно, он уже успокоился. Всех таблеток он сгреб по одной в карман. Надел наушники, включил музыку и захватив свой стакан с прикроватной тумбочки пошел на кухню, набрать воды и запить таблетки. На самом деле, не то чтобы они ему сильно помогали. В детстве, когда он болел, родители почти не покупали ему никаких таблеток, потому что они были дорогие. Он лечился раствором соли, горячим тазиком воды и чаем, иногда с медом или лимоном. И ничего, выздоравливал же. Так что он не видит разницы в том выпил он таблетку или нет. По ощущениям ничего не меняется. Именно из-за этого он и забывает их пить. Если бы ему было плохо, от того что он не принял железо например, то он бы никогда не забывал его пить, но ведь ничего не меняется. Пока вода наливается в стакан, он напевает мотив своей любимой песни. Вообще любую его песню из плейлиста он может назвать любимой, потому что он меломан. Эд и сам был в шоке, когда заметил, что в его плейлисте уже около полутора тысячи песен. Он подносит стакан к губам, но не решается пить. Хочет сначала допеть строчку, куплет, припев, напеть ритм еще раз, а потом можно и попить. В итоге он садится за стол, ставит перед собой стакан и шепотом напевает уже другую песню, на английском, и, о боже, какой у него ужасный акцент, и он это знает, и ему стыдно. Никто его не слышит и надеется не услышит. Чтобы больше не терпеть эту неловкость он просто залпом закидывает все пять таблеток и осушает стакан за один присест. Споласкивает, ставит на полку, оборачивается и- Мама стоит в проходе. Смотрит выжидающе, и выглядит раздраженной. Скорее всего она пыталась заговорить с ним, но он был в наушниках и ничего не слышал. Он снова все испортил. -Мам? Ты что-то хотела? — чуть вскинув бровь, и чувствуя себя виноватым поинтересовался Эд. Мать продолжила прожигать в нем дыру взглядом. Сердце забилось чаще, дыхание участилось. Что происходит? Может нашла сигареты в сумке? Черт. Еще немного и он сорвётся, голос надломается и он не сможет говорить. — Эди, где ты был сегодня? — прощупывая почву, аккуратно, как будто охотник, который пытается не спугнуть животное, спросила мать. Онемение от неожиданного повведения матери стало проходить. -Да так, позависал с друзьями, мы отпраздновали зарплату и выпили немного, и я заночевал у них. А что? — все почти так и было, но ей об этом знать необязательно. И вроде бы взрослый, а до сих пор отчитывается перед мамой и боится быть наруганным. Соберись, тряпка. Ты мужик или кто? Он убрал руки со столешницы, аместо этого сложил их на груди, боком облокотился на стену и максимально расслабился. — Да, просто, понимаешь, — с минуту подбирая слова мать задумчиво стояла, прислонив палец к губе и закусив ее, она наконец выдала — Мне сегодня пришло сообщение с твоего телефона. Там была очень странная фотография, судя по дате сделанная сегодня, и там, на фотографии ты был… — женщина скривилась подбирая выражение помягче. О чем она? Слава богу она не узнала про сигареты, но о чем она говорит сейчас? -На той фотографии ты был с каким-то мальчиком, и там он тебя целует. Что это значит? Я твоя мать, и я хочу знать, что происходит, но. Если вдруг окажется, что это то, о чем я подумала, то… — Лола закрыла глаза и потерев двумя пальцами переносицу, устало вздохнула — Эд. — пауза. Она пытается подобрать слова, но она очень устала. Это фото пришло ей еще утром, и она с утра на иголках. — Просто. пойми, что я играю большую роль на работе, и. И если вдруг хоть о малейшей частице этой истории кто-то прознает, и, не дай Бог, распостранит. То всё. Это конец. Конец всему, нашей семье, твоей жизни, моей жизни, и моей карьере. Журналисты и проходу не дадут, эта новость станет достоянием общественности. Этот слух будет переходить из уст в уста, и ты знаешь как общество относится к таким особенным людям. — под конец женщина уже прерывисто дышала и глотала воздух, все было произнесено на одном дыхании и она уже чуть ли не истерила. Мама открыла глаза и с мольбой посмотрела прямо в глаза сыну. — Умоляю, скажи что это не правда, и я разберусь с тем парнем, чтобы он никому не проболтался. Теперь очередь Эда паниковать. Словами не передать, в каком шоке он сейчас, все это просто какая-то ошибка! Кто мог его так подставить? Это действительно ставит под угрозу всю его жизнь, он же не сможет жить с этим позором, если вдруг эта фотография всплывёт. Ну, ведь потому что педики мерзкие. — Эд, пожалуйста. Мы должны разобраться с этим до того как придет отец, ты ведь знаешь как он отреагирует. Просто ответь да или нет? Прошла минута. Минута тишины. Эд напряг все свои клетки отвечающие за умственную деятельность, но не пришел ни к какому выводу кто это мог быть. Успокоительное, которое он выпил уже нет-нет, да уже час назад, благо телефон всегда под рукой, сделали из него овоща не способного выстраивать логические цепочки. Не придумав ничего связного, он просто тяжело вздохнул. Теперь настала его очередь закрывать глаза и устало тереть переносицу. — Нет, мам, это не правда. Скорее всего это просто фотошоп и, — Эд убирает руку с лица и смотрит прямо в глаза Лолы, устанавливая зрительный контакт — кто это сделал и какие у него мотивы я не знаю. Можешь показать мне то фото? Лола не до конца поверила в такой качественный фотошоп, но все же сейчас она бы любую ложь приняла за спасительную соломинку. Очень не хочется верить, что это правда, иначе в будущем это может сыграть свою роль. — Хорошо, — Лола наконец успокоилась. — возьми мой телефон и иди разбираться с этим в свою комнату. Не забудь потом почистить чат. А я, пожалуй. прилягу отдохну, если ты не против. -и Лола охая и ахая направилась в спальню. Она вероятно очень сильно устает на работе, а Эд еще и заставляет ее так волноваться. Парень почесал щеку и потянулся к телефону матери, который все это время лежал на столе. — Некрасиво вышло — и только судьбе одной известно, почему его слова прозвучали так тихо, почти шепотом, унесенные сквозняком из открытого окна. Под ложечкой засосало от чувства вины и стресса, пережитого ранее, в начале разговора. Медленным шагом, под грустную песню от Suicide Boys и с испорченным настроением парень идет в комнату. Заперевшись на замок и удостоверившись, что дверь точно не откроется, парень идёт к кровати и просто падает на нее, удараяясь головой об изголовье. Очень громко шипя и выругавшись всеми матами мира, но шепотом, он все же приподымается на локтях и достает телефон матери из кармана. Все под ту же грустную музыку того же исполнителя медленно проверяет чаты за сегодня, чтобы найти тот о котором говорила мать и натыкается на.