один шаг разделяет ненависть и любовь

Маяк просыпается посреди тёмной комнаты, где нет даже тусклого огонька и сразу подрывается с кровати, после чего спотыкается об какую то длинную штуку, которая похожа на толстую леску. Девушка сразу пугается, найдя на ощупь деревянный стол, моментально спрятавшись под ним в надежде, что её это спасет, хотя звуки с места пробуждения напоминают выпиливание дерева в мёртвом, как душа их пропавшей подруги, лесе. Старшая просидела так до самого рассвета, пока бедняжка не осознала, что она просто находиться в своей комнате, она тряслась под столом. Это длилось словно целую вечность, целую вечность маяк рассматривала пустоту, но, благо, она увидела совсем незаметное освещение и выдохнула, когда осознала, что она с Алёной по прежнему в той же самой комнатушке, в которой они и засыпали. Младшая подавленная, снова или опять, но подавленная и, да, из-за Саши, она сама не может никак понять, почему так сильно переживает за неё, что эта дура аж по горло уже. — Ты как? — Маяк интересуется ради приличия, на самом деле ей ещё как плевать, — Дааа… Я в порядке. Прости, мне надо сейчас бежать к себе, вспомнила, что вещи этой потеряшки у меня в комнате. — Младшая выбежала из комнаты с телефоном в руках, забежав в свою, на двери которой висит бумажка с цифрой «14», прям как возраст Швец, в котором этой дурёхе захотелось поступить на дизайнера и вообще вовлечься во всё это дело с головой, не боясь утонуть. Алёна находит толстущий блокнот, что оказался дневником пропавшей девицы, который она вела начиная с 2015 по этот год. Швецова открывает первые странички.

«03.07.2016»

«Моя мама нашла молодого человека, сегодня сказала мне о нем. Надеюсь, он не бросит нас также, как бросил отец. Я хочу, мечтаю о том, что у меня будет любящий отец и меня больше не дадут в обиду. Я устала. Меня даже защитить некому, мать боится, сестра уехала подальше, а брат выпилился. Урод. Бросить родных сестер, еще и настолько слабым поступком, какой уебок.»

«06.07.2016»

«КАКОЕ ЧМО. Это животное приехало позавчера и уже сука свои правила делает уебище блять ненавижу его сука. Я жду нахуй девятого класса чтобы поскорее закончить школу и поступить на этого ебучего дизайнера. Почему у меня нет даже блять просто друзей, за что меня презирают? Вот хотя бы одну причину мне назовите. Сука эта мразь разгромила мне всю комнату и отобрал телефон ПОТОМУ ЧТО Я СИДЕЛА В НЕМ НА ЗАСТОЛЬЕ. Урод»

«08.08.2016»

«я не писала потому что все было стабильно, НОО сука нет, меня бросили единственные друзья. Причем не просто бросили, так еще и отпиздили за школой непонятно за что, идиоты конченые.»

«05.09.2016»

«Сегодня я впервые потушила об себя сигарету. Я не поняла, что я почувствовала в тот момент, но мысли о артеме сразу улетели на задний план, потому что эт пиздец как больно. Ну мне понравилось, я думаю что могу заменить порезы тем, что буду тушить об ся сигар

«08.10.2017»

«Мамин ублюдок опять лез ко мне за не сделанное дз, ахуеть. Это просто блять… у меня нет слов. Почему эта дура выбрала именно его? Я уверена, что мой родной отец был лучше. Конченый, неадекватный зародыш обезьяны.»

«12.11.2017»

«Сука, просто нахуй! Я даже комментировать эту ситуацию не хочу. Мне все портит жизнь, все что меня окружает, я только собачку свою люблю, ее Джесс зовут.но, иногда я ее называю Аней. Она милая и тактильная, у нее красивые глазки и красивая мордочка.»

«03.06.2018»

«Я переехала в общежитие и на следующий день узнаю, что он ее убил. Он убил мою собаку. Значит я убью его» Швецову пробили данные записи на слёзы, даже больше. На искренние слёзы, ей глубоко жаль свою одногруппницу, какой бы та не была: плохой и агрессивной; слабой и чувствительной; отстранённой и холодной; Алёна пролистывает до последней записи, потому-что она единственная, на которой была закладка и стала бегать глазами по тексту, с каждым словом прибывая во всё большем шоке.

«24.11.2019»

«Мне очень жаль, что мне придется поступить также, как мой брат. Моя жизнь в аду. Я медленно умираю в агонии и мне очень, очень плохо и страшно. Я не хочу больше жить. Я понимаю, что заслужила этого и я никогда не очищу карму, поэтому мне будет проще, если я покончу жизнь самоубийством. Мой отец оказался наркоманом, мне никогда, никогда не хватало внимания отца и даже отчима, никто не знает о том, что в паспорте я Олеговна. Я не хочу иметь это отчество. Всю сука жизнь я подвергаюсь насилию от всех, кого я встречаю, и я больше не могу существовать вот так вот, у моей жизни смысл утратился когда я поступила в этот колледж. Если кто-то это видит, то возможно я уже мертва, прости меня, пожалуйста, если я была близкой для тебя. У тебя всё получится, ты главное не сдавайся, никогда, хорошо? Ищи смысл жизни во всех вещах, найди себе хобби, перепробуй все и ни за что не убивай себя, никогда, пожалуйста. Я хочу, что бы эта запись была самой последней, хочу написать сюда все что я думаю в данный момент и вообще пожалуйста помогите мне я больше не выдерживаю, если я всё-таки умерла то пожалуйста похороните меня в платье, которое я так и не надела на свое семнадцатое день рождение, и положите рядом со мной мой дневник и телефон и наушники ну пожалуйста мне очень больно и страшно я больше не хочу почему я делаю всем больно и сука все порчу я же не хочу правда сделать кому либо неприятно я делаю это неосознанно конченные расстройства как же я всех вас ненавижу блять, пожалуйста хватит пожалуйста» Лёна чувствует, как её сердце начинает биться сильнее и сильнее, словно сейчас вылезет из груди наружу. Солёная, прямиком как море вода льётся по розовым щекам, Швец хватает телефон и звонит во всевозможные больницы города, захлебываясь в собственных слезах, умоляя, чтоб Сашенька нашлась в какой нибудь из больниц, чтоб Сашенька просто была живая и в порядке. Надежда медленно покидает маленькую серую душу, и вот, она задает уже двадцатый вопрос двадцатой больнице. — У вас есть Горбачёва Александра… Олеговна? — Уставший голосок с ноткой надежды, — Секундочку… Да-да! Есть, а кем вы ей приходитесь? — на другой конце трубки послышался счастливый визг и крики, администратор не разобралась, что кричит Швецова. Что-то вроде «Саша жива, Саша в больнице №105», а за этим радостные крики подруги. — Я. Я её одногруппница, вместе учимся в колледже, Швецова Алёна Сергеевна! Я могу подъехать, пожалуйста? Это очень важно, прошу, я дам деньги! — Швец услышала тихий смешок и разрешение, после чего схватила за руку маяка, другой рукой надевая ботинки. Подруга была обута давно, ведь хотела выйти на улицу и даже была одета, а Алёне уже плевать, она побежит в 5° на улицу в футболке и шортах, причем домашних. Девушка сплела свои пальцы и пальцы подруги, после чего без лишних и раздражающих даже самых спокойных котят вопросов, выбежав на улицу и попутно вызывая такси. Подружки ждут уже десять минут, Лёну трясет, бедолага пытается согреться своими руками, что очень глупо и в принципе безуспешно, ведь особо теплее ей от этого не станет. — Алён… Ты так дрожишь, давай я тебе дам куртку свою? Трясешься вся. — Девушка и вправду волнуется, ведь когда подружку трясет от холода — это выглядит жутко и как-то не очень. В ответ Швец дала согласие, а маяк помогла ей надеть длинную, ниже колен куртку, бережно застегнув. К девицам подъехала машина, в которую они сразу же сели и отдали деньги, каждый половину суммы. Младшая нервничает, руки и челюсть дрожат уже не из-за холода, а из-за тревожности, что не может покинуть тело. Крис замечает это и моментально обнимает Швец, успокаивая и нежно-нежно поглаживая по глупенькой головушке и ровной спинке, считая каждый позвонок, от одного до тридцати третьего, а Алёнка просто тонет в объятиях, успокоившись через несколько минут. Дорога была недолгой, поэтому уже через пятнадцать-двадцать минут подруги прибыли на место и практически вылетели из автомобиля, побежав в здание. Не тратив время на пустые разговоры, они надевают бахилы и расспрашивают администратора, мол: «Где сейчас Горбачёва Александра?». На удивление, сразу получают ответ от расстеряной женщины и просто бегут туда не глядя, готовые оббежать хоть каждый миллиметр, главное найти Сашу и, да. Они влетают в палату под номером «двадцать», карие глаза маяка потихоньку заполняются слезами, а Швецова бросается обнимать потерянную девушку, что нашлась только-что. Алёна и Крис так рады видеть Горбачёву, отчего Швец почти вцепилась в её тело, а маяк просто молча сидела рядом и гладила каштановые волосы, шёпотом извиняясь.