My Future Boyfriend

Однажды кто-то изрёк, что когда жизнь подбрасывает лимоны, из них следует сделать лимонад. А если звонит телефон, а на дисплее отображается незнакомый номер, то нужно обязательно ответить, чтобы ввязаться в очередную историю, исход которой может изменить всю жизнь. Возможно, лимонад и не получится в итоге, но зато будет интересно. Как минимум, веселье обеспечено. Этим руководствуется Джисон, когда во время пары по мировой истории его телефон начинает подавать признаки жизни. Студента раздражает мерцающий экран девайса и звук вибрации, дрожью проходящий по парте. Поэтому он просится у преподавателя выйти с пары, долго извиняясь перед этим. А выйдя из аудитории, нервно стучит по экрану телефона, ожидая очередной звонок, потому что звонивший четыре раза просто обязан перезвонить. Мимо Джисона проходят студенты, спешащие домой после занятий. С некоторыми он знаком и прощается кивком головы, пока прикладывает телефон к уху. В это время в динамике доносится шипение, непонятные звуки и шуршание, словно кто-то специально комкает фольгу рядом с динамиком. Звук такой неприятный, что Джисон инстинктивно убирает телефон подальше. И только через несколько секунд находит в себе смелость снова приложить смартфон к уху. — Алло? — Привет! Ну, как проходит отпуск? Джисон хмурится, не понимая, с кем именно говорит. — А кто это? — парень сдерживает внезапный чих, рвущийся наружу. — Уехал на Чеджу и друзей не узнаёшь? — голос звучит обиженно. — Это Сынмин. — Сынджин? — Джисон сквозь треск слышит имя, которое ему отдалённо кажется знакомым. — Сынджин из старшей школы? Он припоминает шумного одноклассника, занимавшегося стрельбой и мечтавшего попасть в национальную сборную. Они много общались до начала подготовки к выпускным экзаменам, а затем их пути разошлись, — Джисон готовился к поступлению на факультет журналистики, а его одноклассник, получив травму руки на тренировке, исчез сразу же после выпускного. Сквозь пищание и треск Джисон слышит неловкий смех. — Да нет же, это Ким Сынмин. Ким Сынмин, твой лучший друг. Джисон наконец-то понимает, что получил звонок по ошибке, потому что он определённо не знает никого с таким именем, кто мог бы звонить ему. Вряд ли дедушка-сосед по имени Ким Сынмин умеет пользоваться телефоном. — Чувак, ты ошибся номером. Будь внимательнее. Сбросив вызов, студент возвращается в аудиторию на лекцию, которая не становится интереснее за время его отсутствия. Преподаватель монотонно читает текст, пока часть присутствующих откровенно занята чем-то другим. Джисон воровато оглядывается, достаёт телефон из кармана широких джинсов и включает игру, раунд в которой не успел завершить ещё во время перерыва. Однако, поиграв в неё несколько минут, он вспоминает звонок незнакомца. Ему немного стыдно, потому что он сбросил вызов, не попрощавшись вежливо с тем, кто просто хотел поговорить с другом, но ошибся цифрами. Тогда Джисон сворачивает игру, открывает сообщения и набирает текст, который отправляет последнему входящему вызову. Однако, к его удивлению, сообщение загорается красным цветом, что означает «Не отправлено». Списав эту странность на нестабильную сеть, Джисон возвращается к игре. Наверное, было было логично прослушать лекцию, но новый раунд в игре куда интереснее. В последние дни парню сложно концентрироваться на занятиях; и вина вовсе не в приближающемся Рождестве, а только в его лени и полном нежелании погружаться в мировую историю. Ему своих историй хватает; особенно сейчас, когда в спину прилетает шёпот друга. — Хан-а, — студент замолкает, когда ему кажется, что преподаватель смотрит в их сторону, — вечером вечеринка у Чанни. Идёшь? — У Чана с режиссёрского? — таким же шепотом спрашивает Джисон. — Не-а, у Бан Чана. — Ааа, — на лице парня появляется коварная улыбка, — значит тот, который «Пупсик»! Тихий крик Джисона засечён преподавателем. Мужчина смотрит на студентов поверх своих очков в узкой стальной оправе; хмурит густые брови, но ничего не говорит. Парни замирают как кролики перед ярким столбом света — у обоих уже есть несколько плохих оценок, поэтому им нельзя так рисковать. Но преподаватель лишь вздыхает и продолжает читать лекцию о каком-то очередном вторжении, пока Джисон очевидно чувствует вторжение Минхо в своё личное пространство, потому что тот отказывается признавать симпатию к парню с продюссерского факультета; и пытается стереть это знание из головы друга слабыми пинками под столом.

***

Джисону не нравятся вечеринки, но ради Минхо он привык к шумным вечерам. Обычно он стоит в углу с каким-нибудь лёгким и сладким напитком, потому что ему не нравится алкоголь. И весь вечер он чувствует лёгкий дискомфорт — скопление людей в одном месте пугает его. Минхо знает это, и не раз пытается в начале их дружбы убедить Джисона оставаться дома, но упорству Хан Джисона можно только позавидовать. Он правда хочет, чтобы хён собрался с силами и уже рассказал о своих чувствах, потому что уверен, что они взаимные, — Чан и Минхо слишком очевидные. Сборы отнимают слишком много времени. Обычно Джисон одевается достаточно-таки просто: он не фанат ярких вещей с крупными неудобными деталями. Ему больше по душе минималистичные вещи; удобные и прикрывающие как можно больше кожи, когда он выходит в какое-то людное место. Во имя своего спокойствия он останавливает выбор на оверсайз кардигане, в котором можно уютно спрятаться в течение вечера. Когда Джисон критично оглядывает свой внешний вид в зеркале и подкрашивает губы тинтом персикового цвета, тишину тревожит стандартная мелодия вызова айфона. Он удивляется, потому что обычно его телефон находится в вечном беззвучном режиме, установленном примерно в момент покупки нового яблочного девайса. Руки парня тянутся к айфону. Не всматриваясь в цифры, отобразившиеся на экране, он принимает вызов. Будучи уверенным, что это Минхо, который, вероятно, уже весь на иголках ждёт его на улице, он говорит: — Котохён, я уже почти вышел. — О, это не Ли Дэхви. Джисон убирает телефон от уха, смотрит на цифры; в этот раз он внимательно всматривается в них. В голове у парня щёлкает осознание. Он правда хотел бы извиниться за утреннюю резкость, но и получать настойчивые звонки от незнакомца кажется ему очень странным. — Йа-а, Сынджин или как там тебя, — Джисон крутит в руке тинт для губ, — ты что, не знаешь номер своего друга? — Сынмин. Меня зовут Сынмин. — Да хоть Кимчи. — Ты очень грубый. Джисон смеётся, услышав нотки недовольства и обиду в чужом голосе. Ведь это ему звонит какой-то незнакомец, и именно он должен злиться, что его отвлекают от невероятно важных дел. Например, любование самим собой перед зеркалом. — Слушай, — Джисон садится на крутящийся стул в своей комнате, — может, напишешь ему в Какао? — Да я пытался — он не отвечает, — Сынмин хлюпает носом. — Перед Рождеством операторы сходят с ума. — Ага, так бывает каждый год. Не переживай, твой друг свяжется с тобой, когда вернётся с Чеджу. Джисон помнит, что друг его собеседника уехал на Остров, это было упомянуто в утреннем разговоре. — Он должен был вернуться сегодня... Просто мои родители уехали в командировку, — монолог прерывается сопливым хлюпанием, — а я заболел. Хотел попросить Дэхви привезти мне таблетки. Джисон смотрит перед собой не мигающим взором. Он не особо верит в перерождение и карму, но всегда уверенно говорит, что хочет в следующей жизни быть медузой. Тогда он смог бы бороздить океаны, быть свободным и не обременённым тяжестью дней, наполненных рутиной. Может быть, это его знак совершить доброе дело? В голове Джисона появляется сумасшедшая идея. В канун Рождества чудеса должны случаться, даже если это просто пачка таблеток, купленная в ближайшей аптеке за углом. — Где ты живёшь? Ты в Сеуле? — Это ведь не то, о чём я думаю. — Именно оно, — Джисон ухмыляется. — Так что? — Пятнадцать минут от станции Токсан. — О, — Джисон встаёт со стула, смешно приоткрывает рот, — так мы соседи! Договорившись с Сынмином о визите, Джисон сразу же звонит Минхо, который, оказывается, ещё даже не вышел из дома. Мистер Ли-я не влюблён в Бан Чана-Минхо слишком много времени проводит перед зеркалом, поэтому Джисон уверен, что тот, вероятно, примеряет очередную шёлковую блузку с воротом и подбирает к ней берет. В таком случае Джисон успеет навестить больного приятеля. Минхо относится к идее Джисона со скептицизмом, но он слишком увлечён подбором наряда для вечеринки и макияжа к нему, поэтому лишь бросает раздражённое: «Да-да, через час на нашем месте». Джисон быстро одевается, предусмотрительно заматывается шерстяным шарфом до самых ушей так, чтобы скрыть щёки от колючего ветра, и надевает тёплые перчатки. Квартира погружается в тёмную тишину, прерываемую лишь характерным звуком закрывания двери.

***

Свет в коридоре кажется слишком ярким. Стены начинают расплываться перед глазами, а пол под ногами становится непозволительно мягким; таким, в котором утопают ноги, проваливаясь куда-то в бездну. Во рту становится сухо и появляется тошнотворный привкус горечи, сводящий с ума. Джисон хочет убежать как можно дальше, но продолжает стоять перед открытой дверью, как заворожённый, не смея двинуться. Он не может отвести взгляд от бледного, почти серого, лица женщины перед ним: впалые скулы делают её похожей больше на мёртвого человека, чем на живого; заострившийся нос кажется каким-то несуразным для такой формы лица; а глаза — пугают своей безжизненностью. Они не блестят. В них нет эмоций и чего-то светлого, что делает человека человеком. И это очень пугает. Хозяйка квартира смотрит на Джисона, но её взгляд отрешённый и направлен куда-то в пустоту. Она слабо улыбается, пытаясь скрыть накатывающую истерику. — Почему вы ищите моего сына? Вы его друг? — Я... мы говорили с ним по телефону, — Джисон шуршит пакетом с таблетками, которые купил для звонившего незнакомца. — И что он сказал? Мой сын. — Он искал Дэхви, — Джисон шумно сглатывает. Он не понимает, как это могло произойти. — Мой сын, наш Сынмин... — голос женщины дрожит как фарфор в стеклянном шкафу. — Его больше нет. Вы опоздали. Джисон пытается уйти как можно скорее, но родители Сынмина оказываются очень настойчивыми людьми. Они почти силком втаскивают сопротивляющегося парня в квартиру, усаживают за стол, ничего не объясняя. Джисон любит вкусно поесть, тем более, бесплатно. Но он знает, что не должен находиться здесь, в первую очередь; а ещё его ждёт Минхо и вечеринка у однокурсника. Однако глядя в глаза родителей, убитых горем, он не может уйти вот так. И даже когда он понимает, что здесь творится что-то абсолютно ненормальное, он всё равно сидит смирно на стуле, ожидая реакции. — Угощайся. Наш Сынмин очень любил кимчи чиге, — хозяин квартиры улыбается уголками губ. — Моя жена готовит лучше всех. Кушай как можно больше. Джисон не чувствует голод. Точно до того самого момента, пока перед ним не появляются многочисленные тарелки с едой. И тогда он, не способный отказаться от вкусного ужина, набрасывается на домашние блюда. За окном большими хлопьями идёт снег. Серебро сыпется с неба, покрывая землю толстым слоем белого пуха. Джисону такая погода нравится, но сидеть в тепле и наслаждаться вкусной едой — нравится больше. Боковым зрением он видит как чужие родители с теплом в глазах смотрят на него. Это немного пугает. Мама Сынмина искренне верит, что её сын и их внезапный гость — друзья. Она много говорит о Сынмине, ищет реакции на сказанное и улыбается, приговаривая, что у её сына отличные друзья, которые иногда навещают их. Смущение Джисона ловит отец семьи Ким. — В прошлом году мы не должны были уезжать, оставляя его дома одного. — Он болел, — Джисон пытается поддержать разговор, пока за правой щекой прячет ложку риса. Аппетит гостя очень радует женщину, которая продолжает готовить и накрывать стол на три персоны, несмотря на то, что одна порция остаётся обычно нетронутой. Сейчас, видя как друг её мальчика уплетает уже остывший ужин за обе щеки, — она чувствует себя счастливой. Её улыбка несколько смущает Джисона, но он пытается справиться с ролью хорошего друга. — Мы знаем, что то, что он сделал — грех, — отец Сынмина снимает очки, нервно протирает их зелёной салфеткой, — но любить его меньше — не можем. — Как это случилось? Голос Джисона глухой. Он знает, что о таком спрашивать нельзя. Но что-то внутри настойчиво шепчет узнать причину перед уходом. — Двадцать четвёртого декабря, — отец Сынмина долго смотрит в окно, рассматривая снежинки, липнущие к стеклу. — Он сделал это в ванной. Мы звонили ему около одиннадцати вечера, но он уже не отвечал на звонки. Над столом повисает тишина. Джисону неловко. Ему очень стыдно здесь находиться. Стыдно тревожить покой Ким Сынмина. И его так злит злостный розыгрыш шутника, решившего подставить Джисона или же порадоваться сделанной гадости. — Ты же ходил с ним на бейсбол? — вопрос ставит в тупик, но Джисон уверенно кивает. — Мы знаем его школьных друзей, но вот из секции — нет. — Мгм, да, я его друг из секции. Стоит Джисон подтвердить гипотезу семьи погибшего, как женщина срывается в самую отдалённую комнату в квартире, а вернувшись обратно, протягивает ему бейсбольный мяч. Когда-то белый, потёртый и с местами лопнувшей пряжей, — он выглядит так, будто им долго играли. И Джисон сразу же отказывается от такого подарка, но каким-то образом он всё равно оказывается в его кармане, когда за спиной парня закрывается дверь. Сжимать в руке бейсбольный мяч, думать о произошедшем и ничего не понимать, — Джисон может описать своё состояние не иначе как смятение. Он совершенно запутан и не может понять, кто мог так жестоко пошутить над ним и памятью Ким Сынмина, совершившего самоубийство в прошлом году в канун Рождества. Вероятно, семье этого парня приходится тяжело, ведь каждый год в декабре они будут вспоминать, что случилось с их ребёнком. Ему искренне жаль ровесника, который не смог справиться с тяжестью жизни. Хотя, на первый взгляд, Джисон не может понять истинную причину такого поступка. Джисон видит Минхо на остановке, на которой они всегда встречаются. До места встречи он добирается быстро, находясь в какой-то прострации. В голове у него вертятся десятки вопросов без ответов после такой странной ситуации, в которую он попал. Его тревожность сейчас даёт о себе знать, и ему очень нужно обнять хёна. Услышать «Всё хорошо», — то, в чём он нуждается. Телефон Джисона в кармане издаёт звук, который раздражает его больше всего в мире. Возможно, меньше, чем очевидная влюблённость Минхо, которую тот яро отрицает. Джисон видит уже знакомый номер на экране телефона, поэтому, усмехнувшись, нажимает на зелёную кнопку, готовый порвать звонящего. — Совесть у тебя есть, шутник хренов? — Джисон не даёт человеку начать говорить первым. — Зачем ты решил поиздеваться над ними? Надо мной? Крик Джисона похоже пугает, поэтому Сынмин отвечает не сразу. Можно услышать не только треск и звук подключения, но и как проходят мыслительные процессы незнакомца, прежде чем он пытается защитить себя. — Я не понимаю, — глухое бормотание сменяется возмущением. — Почему ты кричишь на меня? — Ты — Ким Сынмин, говоришь? — Джисон видит как Минхо машет ему рукой, обтянутой кожаной перчаткой. — Сюрприз, урод. Ким Сынмин умер двадцать четвертого декабря две тысячи двадцать второго года! Накричавшись в своё удовольствие, Джисон заносит палец над кнопкой сброса вызова, но его останавливает глухой голос и фраза, которую он запомнит надолго. Она станет его личным кошмаром и тем, что будет тревожить долгими годами. — Но я — Ким Сынмин, — изумлённый голос режет ухо собеседника. — И сегодня двадцать четвёртое декабря две тысячи двадцать второго года.

***

Джисон не курит; ещё он не верит в мистику и во всё магическое. Он искренне считает, что люди — страшнее, чем невидимые призраки, якобы обитающие в тёмных углах старинных замков или на погостах древних кладбищ. Однако сегодняшние события сбивают его с толку. И вот трясущаяся и замёрзшая рука тянется к тонким сигаретам Минхо. Первая затяжка горчит. Вторая — душит. Джисон начинает кашлять, пока Минхо профессионально вдыхает в себя сизый дым и качает головой. Он не одобряет курение, как иронично это ни звучит. И, тем более, ему не нравится курящий Джисон, у которого от ужаса трясутся руки, а глаза бешено носятся по пространству, покрытому снегу. — Ну, — Минхо тушит сигарету, — ты готов говорить? — Нет. — Пидора ответ. — Хён, — недовольный взгляд летит в сторону Минхо, — ты веришь в мистику? Парень хмурит брови. Он не понимает, к чему Джисон задаёт этот вопрос. Поэтому едва кивает, после чего шёпотом отвечает: — Слышишь? — Что? — Джисон отвечает таким же шёпотом. — Оглянись вокруг. — Зачем? Джисон вертит головой. — Посмотри назад. — Да зачем? — Духи с тобой связаться хотят! Резкий крик пугает Джисона почти до инфаркта. Он кричит в ответ, широко открыв рот. Руки в тёплых перчатках на автомате закрывают глаза. Так кажется безопаснее. А когда крик, зарождающийся где-то в желудке, заканчивается, парень колотит друга маленькими кулаками. Это вызывает у старшего только смех и широкую улыбку. — Минхо хён, ты осёл! — Хан-а... — Ой, — Джисон рот прикрывает ладонью и падает на колени в сугроб, — извини, о, великий хён! Минхо смеётся, оценивая по достоинству реакцию. Годы тренировок не проходят зря — ему стоит лишь произнести имя друга зловещим голосом, как тот сразу сбавляяет обороты. Именно поэтому у них в отношениях самая настоящая гармония. — Не верю я в твою мистику, — Минхо хмыкает. — И вообще Чанни уже ждёт нас. Слышишь? Джисон хлопает глазами, прослеживая за рукой хёна, которая медленно опускается в карман, чтобы выудить телефон в плюшевом чехле. Разочарованное «Это не мне» заставляет Джисона обратить внимание на свой телефон. Глаза цепляются за горящие знакомые цифры на экране, что сейчас пугают больше, чем возможное существование духов вокруг, о которых кричит Минхо. Ситуация пугает ещё больше, когда Джисон слышит хриплый голос уже знакомого незнакомца. Сынмин требует ответы, и если этой ночью правда происходит нечто мистическое, то он имеет право знать. Взгляд Джисона падает на цифры на экране в верхнем правом углу. Остаётся не так много времени. — Эй, Сынмин? — Как ты смеешь говорить, что я умру сегодня и после этого сбрасывать вызов? — Я пытался перезвонить, но временной портал, кажется, работает только в одну сторону, — Джисон носком ботинка пинает ледышки. — Извини. Я всё ещё не могу могу поверить в это, но если ты — Ким Сынмин, который сейчас находится в две тысячи двадцать втором году, то не смей заходить в ванную комнату и делать там что-то тупое. Озвученное звучит странно. Джисон никогда бы не поверил себе, но Сынмину тревожно. Он впечатлительный, даже если внешне остаётся невероятно спокойным. — А в туалет можно? Минхо, подслушивающий разговор, еле сдерживает рвущийся наружу смех. Это не нравится Сынмину, который даёт дерзкий ответ. И вот Джисон уже борется с хёном за право говорить с человеком из прошлого. Победа оказывается на стороне Джисона, просто потому что Минхо звонит его драгоценный Чанни, потерявший друзей. — Да хоть обосрись. Но не делай ничего тупого. Джисон наблюдает за тем, как Минхо любезничает с потенциальным бойфрендом. Глаза сами по себе стремительно закатываются. Такой хён — его самый не любимый вид хёна. — Но ты правда из две тысячи двадцать третьего? — голос звучит настороженно. — Это же не пранк какой-то? — Чувак, твоя мама только что отдала мне бейсбольный мяч, на котором написано Sky. Он прямо сейчас у меня в руке. На нём много царапин и местами протёртая кожа. Описания кажутся Сынмину убедительными. Он тоже в шоке, но с каждой минутой страх сковывает его сильнее. Он начинает верить в правдивость слов Джисона. — Что мне делать? — Знаешь, — Джисон чешет подбородок, — записывай адрес. Быстро уходи из квартиры и иди по адресу, который я продиктую. — Чей это адрес? — Мой. Сумасшедшие события требуют активных сумасшедших действий. Джисон думает, что ничего страшного не случится, если он даст свой адрес. В худшем случае, приколист Сынмин постучится в запертую квартиру и ничего не случится. В лучшем — Джисон правда может спасти этого парня. В это же время Сынмин спешно записывает адрес в заметках разряжающегося телефона. Ему страшно, но он не планирует умирать этим вечером. И он совсем не думает о том, что сам Джисон может быть маньяком, заманивающим его в ловушку. Люди с таким чистым голосом не могут быть плохими. — Эй, Ким Сынмин? — Ещё что-то? На землю летит метеорит? — Нет. Просто... попробуй выжить. Джисон сбрасывает вызов. Мёрзнущий рядом Минхо поторапливает друга, и вместе они ловят автобус, который отвозит их к в сторону дома, где проходит вечеринка. Остаток пути парни совершают в тишине. Джисон изредка бросает взгляд на румяное лицо друга и понимает, что тот завис в своём виртуальном мире. Вероятно, Бан Чану очень весело на собственной же вечеринке, поэтому он флиртует онлайн с парнем, который сейчас расплавится в холодном автобусе и стечёт лужицей на пол. Джисона забавляет видеть хёна таким — счастье ему к лицу. Уже стоя у дома, где живёт однокурсник, Джисон подталкивает Минхо к двери, а сам остаётся снаружи. Ему нужно немного успокоиться, прежде чем войти в помещение, заполненное людьми, шумом и весельем. Настроения веселиться у него нет, он косится на время и крепко сжимает телефон в руке. Случившееся этим вечером пугает до дрожи. А глухая тишина в эфире — напрягает ещё больше. В голове парня жужжат вопросы, на которые он, вероятно, никогда не получит ответы. Только если Ким Сынмин вновь не объявится в его жизни и не объяснит, что за чертовщина преследует их, если это не дурацкий розыгрыш со скрытой камерой. Джисон стучит в дверь. Он слышит громкую музыку и голоса. Крики перебивают друг друга, смешиваясь со звуками из колонки, что басами прокатывается по большому помещению. Наконец-то дверь открывается. — Привет, — неловкий голос звучит подозрительно знакомо. — Ты... Крики из комнаты пугают Джисона. В коридор высыпаются знакомые лица — некоторых Джисон знает по университету, других — из фотографий Чана в социальных сетях. А рядом с хозяином дома — Минхо, который с горящими глазами кричит вместе со всеми: «Целуйтесь!». Джисон краснеет и нервно ведёт плечом. — Омела, — голос звучит ещё тише. — Мы под ней. И прежде чем Джисон успевает что-то сказать, его губы накрывают мягким поцелуем. Нежный и едва ощутимый он хрупкими снежинками ложится на кожу. Короткое прикосновение обжигает губы, отчего Джисон приоткрывает рот, но в этот же момент чувствует звенящую пустоту. Его взгляд сталкивается с карими блестящими глазами, в которых так много ответов, что ещё не знает Джисон. — Ким Сынмин? Это ты? — Тише, — Сынмин прикладывает указательный палец к губам. — Они не поймут. Мы типа, эм, встречаемся. Джисон шумно кашляет, хватаясь за горло. Он не сторонник романтических отношений и обожает подшучивать над влюблёнными друзьями, которые теряют голову из-за этого чувства. Сам он отрицает возможность вступить в подобные отношения, способные лишить его разума. — Ты и я? — Джисон указывает рукой то на себя, то на собеседника. — Встречаемся? С какого? Я не знаю тебя. — Тут без напитка не объяснишь, — Сынмин улыбается, обнажая ряд ровных зубов, от которых Джисон не может оторвать взгляд. — Но если очень кратко, то ты спас меня. — Спас? Сынмин часто кивает, помогая Джисону снять зимнее пальто. — Мой папа — адвокат. И той ночью в нашу квартиру ворвались члены какой-то группировки. Если бы не ты... — Но как это возможно? Джисон чувствует слабость в коленях. Он не может поверить в мистическое и то сверхъестественное, что спасает Сынмина в прошлом, чтобы столкнуть их в настоящем. Тот звонок сквозь дни и месяца и правда смог спасти. — Магия? Кицунэ? — Сынмин тихо смеётся, наблюдая за тем, как меняется выражение лица парня. — А может, лепреконы? — А может, ты уже пьян? — Тобой. И даже если это звучит как бред сумасшедшего, я хочу быть им, потому что ты, Джисон, ты... Сынмину не удастся закончить мысль, потому что их небольшую аудиенцию прерывает крайне весёлый Минхо, что виснет на плече Чана. Вид у этого хёна уже потрёпанный, но он выглядит невероятно счастливым. — Хан Джи-мать твою-Сон! — указательный палец направлен в сторону двери. — Ты пьёшь штрафную за опоздание! Чан обнимает за талию Минхо и уводит его обратно в зал к остальным. И параллельно успевает подмигнуть Джисону и Сынмину. — Почему этот хён подмигивает нам, — бормотание Джисона прерывается голосом Сынмина. — Мы немного помогли им сойтись. — Что, правда? — Да. Пойдём в зал? Столько всего нужно рассказать тебе. Рука Сынмина касается тонкого запястья. Подушечки пальцев нежно обхватывают руку Джисона, отчего он краснеет. Мягко. Эта мысль пугает. Но от ласкового прикосновения Джисон вспоминает: ту ночь, когда напуганный незнакомец вваливается в его квартиру как снег на голову; долгие прогулки по вечернему городу; бесконечные переписки; первый поцелуй дома за просмотром какого-то очередного сериала; неловкое «Давай встречаться?»; и самую первую совместную ночь, когда луна касается нежно звёзд. Воспоминания о припухших губах, прикосновениях и дурманящем разум голосе, — делают Джисона слабым. Он вспоминает. — Ты в порядке? Сынмин встревожен. Он боится, что это всё слишком для Джисона, которому приходится переживать весь уходящий год за несколько минут; и при этом не сойти с ума. У него же было двенадцать месяцев, чтобы влюбиться и упасть в этого человека. — Я теперь каждый год буду делать расклады таро на всякий случай. — Хватит с нас приключений во времени. — Думаешь? Сынмин, люди подумают, что мы чокнулись. — А зачем им говорить? — Сынмин не может удержать себя от ещё одного поцелуя. Он украшает уголки губ. — Давай жить настоящим? Эту фразу Джисон отпечает на сердце и сохранит в груди, чтобы каждый раз вспоминать о ней. Потому что жить настоящим — ему нравится. — А в этом настоящем я сдал сессию? И где второй я или типа того? — Да. Не знаю. Вернее, ты — это ты. Если что, ты вышел встречать курьера с пиццей. Скажем всем, что разминулись. Джисон кивает, соглашаясь со своим только что обретённым парнем. Ему нужно время, чтобы привыкнуть к этой мысли. Они идут в зал к остальным вместе, сплетая пальцы. Время праздновать и дарить подарки, ведь Рождество — это чудесное время. Джисон нервничает, когда видит как все присутствующие обмениваются яркими свёртками с пышными бантами. Его панический взгляд застукан Сынмином, который жмётся к нему ближе, чтобы прошептать на ухо: «Я за тобой не следил, но ты что-то прятал в своём рюкзаке». Рождество — это действительно время чудес.