Осколки времени.

—«Убит слугой, когда он рвал глаза у Глостера».. - приглушенно звучат слова в комнате. Фиолетовый сидел на аккуратно заправленной кровати, скрестив ноги и облокотившись об холодную стену. Он томно вздохнул и закрыл книгу, на секунду провёл тонкими пальцами по обложке, где крупным жирным шрифтом было написано "Король Лир". —И что интересного в этом Шекспире? - буркнул парень, хмуря в недоумении брови. Он встал с мягкого матраса и неспешным шагом подошёл к одной из полок, покрывшимся значительным слоем пыли, куда поставил, по его мнению, самую скучную книгу на свете. В помещении стоял лёгкий холод: оба окна были открыты, причём дольше чем нужно. Скомканная бумага и грязные носки до сих пор валялись возле кровати, так и не дождавшись от своего хозяина необходимой уборки. Мусорное ведро уже давно превышало лимит хаотичных и ненужных вещей, всяко "моля" от безысходности. Рядом с ним же стояла пустая бутылка лечебного зелья, с горлышка текла почти незаметная капля розоватого оттенка. Парень уселся за стол, скучающе смотря в ноутбук и кликая мышкой на единственную закладку с названием "Найти книги с интересным сюжетом", которая по-прежнему была открыта. Взгляд блуждает по экрану, но ничего не привлекает внимания. Мысли медленно текут, как вода в засохшем ручье, и каждая попытка сосредоточиться на чём-то заканчивается ничем. Внезапно по деревянному материалу постучали несколько раз, заставив Пурпурного в недоумении посмотреть на вход. Из-за двери выглянула голова с зелёными локонами, музыкант слегка улыбнулся, облокотившись об дверной косяк. —Занят? - спросил обладатель изумрудных глаз, непринуждённо ожидая ответа. Фиолетовый перевёл взгляд на своего друга, лишь на пару секунд в его разуме пронеслась простая мысль - ему не помешала бы сейчас чья-нибудь компания. —Нет. Заходи. Грин плавно прикрыл за собой дверь, прежде чем с довольным лицом плюхнутся на чужую кровать. —Смотри, что у меня есть. - Зелёный демонстративно поднял над собой три диска. Пурпурный на мгновение потупил взгляд, прежде чем в его голове промелькнуло воспоминание недельной давности. —Это твоя новая музыка? Музыкант кивнул. —Именно, - одним движением тот встал с кровати и подошёл к хозяину комнаты, приземляя свою левую руку на чужое плечо, —Пойдём ко мне. Я включу тебе их, а ты послушаешь и немного отвлечешься от всего. Что скажешь? Бодрый голос друга заставил Фиолетового невзначай улыбнуться, из-за чего вся его скукота будто ушла за дверь. Парнишка встаёт со стула, немного разминая запястья и пальцы. —Да, конечно. Пойдём.

***

Волна звуков, звучащая из диска, словно окутывает тело, как теплый плед в холодный вечер. Каждая нота, как капля дождя, падает на землю, создавая мелодичный ритм. Звучание начинается с легкого, почти невесомого аккорда, который плавно разливается по пространству. Он напоминает утренний туман, который медленно рассеивается под первыми лучами солнца. В этот момент сердце начинает биться в такт музыке, словно оно становится частью этого волшебного потока. Затем вступает основной мотив — яркий и насыщенный, как палитра художника, где каждый цвет играет свою роль, и лишь маленькие частички белых и чёрных капель пачкают изысканный холст. Фиолетового уносило всё дальше и дальше, пока он и меломан кружились по комнате. Ярко-карие глаза иногда заглядывали в более темные, что сияли вечным изумрудом и спокойствием. —Знаешь, мне нравится эта мелодия.. Ты попробовал новый стиль? - спросил обладатель фиолетовых волос, негромко, дабы не нарушить чудный поток искусства. Грин аккуратно шагает взад-вперёд, ведя за собой своего напарника. Его руки крепко держат чужую талию, слегка наклоняя Пурпурного, и затем медленно, почти с трепетом, поднимает того назад. —Так заметно? - Зелёный кинул слабый смешок, —Я хотел попробовать что то новое и, видимо, у меня неплохо получилось. Инструменты начинают переплетаться, создавая сложные гармонии, они словно танцуют друг с другом: пальца тихонько проводят по струнам гитары, а ударные задают ритм, который заставляет двигаться ещё больше; пиано, с его утонченной игрой, рисует картины умиротворенных пейзажей; флейта, как легкий ветерок, проносится сквозь ноты, наполняя симфонию свежестью и лёгкостью. Финальные аккорды постепенно затихают, пока, в конце концов, вовсе не перестают играть. Меломан отпускает бледные худые руки, отходя к столу и доставая диск. —Следующую будешь слушать? Гость кратко кивает в ответ. —Конечно. Только давай без танцев, я немного устал.. - на лице появились неловкая улыбка и незаметный румянец, что даже сам фиолетоволосый не сразу заметил. Зелёный легонько ухмыльнулся в ответ, его руки уже искали и ставили другой диск, ловко закрепляя середину. —Как скажешь. Пурпурный опускается на заправленную кровать, положив ногу на ногу и с нетерпением ожидая начала нового шедевра. После минутных настроек и штрихов, меломан отходит от стола, сделанного из белого кварца, и присоединяется к своему другу. Сперва, словно робкий рассвет, пробиваются нежные арпеджио, сотканные из хрустальных нот фортепиано. Их эфемерное кружево постепенно обволакивает слух, погружая в состояние безмятежности. Подобно внезапному порыву ветра, врывается секция струнных, приносящая драматизм и глубину. Виолончели и альты плетут богатую, бархатистую мелодию, наполненную страстью и тревогой. Их тембры, перекликаясь, создают ощущение бушующего океана эмоций. Тёплые пальцы слегка коснулись других, оставляя маленькие "воздушные" следы на костяшках. Пробует, хочет понять. В кульминационный момент вступает хор, его голоса возносятся к небесам, словно молитва, полная надежды и просветления. Мощные аккорды органа поддерживают это вокальное великолепие, добавляя ощущение торжественности и величия. Звуковой ландшафт становится всеобъемлющим, захватывая все чувства и растворяя слушателя в своей необъятности. Очи карих огней смотрят вниз, замечая крошечный жест внимания. Удивление вспыхивает в них. Копошится, не решается. На фоне симфоническое полотно обогащается гармоническими переливами, словно драгоценные камни, рассыпанные по ткани. Бледная рука покрылась тонким слоем мурашек, тепло покрыло холод, согревая и чуть сжимая деликатную кожу. Пальцы переплились воедино, одаряя друг друга лёгкими ласками. В завершение, музыка постепенно угасает, оставляя за собой лишь прозрачную дымку. Эхо звуков еще долго вибрирует в пространстве, напоминая о пережитом катарсисе. Пухлые губы слегка дрожали, выдавая смятение, а другие лишь смело подались вперёд. Робкое прикосновение, невесомое, как касание крыла бабочки, заставило сердце трепетать. Касание было неуверенно, почти воздушно, будто лепесток розы. Прерывистое дыхание разрывало нити переживания, щёки преобрели красноватый оттенок, мысли рассыпались песком в голове. Мягкое давление, легкое покусывание, ленивые движения рук по спине. Сладость поцелуя растекалась по телу волной тепла, растворяя остатки сомнений и страха. Отстранение было медленным и бережным. Взгляды встретились, и в глубине ярко-карих зародилось целое море эмоций: отголоски страсти, хрупкое удивление и зарождающееся осознание чего-то. Изумруды напротив словно улыбнулись, поблескивая под светом лампочки. —Послушаем ещё одну мелодию?