Одна ночь

Ви

Ночь, как старая подруга, нежно обняла за плечи. Где-то далеко в небе зажёгся Южный Крест. О борт баржи мерно билась вода. Мой преданный Шер − волк, которого я подобрала раненым в лесу, единственный мой друг − тихо посапывал на тюках. У меня уже давно нет ни имени, ни прошлого. Впрочем, как у любого наёмника. Вся жизнь, от заказа до заказа, − сплошные поединки и сопровождения высокопоставленных особ в их путешествиях. Обычно я довольно холодно относилась к дворянам: бесполезные, пафосные и считающие, что всё в этом мире можно купить. И, как правило, я не ошибалась. Но с моим нынешним заказчиком всё почему-то было иначе. Нет, он оказался так же заносчив, высокомерен и не следил за языком. Но, в отличие от остальных, за этим поведением скрывалась боль. Уже который час я ворочалась в бессильных попытках заснуть. Мне не давал покоя взгляд, которым смотрел на меня молодой лорд, когда на нас напали у монастыря. В его глазах застыл страх. Интересно, это был страх за свою жизнь, или есть что-то в этом мире, за что он переживает? Прогулка по палубе – отличное лекарство от всех мыслей. Штиль. Очень душно. Завтра будет дождь? За тюками послышалось шевеление. Память тела сработала, как всегда, превосходно. Доля секунды, и вот перед моим клинком оказалось растерянное лицо мальчишки. Кажется, я испугала юного лорда. Удивление сменилось привычной злостью. Маги, особенно до выпуска из Магической Академии, редко скрывали эмоции. Это забавляло. − А если я выпущу в тебя шар огня, наёмница? «Не выпустишь. Иначе разнесёт на куски нас обоих». Я убрала клинок в ножны. Повернулась к нему спиной. Мне уже порядком надоели выходки этого дворянчика. − Почему не на посту, наёмница? А если бы на меня напали? «На барже? Кто? Команда, которую мы купили? Или сверху на твою голову должен приземлиться дракон?» Я не видела его лица, но, подумала, что его взбесило моё молчание. − Защитник ты так себе, наёмница. «Конечно, зато из тебя подопечный – идеал». Что-то заставило меня обернуться. Тревожное предчувствие не обмануло. На колете молодого лорда проступала кровь. «Проклятье, швы разошлись. Просила же не геройствовать и сказать, если что-то произойдёт. Зачем? Лучше же молчать». Я успела подхватить парня до того, как он стукнулся головой о мачту. − Наёмница, не лезь. Ты уже и так дел натворила. «Так, как там учил друг-лекарь? Освобождаем раненого от одежды, перетягиваем туже…» Он вздрогнул, когда я начала снимать колет. «Стесняется? Или брезгует?» − Убери руки. «Конечно, бегу уже. Ты тут кровью истечёшь, а мне потом с кого деньги получать? Ранение, по сути, пустяк, но с твоим упорством к утру мы получим беленькое тельце, которое с трудом будет перемещаться». Рубашка слетела с его плеч на деревянные доски палубы. Повязка, пропитанная кровью, резко контрастировала с бледностью его тела. Он неловко попытался меня оттолкнуть. «Лорд смущён? Да что с тобой не так, дворянчик? Я тебя лечить пытаюсь, а не на телеса твои пялиться». Повязку удалить я успела, но вот попытки осмотреть рану успехом не увенчались. Пришлось снять доспех. Милорд был не столько сильным, сколько вёртким, а ловить его в неудобном обмундировании с мечом на поясе, было довольно сложно. После недолгих перемещений по палубе мне всё же удалось убедить его в необходимости перевязки. Прислонившись к мачте, он внимательно наблюдал за тем, как я осматривала рану. Каждый раз, когда я касалась его кожи, он старательно пытался скрыть дрожь. Кажется, ему было больно несмотря на всё моё желание сделать всё как можно безболезненней. − Наёмник, ты ещё и лекарь? Чего тогда не берёшь двойную плату? «Двойную плату берут в борделе, мой друг. Особенно когда просишь привести девочек-близняшек». Он болезненно поморщился, когда я затянула повязку. «Прости, не хотела сделать больно». Я наклонилась подобрать его рубашку и колет. «Надо бы застирать. Хорошая ткань. К тому же лорду не пристало таскаться в одеждах селянина». Он встал, тяжело опираясь на мачту. Подхватив его за талию, чтобы ему было удобнее стоять, я случайно провела пальцами по его животу. Лунный свет красиво переливался на его мраморной коже. Юноша был похож на скульптуру: тонкие черты лица, светлые, чуть взъерошенные волосы, длинные пальцы. Он мог бы стать хорошим менестрелем. Но Право Рождения сделало выбор за него. Какая ирония: такой хрупкий цветок, под таким грузом ответственности. Много ли настоящего счастья он видел? Только упрёки, выгодные союзы, стремление перекрыть совершенный образ родителей. Спросить его, что ли, о невесте, которую ему выбрали? Он хоть знает, кто она? Я посмотрела на подопечного и не узнала его − на смену надменной улыбке пришло нечто иное. Чистые голубые глаза, слегка смущённое выражение… Мне захотелось удержать этот образ, защитить от всех трудностей и забот мира. Я желала поцеловать слегка испачканные кровью губы. Но он опередил меня. Поцелуй вышел неловким и наполненным стеснением. «Так это для него…» Я отступила на шаг назад, милорд испуганно посмотрел мне в глаза. − Я что-то сделал не так? «Какой же ты милый. Милый и глупенький». Рубашка соскользнула с моей груди, заняв место рядом с доспехом и его одеждой. Кажется, юноша даже не дышал. «Боишься меня? Боишься, но хочешь? Пускай. Надеюсь, что это ты запомнишь. Надо показать тебе, когда не «приходится», а «хочешь». Скоро у тебя и это отнимут». Подойдя ближе, я опустилась на колени и посмотрела в его глаза. Желание смешивалось с одурманивающим флёром ночи. «Уверен?» − я не задала вопрос вслух, но он всё понял сам. Лёгкий кивок стал мне ответом.

Карл

Завертело, закружило. Сознание сделало кульбит и провалилось в непредсказуемую и опасную бездну. Её губы лёгким и чуть влажным поцелуем скользнули по шее. Пальцы, отстукивая лишь нам двоим различимый ритм, пробежали по плечу, перепрыгнули на затылок, властно надавливая и направляя к себе. − И чем маги отличаются от обычных людей, расскажешь? − её голос, невесомым шёпотом с ноткой хрипотцы, обвивал меня. Сковывал по рукам и ногам. Нити паутины были повсюду. Они превращались в удивительные узоры невесомого липкого ковра. Пытаясь выбраться, увязаешь ещё больше. Нити тянулись к рукам, смыкали липкие отростки на шее. Она вышла на охоту из своего логова − её язычок бесстыдно лизнул мои губы. − Вкусно. Хотя сразу и не распробуешь, − она медленно приближалась к своей добыче. Коротко поцеловала, а после провела языком по краю моих губ, приоткрывая их. Острое, напряжённое жало. Оно скользнуло внутрь, проникая всё глубже. Она хотела выпить меня. Дыхание застыло, не давая возможности выдохнуть или захватить губами новый глоток. Глаза открылись. В горле не осталось больше влаги. Видимо, так и пересыхают ручьи знойным летом. Она тоже открыла глаза и отстранилась, внимательно посмотрев на меня. Когда она разорвала нить между нами, я ощутил, как разом ушло всё тепло. Её бездонные глаза, падение, и этому падению предстояло стать бесконечным. Мои пальцы, следуя за мелодией, которая возникла с появлением бездны, перебирали на её спине невидимые струны. Вот он − инструмент по моему вкусу. Чистоте звука позавидовали бы лучшие менестрели. Её рука перехватила моё запястье, цепкие пальцы впились в кожу, оставляя красные отметины. − Не спеши. Не справишься, − слова прозвучали ядом, растеклись по коже, тревожа слух. Проникая в кровь, разносились по всему телу и били в самое яблочко живой, ритмично бьющейся, мишени. Губы мои предательски задрожали. Глупо надеяться, что она не заметила. Расстегнула лёгкий кожаный доспех, путаясь на долю секунды в застёжках. Она улыбалась, разгоняя мою кровь и доставляя яд к ещё живой мишени. Мой колет рухнул на палубу, за ним полетела рубашка. Мы были на барже одни, никого вокруг. Мы, ночь, мелодия тел и река, которая несла нас в неизвестность. По потной, разгорячённой спине пробежал морозец, вызванный залётным ветром. Ветер трепал волосы, приобнимал за плечи, но не холодил разум. Что есть лёгкое дуновение в противовес рождённому вулкану? Ничто. Оно растворилось в горячем воздухе, словно его и не бывало. Всё во мне кипело, бурлило, хотелось бежать, но было сложно двинуться с места. Стоял, словно прибитый к деревянной палубе. Лишь качнулся назад, и спина обрела опору в виде мачты. Она распрощалась с доспехом, лёгким движением сняла с себя нижнюю рубаху. Подошла вплотную. Ноги меня не слушались. Её обнажённая грудь касалась моей груди. Она выгнулась, приподнимаясь по моему телу, невзначай коснулась коленом живота и спустилась ниже. За её повседневным доспехом не было видно ни формы, ни белизны, ни упругости. Мои глаза были слепы, а теперь я прозрел. Словно не веря в счастливое исцеление, взгляд уходил в сторону. Её острые пальчики взяли мой подбородок, коготки впились в кожу. Она слегка повернула мою голову к себе. − Не хочешь посмотреть? Её нога скользнула вниз, и вслед за ней отправилось всё её тело. Горячее дыхание, обжигавшее шею, разжигало пожар на иных владениях. Её руки тронули завязки штанов, потянули ремешки на себя. Ткань подалась вниз, обнажив пупок. Моё тело застыло. Даже дрожь исчезла с губ. Острый кинжал, возникший в её руках словно из воздуха, рассёк кожу на её ладони. Она обмакнула язычок в кровавые чернила и, старательно выводя букву, прорисовала на моём напрягшемся животе − V. Всего одна буква. Её имя. Её судьба. − Сегодня ты − мой, − в такт её словам моя голова откинулась назад, с гулким ударом встретившись с деревом мачты. С губ сорвался стон. Пальцы сжались в кулаки, а затем жадно и властно вцепились ей в волосы. Бёдра нетерпеливо толкнулись навстречу, и она приняла меня.

Ви

Его руки бабочками порхали по моему обнажённому телу. Шея, плечи, грудь – их крылья знали все потаённые уголки. Смущение сменилось нежностью, неловкость – осторожностью. Казалось, он исполнял концерт, в котором старался не допустить ни одной неверной ноты. Прерывистое дыхание превращалось в стоны, маэстро всё смелее изучал возможности своего инструмента. Поначалу податливый, словно вода, он становился всё увереннее. Теперь уже не я, а он вёл в этом танце страсти. Запах его тела смешивался с ароматом специй и прохладой ночи. Он пах костром, кровью и морской водой. Чем дольше мы изучали друг друга, тем ярче становились ощущения. В какой-то момент я осознала, что просто не могу остановить танец, который мы затеяли у мачты. Молодой лорд наслаждался новыми ощущениями, а я всё больше осознавала, насколько не хочу его отпускать. Он стал первым мужчиной, с которым хотелось остаться. Да что скрывать, он просто был первым. Конечно, в моей жизни были бордели, пьяные вечера, но мужчин у меня не было никогда. В силу своей неопытности, не думаю, что он сам осознал произошедшее. Но, возможно, это было и к лучшему. Его ждёт другая жизнь: балы, приёмы, успешная военная карьера, невеста, выбранная его высокородными родственниками, и другие прелести света. Как знать, может, останься я в семье матушки, и меня рассматривали бы как перспективную партию для него. Но я предпочла свободу жизни в клетке. Свободу, за которую мне дорого пришлось заплатить. Путь наёмника – это постоянное одиночество. Мне повезло, что я встретила Шера. С ним все невзгоды мы делили пополам. Юноша уснул у меня на груди. А я позволила себе помечтать о жизни, которой у меня никогда не будет. Из нас могла бы получиться красивая пара. Я представляла нашу жизнь до самого утра, даже не заметив, как мысли перетекли в спокойный сон. − Спасибо тебе, Карл.

Карл

Дыхание ещё не пришло в норму. Оно было сбитым, порывистым. Будто я долгое время не мог дышать, находясь под водой или в затхлом склепе. И вот долгожданная свобода − вдох полной грудью. Слушая удары собственного сердца, я улавливал и её сердцебиение. Спокойно и невероятно легко. Девушка дремала у меня на груди. Мы с ней очень разные. Меня зовут Карл. Маг, учился на втором курсе в Магической Академии, наследовал дворянский титул, хоть моя семья и принадлежала лишь к младшей ветви могущественного дома. Мне всего шестнадцать лет. А ей двадцать один. Её имя Ви. Или же это прозвище? Я так и не удосужился спросить её настоящее имя. Она без рода, племени и семьи. И откуда такая взялась на мою голову? Её исправно сопровождал только верный спутник, волк. Элитный наёмник, прекрасный фехтовальщик – не самые лестные характеристики для молоденькой девушки. Жизнь наёмников − не сладкий мёд, и то, что мужчина мог вынести по своей природе, не предназначалось для женщины. Суровые ночёвки в сырой одежде, полное отсутствие денег, а порой и еды, придорожные трактиры, постоялые дома, где находились герои отведать молоденькое девичье тело. Опасные заказы, от которых кровь стыла в жилах. Убийство было искусством наёмников, они оттачивали его до мастерства, шлифовали до совершенства. Для мужчины это казалось в порядке вещей. Женщина слаба. Ничего, я всё исправлю. Ты спи. Смотри хорошие сны, и пусть в них появится светловолосый юноша, так похожий на меня. Это и буду я. Засыпай. Её лицо было расслабленно, и она нежно во сне обвивала своей рукой мою. Заклинаю тебя быть моим счастьем. В часы сомнений, невзгод и тревог. Мы пронесём эту любовь через любые преграды Вместе, даже если кто-то из нас выбрал неверный отрог. Знаешь, мы всегда будем рядом, Чтобы вернуться, спасти, уберечь и помочь. Не страшны ни болота, ни скалы, Ни бледное утро, ни самая жуткая ночь. Заклинаю, прими и услышь! Ты скажешь, что нет Дома? Он будет, уверен, у нас! Плюнув на всё и построив, Он действительно будет наш. Клянусь, что буду твоей защитой, С этого дня и навек. Ты будешь уверена, что не будет удара в спину, И там защищает тебя человек, а не зверь. Клянусь, подружусь с твоим волком. Нелепо звучит, но я пересилю себя. В конце концов, волки − не люди, Что мне делить с ним? Кроме тебя. Я задыхаюсь. Представил на миг лишь, что потеряю… Родная, ты позволишь мне так тебя называть? Клянусь, я буду твоим верным солдатом На самых страшных военных полях. Заклятий много, и клятвы брошены неспроста. Что такое заклинание мага? Насколько клятва мага сильна? Родная, ты веришь мне, веришь? Заклинаю, прими и услышь! Заклинаю тебя силой ветра, Силой этой прозрачной воды, Силой могучего звёздного неба И огнём, что горит у меня внутри. Слова заклинания, неумелые и порой неотёсанно грубые срывались с губ и уносились ветром. Что такое магия? Мой дар и моё проклятие.

Ви

Утром я проснулась от слепящего глаза солнца. Мой юный лорд заботливо укрыл меня своим плащом, а сам сидел рядом и наблюдал за небом. Заметив шевеление, он улыбнулся. − Ви, а ты выйдешь за меня? − я поперхнулась. Сон, как рукой, сняло. − Что, прости? – я приподнялась. Тут же под локтем попалась палочка корицы. Кажется, ночью мы опрокинули тюк с дорогой специей. «Что его стукнуло?» − Выходи за меня, – Карл наклонился поцеловать меня. Его дыхание обожгло кожу… …его дыхание обожгло кожу. Шер всегда будил меня, тычась мордой в лицо. − Карл, я согласна… Волк тихонько зарычал, привлекая моё внимание. Было уже за полдень, нам пора было отправляться в дорогу. Пробуждение принесло только боль и тоску по столь яркому сну. Так как наши пути с заносчивым дворянином разошлись пару дней назад, нужно было на что-то кормить Шера. Я не смогла выполнить заказ и, не выдержав придирок юного лорда, оставила его в ближайшем безопасном городе. «Жаль, что это был только сон».

Карл

Небо вдали начинало светлеть. Лёгкие разводы солнечных лучей на облаках становились всё ярче, наполняя мир красками. Это означало, что и этой сказочной ночи должен наступить конец. Ты так нежно спала у меня на груди, а я вдыхал твой запах. Словно боялся забыть. Ты пахла костром и цветущей вишней. Теперь я узнаю этот аромат из тысячи других. Как же я был не прав, каким высокомерным ублюдком, должно быть, тебе казался. Меня никто никогда не любил, меня никогда не учили любить. Тебя тоже. Столкнулись без жалости и любви две заблудшие души этого мира. Мы можем учиться вместе. Решение очень простое, но его осознание − безумно трудное. Учиться понимать, доверять, любить. Проще сказать, чем сделать. Мы столько уже сделали неверных шагов. Сколько наворотим ещё ошибок, пока не поймём, что нам будет легче справляться с чем-то новым, неизведанным для нас − вместе. Ты проснулась и улыбнулась мне. Нахальное рассветное солнце посмело тебя потревожить. Как оно могло? Я бы не посмел. Не хватило бы дерзости, хотя куда мне до дневного светила. Твои руки обняли меня за шею. А я ответил на утренний поцелуй моего счастья. Ты молчала, да и я не говорил ни слова. И тут ты начала таять у меня на руках. Какая бессмыслица! Я хватал воздух руками, а ты ускользала от моих пальцев. Почему? Что я сделал не так? По-прежнему тихо. Баржа. Никого. Только… Никого. Я бежал по палубе. В висках бешено колотилась кровь, сердце замерло, а я онемел. Где же ты? Я столько всего не сказал. Даже двух важных слов, которые должен был: «Прости» и «Спасибо». На палубе никого не было, меня охватил дикий ужас. Я сконцентрировался, хотел взорвать эту чёртову баржу вместе с собой. Огненный шар, который всегда получался легко и с изяществом, по одному лишь моему взгляду, не появился. Здесь нет магии, я её не чувствовал. И тебя я здесь не чувствовал. – Ви! – Ви… Я проснулся с её именем на губах. Мой самый страшный кошмар. Мой лучший сон. Они переплелись в один, тесно прижавшись, как наши тела в миг сладкого падения. Вот уже два дня, как наши дороги с наёмницей по имени Ви разошлись. А ночь? Её просто не могло быть.

Ви

Спустя несколько недель я уже вовсю наслаждалась жизнью в одном из борделей родного города. На счастье, его владелица была из моих давних заказчиц. Работа не пыльная, радуйся обществу хорошеньких девушек, да выгоняй особо надоевших клиентов. Рай, а не жизнь. Волк тоже не остался обделённым вниманием. Вопреки своему грозному виду, Шер стал любимцем всех, без исключения, девочек. Он всегда умел галантно вести себя с хорошенькими барышнями. После очередной бессонной ночи я совершала ежеутренний обход комнат. Неожиданно перед глазами заплясали мигающие звёздочки, а живот невообразимо скрутило. «Прокляла же нелёгкая. Говорили девочки, что суп не стоит есть». Сознание покинуло меня до того, как я успела хоть кого-то окликнуть. Передо мной стоял Карл. На нём красовалась идеально подогнанная по фигуре мантия выпускника Академии. Мой юный лорд держал на руках девочку лет семи, похожую на него как две капли воды, и улыбался, что-то показывая малышке на пергаменте. Заметив меня, он подошёл, поставил девочку на пол и крепко обнял нас обеих. − Поздравляю, вы беременны, − надо мной склонился седовласый старец и добрая половина борделя. Поначалу мой, ещё обморочный, мозг отказывался воспринимать какие-либо заявления. – Больше покоя и хорошее питание – залог счастливого протекания беременности. − Что, простите? – перед глазами мелькали сотни разъярённых мушек. Где-то рядом с кроватью, на которую меня переместили заботливые куртизанки, раздался вой. «О, до Шера дошло». − У вас будет ребёнок. Поздравляю. Срок небольшой, но ваше состояние очевидно. Беременность уже хорошо себя проявляет, – слова врача прозвучали, как приговор. «От кого?» − вопрос эхом раздавался в ноющих висках. И похоже, мучил не меня одну. На врача уставились с десяток удивлённых глаз. − Доктор, вы уверены? Наша девочка несколько отличается своими пристрастиями от других, – маман замялась, то ли стесняясь, то ли не зная, как объяснить пожилому доктору отсутствие моих предпочтений. − Уверен. Впрочем, если вы не хотите это дитя, то загляните ко мне на следующей неделе. Учтите, времени у вас не так много. А пока отдыхайте, – доктор поклонился маман и вышел. Девушки у моей постели накинулись с расспросами. Всех интересовало, как же так вышло. Только увещевания хозяйки выкроили для меня желанную тишину. «Что же делать?» Оставшись наедине со своими мыслями, я испытала страх. На ребёнка сейчас не было ни денег, ни сил. А главное, оставался открытым вопрос, кто же его отец. Не то чтобы у меня было много вариантов. Если быть до конца честной, их не было совсем. Беременная девственница. Сюжет для какой-то комедии, не иначе. Или трагедии. «Такая вот странная магия». На кровать запрыгнул Шер. Волк лизнул моё лицо, затем руки, и, окончив ритуал, устроился в ногах. Весь его вид выражал спокойствие. «Думаешь, вырастим?» Я потрепала животное по загривку. Он одобрительно зарычал. «Ладно, мать этого дитя – однозначно я. Остальное неважно». Шли дни, за ними недели. Конечно же, ни к какому доктору я не пошла. Работа по охране борделя по-прежнему оставалась за мной. Маман с пониманием и даже сочувствием отнеслась к моему положению. Через несколько месяцев на свет появилась она. Мой маленький белокурый ангел. Её голубые глазки с интересом наблюдали за миром, а крошечные, хрупкие ручки с теплотой прижимали меня к себе. Вот оно – счастье. Беззащитное и абсолютно чистое. Я дала ей имя Вероника. Оно как нельзя лучше сочеталось с её обликом. С каждым годом имя шло ей всё больше. Из Шера получилась отличная няня. Ребёнок полюбил моего питомца, а тот, потакая слабости к красивым девушкам, ответил ей взаимностью. Чем мой маленький ангел беззастенчиво пользовался. Ники тягала его за хвост, кусала уши и даже играла с волком «в лошадку». Как же я любила наблюдать, как два моих самых близких существа на свете возятся между собой. Ангелочек забирался на недовольно ворчавшего волка и, попискивая что-то похожее на «Но», пытался заставить его ходить под маленькой наездницей. Не хватало в этой картине только одного элемента – Карла. С каждым днём всё больше и больше Вероника начала походить на отца: его привычки, мимика, жесты. Те же непослушные светлые волосы, те же пронзительно голубые глаза, даже её улыбка напоминала о нём. Мы с Шером не понимали, как такое произошло, но решили просто смириться с действительностью. Мой белокурый ангел – дочь лорда. Я долго сомневалась, стоит ли сообщать радостную весть отцу, но каждое моё письмо к нему отправлялось в огонь. «Ещё не время, да и как я ему это скажу – знаешь, у нас ничего не было, но теперь у меня малышка – точная копия тебя? Даже я бы посчитала это бредом». Мы же всегда ищем отговорки, особенно для действий, исхода которых не в силах предугадать. Так наступила четвёртая весна моего Ангела. Природа только начинала пробуждаться ото сна. Солнце становилось всё приветливее, а сады потихоньку сбрасывали с себя оковы долгой зимы. То тут, то там из земли появлялись первые цветы. Бордель, в котором мы жили нашей небольшой семьёй, решил переехать. В нескольких днях пути отстроили новый город, и теперь туда стекались все окрестные жители. Эта перемена сулила не только повышение дохода, но и возможность познакомить мою Веронику с таким необходимым процессом, как обучение. Мы с Шером, слегка поумерив аппетиты, подсобрали уже неплохую сумму, которой бы вполне хватило на, пускай, и не очень престижную, но всё же школу. Наш переезд подразумевал ночёвку в одной из придорожных деревень. По обыкновению, на время вечернего обхода я отпустила Нику и Шера на прогулку. По опыту, такая практика способствовала крепкому сну всей нашей семьи. Дойдя до осмотра внутреннего двора трактира, я застала необычайно увлекательную картину: мой светловолосый Ангел спорил с каким-то местным мальчиком. Её глаза метали молнии, а пальчики были плотно сжаты в кулачки. Рядом с безучастным видом гулял Шер. Прежде чем я успела подойти, моя девочка что-то выкрикнув обидчику, набросилась на него с кулаками. Мальчик, испугавшись прыти юной воительницы, естественно, убежал. И тут счастье моей души, разозлившись, метнула ему вслед шар огня…

Карл

За окнами набирала силу весна. Я бы очень хотел оказаться сейчас где-нибудь на природе, наслаждаясь всей праздностью первозданной красоты. Но маячившие за ближайшим поворотом переводные экзамены, превращали мои планы в едкий дым, который стоял перед глазами, не давая ни на секунду забыть о грядущих испытаниях. Единственным спасением были окна комнаты в городском доме моей семьи. Они вели в сад. Сейчас пришло время цветения вишен. Приятный аромат достигал носа и устраивал борьбу с едким дымом моей ответственности. Мне малодушно хотелось, чтобы выиграла вишня. Её аромат опьянял и дарил приятные воспоминания. Вишнёвый запах приносил минуту перемирия в нахлынувшую на меня войну из учебников и конспектов. Я отложил книгу и потянулся к вечерним письмам: письмо из дома, письма от поклонниц, приглашения на балы, письмо от сокурсника по Академии. Последнее представляло наибольший интерес. Две недели назад он уехал в своё поместье, «чтобы шум городской суеты не отвлекал от сдачи экзаменов». Так, по крайней мере, писал его отец в письме, вызывая сокурсника домой. Не сказал бы, что мы были закадычными друзьями. Общались в Академии и на светских приёмах, но не более. Земли его семьи граничили с владениями моего рода. Чтобы он написал, должно было случиться нечто грандиозное. Я открыл письмо. Обращение, несколько предложений, подпись. Мои глаза пробежались по размашистым небрежным строчкам пера однокурсника. Он писал о довольно жутком инциденте на его землях, случившемся не позднее, как неделю назад. Сожжена целая деревня в его владениях. Многие погибли. Они выезжали туда с отцом, чтобы разобраться в произошедшем. По подозрениям отца однокурсника − это работа мага. Причём очень сильного. Представить, что кто-то из великих дворянских семей стал бы творить такой беспредел на земле соседей, не представлялось возможным. Оставались бастарды. Те из них, кто уже учился в Академии, или её окончил, пусть и сохранив в сердцах желание мести или обиды на своих родителей, не опустились бы до поджогов, осознавая, каким потенциалом владеют и какую угрозу в себе несут. Не говоря уже о том, что не было причин жечь крестьянский дом. Остаётся одно. Речь идёт о ребёнке. Неконтролируемый маг, но очень сильный. К тому же кто-то из выживших вечером перед пожаром видел женщину с ребёнком и огромной собакой. Чужаков в любой деревне, как известно, не любили. Вся Академия стояла на ушах. На поиски брошены все. Когда ребёнка найдут, если не будет возможности его контролировать, то, скорее всего, его просто убьют. За поимку предлагают неплохое вознаграждение. Ещё бы! Такая тень на дворянские дома, народ может взбунтоваться. Остальные подробности сокурсник обещал сообщить при встрече. Новость печальна, даже без учёта того, что к концу недели приедет сокурсник, горящий желанием поймать талантливого выскочку. А значит, слушать про сгоревшую деревню мне предстояло ещё не один день, а то и участвовать в поимке. Я вздохнул и вновь погрузился в учебник. Он отвлекал от дурных грустных мыслей. Лучше учиться, пока на это есть время. Куда заведут тебя порывы друзей, родных и знакомых, предугадать невозможно. Я оканчивал средний курс и переходил в ряды старшекурсников Магической Академии. То, что сдам экзамены, я не сомневался, но попотеть всё равно приходилось изрядно. Я сидел в своей комнате за горой книг, которые скрывали меня с головой, и читал очередной фолиант о левитации. Левитировать я не умел, но зависть к старшему брату была сильнее. А как говорил наш декан, если не имеешь таланта, но воспользуешься упорством, можно оставить любого талантливого за бортом.

Ви

Я остолбенела. Шер, подлетев к Веронике, начал оттаскивать её с дороги. Мальчик остался жив, но здание, в которое угодило оружие юной ведьмочки, запылало. Рванув к ребёнку и подняв моего ангела на руки, я побежала в лес. «Объявят охоту. Деревне конец». Волк, почувствовав страх, ни на шаг не отставал. Лес встретил нас уже ночью и укрыл в спасительной чаще. Дочь спала на руках, рядом шёл вымотанный Шер. В висках стучала разгорячённая бегом кровь. «Теряешь форму, наёмница», − голосом Карла раздалось в моей голове. «Да, жизнь в борделе для меня была слишком долгой передышкой. Но не ты ли постарался ради этого?» Ухнув, из чащи вылетела сова. Мой ангел сонно пошевелился в своём коконе из плаща. Волк тихо зарычал. − Мамочка, а куда мы идём? – ребёнок потёр сонные глазки. «И, правда, куда? Я буду защищать тебя до последней капли крови, но не смогу обучить твоему дару. Без него мне не справиться…» − Домой, милая. Домой.

Карл

На какое-то мгновение я смог оторваться от кресла, в котором сидел, подняться над столом и зависнуть в воздухе. Но я был слишком вовлечён в чтение, чтобы заметить, что у меня получилось. Магический дар во мне был возмущён: он старается ради своего хозяина, а я его даже не замечаю. Стук в дверь вырвал меня из медитации. Я упал в кресло, ударился, и от неожиданности рухнул на пол, накрыв себя несколькими книгами со стола. Фолианты подло упали на меня, когда я постарался схватиться за столешницу. Я потёр ушибленный локоть и стал поднимать книги. − Войдите, − локоть болел, а защиту, которая позволяла обезопасить себя от физических повреждений, я ставить молниеносно пока не научился. Дверь в комнату распахнулась, на пороге стоял слуга. − Милорд, к вам пришли, − по выражению его лица трудно было догадаться, приятным или неприятным должен был оказаться незваный визит. − Кто? − я внимательно следил за лицом старого слуги, его реакция могла бы дать мне хоть какой-то намёк на визитёра. − Женщина, − он даже не моргнул. Завтра же напишет отцу, что ко мне приходила женщина. Знаю я этого старого плута. − Сообщила, что её зовут Ви. «Ви? Быть не может!» − Пригласи сюда, − я был испуган и растерян. Старый слуга наверняка заметил, как дрогнул мой голос. Старик поклонился и вышел, прикрыв за собой дверь. Внизу послышались голоса, затем раздались шаги вверх по лестнице. Дверь снова отворилась, и в комнату вошли двое. Женщина в плаще с накинутым капюшоном держала за руку фигурку поменьше, так же скрытую плащом. Слуга закрыл дверь за вошедшими и как водится остался за ней подслушивать. Старый проныра. Женщина скинула капюшон. Передо мной стояла она. Я не мог в это поверить. Моя женщина из сна. Мечта такой давней, нереальной жизни. Любовь, которая являлась мне во снах, и была так далека от меня. − Здравствуй, − мне показалось, что голос моей вечно спокойной наёмницы дрожал. Я молчал. Ребёнок дёрнул Ви за рукав, пролепетал, что очень жарко, и стянул с себя плащ. Под накидкой оказалась девочка лет четырёх на вид. Белые волосы кудрями спускались до плеч. Малышка деловито сложила плащ и убрала его в котомку, переброшенную через её хрупкое плечико. После этого снова взяла Ви за руку и посмотрела внимательно на меня большими синими глазами. На меня смотрели мои глаза, глаза моей дочери. «Неужели?!» − Её зовут Ники, − Ви неопределённо дёрнула плечиком, − я бы не привела её никогда, если бы не… Голос трогательно дрожал, и она не смогла закончить фразу. Но ей и не нужно было. Я знал, что она хотела мне сказать. В малышке пробудился дар. − Проходите, − я улыбнулся, стараясь не смотреть на Ви. Я был зол, рассержен, растерян, напуган. И не знал, с чего начать разговор. Подошёл к девочке и присел на корточки перед ней. Синие глазки насторожённо следили за мной. Пальчики крепче обхватили материнскую руку. Девочка отступила на шаг, прячась за спину наёмницы. − Ты любишь пирожные с вишней? Это должно было сработать, ведь их так любил я. И не только их… …и не только их. Тук-Тук. Я поднял голову. Моя комната. Стол завален книгами. Переводные экзамены, чтоб они пропали. Окно было открыто. Из сада доносился сладковатый аромат вишни. Передо мной лежал раскрытый учебник по левитации. «Выходит, заснул». Я потёр сонные глаза и зевнул. В дверь снова настойчиво постучали.