Шептуны и Король

В царстве одном, было поверье что судьба предопределина, и искренне верилось что жизнь делится только на чёрное и белое, и отрицали существование промежуточного цвета, то есть серого. Глупо не правда ли? Делить этот мир только на добро и зло... Свихнуться же легко, с такою логикой. Можно подумать что в царстве просто люди дальше собственного носа и не видели, но нет, отнюдь. Король был человек жестокий, слуги при дворце смело заявляли что их правитель тиран, и не стеснялись, да ведь эта и была чистая правда. То их Король слугу розгой изобьёт, то все письмена сожжёт, на коих были писаны судьбы граждан. Народ обозлился, начались массовые сборища и бунты. А когда всё начало утихать, люди начали шептаться и покрывать всеми возможным оскорблениями их правителя. Так и появился вид людей, которых сам Король прозвал — шептунами. Шептуны это хоть и народ простой, но встретиться с ними не приведи никому бог. Есть и безобидные, но их крайне мало. Поэтому чаще всего и говорят про злых шептунов. А злы они не только из-за сожжённых свитков, а скорее из-за последствий своего бунта, ведь их лишили денег и жилья. А это для этих людей значило практически всё. И они это “всё” потеряли. Жалко их одним словом. Но история наша будет разворачиваться на борту одного судна, которое плыло по волнам на остров, где по старой легенде были письмена-дубликаты судьб людей. А поехать туда волею-неволею пришлось Королю из-за гнева народа. Про остров ему сообщил один старец, что ключником при дворце работал. Диалог их был прост и неизящен, в общем, как и подобает господину и всякой челяди. Собираясь в путь дальний, Король ехать совсем один не решился. В путь с собой он взял пару слуг, а потом как оказалась и шептунов. Провожали вельмож у причала казалось что все граждане, кто-то кричал ему в след проклятия, а кто-то благословения. Так из толпы на корабль исподтишка решили пробраться два шептуна. Один низкий другой высокий, тот что низкий — жирный, как коробок спичек в увеличенном формате, тот что высокий — тощих как спичка. Так вот на палубу судна им пробраться труда не составило, даже вопросов ни у кого не возникло. Проверяющему сказали Шептуны, что Король их видеть на борту желает, а тот проверяющий слюнтяй последний, на слово поверил. Так на борт и поднялись наши Шептуны. По старой дряхлой палубе, ходил Капитан, у него была особенность, которую он получил будучи в плену, а именно у него не было одного глаза. Но странность была в том, что он носил этот глаз, как медальон у себя на шее, говоря что это его оберег. Люди на это обычно закатываю глаза и морщатся. И нельзя их за это как-либо осудить. Послышался громкий крик одноглазого капитана об отплытии. Только якорь оторвался от камня на дне, как они отплыли от берега, а плыли они прямо к зениту. Всё было легко и спокойно, пока Король не сказал что среди людей есть дезертир. — Я не припоминаю этого лица. Посему уверен, что этот подлец дезертирует из страны, под предлогом, что Король — тиран! Видите ли... Король был ужасно разгневан. — Казнить дезертира! Казнить! Не миловать! — бубнил тот себе под нос. – Чего стоите остолопы?! Поймать и голову ему отсечь!!! Многие начали предполагать что Королю дурно, и оттого он бредит о каком-то дезертире. Но Капитан хоть и видит только одним глазом, зато память у того прекрасная. Он сразу сыскал одного юнца с грязью на ладонях, да усталым видом. — Не припомню чтобы этот показывался при всех людях. — сказал он очень хриплым и спившимся голосом. — Вы его приглашали на борт, милостивый государь? — Я же чуял что здесь дезертир! Что крови да плоти моей захотелось?! За величавый народ выступаешь? Маленький мерзавец... Сколько лет от роду тебе? Юнец весь дрожал, и казалась что вот-вот и слезу пустит, да разревётся, или в обморок упадёт и не очнётся со страху. Поэтому тот пока молчал, и не мог сказать и слову. — ОТВЕЧАЙ! — терпение Короля явно было не ангельским. — Мне... Четырнадцать... — еле-еле слышным голосом говорил мальчик. Народ и приданники морю(среди них и наши Шептуны), заслышав этот гул, поспешили посмотреть что творится. И эта картина для них была настоящим спектаклем. А какой шёпот из изумлённых зрителей прошёлся в тот миг по палубе... Всё ждали продолжение. А государь только покачал головой, да кинул презренный взгляд. А потом приказал: — На эшафот дезертира! Гори в пекле! Мальчик побледнел так, что казалась тот и без казни уже не живой. Слуги, казалось, в прочем уже привыкли к этаким сценам. А Шептуны, как им и полагается начали шептать один другому на ухо. — А если с нами также будет?! Мы умрём Грей... Умрём! — шептал высокий. — Не наговаривай зря. Ссаная ты тряпка! — отвечал жирный. — Я просто забочусь о нашем благосостоянии... И.. — не успел договорить тощий, так как на сцене герои начали играть что-то новое. Мальчишку дезертира приложили к некой бочке, и держали. Пока "Милостивый государь" заносил над его тоненькой шеей острый меч. — Последнего слово тебе дано не будет. — проговорил Король будто насмехаясь над юнцом. Четырнадцати летка уже плакал и был мертвенно-бледен, но государь был не приклонен ни к слезам ни к возрасту нарушителя. Взмах мечом. И вот голова мальчика катится под ноги какому-то человеку. Кровь хлещет из мёртвого тела, а Король доволен как никогда. — А вы — он указал на наших двух Шептунов, что уже изрядно испугались что их ждёт та же судьба. — приберитесь здесь. — У шептунов спал с души камень после этих слов. Толпа уходила обсуждая недавнишние зрелище. Шептуны то же не исключение, только они убирали это самое зрелище. — Фу... Ну что за мерзость на наши плечи легла. Ну, не могли они его на корм акулам пустить или что-то вроде того... — вещал Грэй с уксусной гримасой. — То есть ты за такую жестокость? Ведь паренёк был совсем юн... Может быть он и не ведал что творил? — Не ведал что творил?! Он пробрался на борт корабля и не был кем-либо замечен, явно собирался прятаться в трюме или в другом укромном месте, еду и воду явно у нас воровать думал... Да, это ни что другое чем холодный расчёт и хитро выдуманный план! — Ты ищешь везде зло Грэй! Как он мог у нас воровать? Только если у него на борту есть союзник, и этот союзник приглашён. Они переглянулись. — А ведь эта интересная и во вполне объяснимая мысль. Вот только подумай: тебе четырнадцать и тебе нужно срочно бежать. Ты находишь себе союзника который готов предоставить тебе такую возможность. Скорее всего тот ему что-то наплёл и тот поверил, раз он действительно мог бежать из страны, но по несчастью своему попался. Они смотрели и понимали что очень вряд ли мальчишка сам принял такое непростое решение. Значит им нужно сыскать того самого союзника. Только вопрос как. — И вопрос зачем нам это нужно. Если мы его с силой небесной и найдём(изначально мы должны понять что наша теория действительна), то даже если мы его сдадим королю, то на похвалу или на жильё надеяться не стоит. Тебе этого объяснять меньше всего нужно, ведь ты Джон сам весь гнев нашего короля на себе испытал. — Я на него и не надеялся. Король отобрал у меня всё. Хотя стоя перед ним, он меня даже не узнал. А ведь он столько боли мне причинил... А меня и знать — не знает. — Джон явно начинал то ли злиться, то ли разочаровываться. — Так, ладно, к ближе к делу. Зачем нам его искать? Зачем нам вообще эту шарманку начинать закручивать? — Затем, чтобы понять, кто этот загадочный незнакомец. Зачем тот хотел забрать мальчишку. Зачем, а точнее почему, тот едет на остров. — Тебе просто нечем заняться до прибытия на остров. Вот моё мнение. — с глубоким выдохом парировал Грэй. — Может быть и так. А пока давай дальше за уборку, чтоб подозрений лишних не вызывать.

***

Утро было спокойным и безмятежным. На голубом ярком из-за солнца небе, не было почти неединого облачка. Матросы драили палубу по приказу капитана, и щурились из-за этого пепелища на улице. А наши шептуны, укрывшись в трюме, в который забрели абсолютно случайно, когда пытались спрятаться от гнева одного из слуг, которого явно довели до белого коления; пытались не попадаться на глаза ни капитану ни королю. Даже порой матросов от греха подальше сторонились. Их за это король про себя прозвал мизантропами. Грэй и Джон только сейчас смогли вдоволь поглядеть, а затем и оценить обстановку трюма. Тот был на удивление просторен, но и живности там велось хоть отбавляй. Но всё же тогда они поняли что, вот место в котором они будут в основном провожать свой досуг. Но был явно протестующий против этой идеи. Он стоял прямо за их спинами, стоя на лестнице, что вела в сам трюм. Незнакомец громко покашлял тем самым привлекая к себе внимание. Шептуны обернулись. Они увидели мужчину не сказать что старого и не сказать что молодого. Возраст на глаз определить было довольно трудно. На мужчине была чёрная шляпа, которой было по ощущениям лет за пятьдесят, рубашка которая была вся в грязи, подранные штаны, босые ноги и странная абсолютно выбивающаяся из образа — яркая накидка. Шептуны смотрели на него с недоумением, так и повисла между ними тремя неловкая тишина. Нарушить поспешил её таинственный человек. — Зачем вы явились в мои скромные обители? — голос его звучал словно мёд. Что опять не вписывалась в образ, что стоял прямо перед глазами. Ответить поспешил Грэй. — Случайно заплутали сюда. — Вот как значит? Что ж вижу уходить вы не спешили. Тогда позвольте же я приму вас как гостей. Садитесь на пол. Все сели на грязный пол, без лишних вопросов. — Раз вы мои гости, то я хочу знать как вас зовут. — Я Грэй, а это — он показал пальцем на спутника — Джон. Приносим извинения за вторжение, мы правда не хотели взламываться вот так, без спросу. — Значит тебя низкий буду звать Грэмми, а тебя высоченный звать буду... — тот не успел договорить. — Вы видели казнь мальчишки дней три тому назад? — спросил Джон, чтобы развеять сомнения. — Да, видел. Я сто крат пожалел что вообще, привёл его на это чёртово судно. Шептуны переглянулись. У обоих искры в глазах. Их теория была не беспочвенна. Первым с вопросами в атаку кинулся Джон. — Вы его отец или как?.. — Нее, детей у меня нет. Ни жены ни детей. Зато есть трюм на чёртовом корабле. — Вот как... — послышался удивлённый голос Грэя. — А я своих пятерых кинул вместе с женою, и вот сейчас здесь. Незнакомец кинул на него осуждающий взгляд. Но решил продолжить. — Мальчугана того я повстречал на уличном рынке. Сейчас там царит полный раздор, да и вам ли не знать этого. Там каждый хочет что-то украсть, и зачастую это получается, ведь суматоха там ещё та... — он смотрел в пустоту будто вспоминая тот хаос, что царил на улице. — Я тогда даже не на базар шёл, просто проходил мимоходом. И вот вижу как какой-то юнец продавцу за кражей попался. Тогда я понял до каких же крайностей может доходить жестокость людей, когда дело касается беззащитных. Продавец хотел отрубить мальчику руку из-за одного несчастного яблока. К слову мальчика звали Том. Я не мог выносить такой жестокости, при чём видно, что Том был одет очень плохо(в том виде в котором он пристал на борту судна, ещё хороший вид, по сравнению с тем в котором он впервые пристал предо мною), поэтому я пошёл и практически на последние гроши купил ему это яблоко, и попросил продавца не трогать его. Продавец скаля зубы, нехотя, но отпустил. Далее как вы могли уже догадаться мы с мальчишкой разговорились. Он поведал мне много всяких мерзостей с которыми его столкнула жизнь, из-за отшельнической жизни и выживания на улице. Как он рассказал, у его родителей отобрали всё имущество и деньги, затем родители тяжело захворали, и вот он таскал еду им. Воровал, но что поделать. Я сказал что воровать это плохо, и лучше пусть он подыщет другие пути получения снедати и денег. Он вроде кивнул, но вряд ли собирался выполнять. Также я объяснил что попрошайничать в наше время то же идея не лучшая. — Не все такие хорошие как я. — говорил я тогда Томми. Тогда он глядел на меня своими большими голубыми глазами и лишь пустил безмолвную слезу. Я признаться честно сам чуть не плакал от его рассказа, и понимания, что ему — никто не поможет. Тогда я и сказал что отправляюсь вместе с королём в плавание, и что тот если хочет бежать из страны, может ехать вместе со мною. Тот согласился, даже не вспомнив про захворавших родителей. Но не мне было его винить. В тот скверный день, день его смерти(по иронии Том погиб в свой четырнадцатый день рождения), он был очень рад, что уезжает от этих берегов как можно дальше. Но тот также боялся что его поймают и примут за дезертира. Я сказал что тот будет прятаться в трюме, так как туда обычно никто не ходит. Провизию приносить также вызвался я. В общем я внушил ему надежду на лучшее будущее. Я лжец получается... Потом после его казни мне было так больно, будто я потерял собственного ребёнка... Вот так я к нему привязался. Незнакомец, казалось, тот час расплачется из-за своей же истории. Но этого не произошло. — Печальная история... — отозвался Джон. — Не нужно состраданий. Моё время задавать вопросы. И так вопрос: вы дезертиры? Гробовое молчание. — Конечно же да. Грэмми сам сказал. — не дождавшись ответа, высказался незнакомец. — У нас уважительная причина! — У нас всех она таковая. Но ирония в том что нет никакой уважительной причины. Для короля мы все как один — дезертиры. Которых нужно казнить не слушая. Шептуны смотрели в пол. — Значит вопрос номер два: Чего вы ожидаете на острове? — Хотим узнать наши судьбы. — ответил Джон. — Вот-вот. — Вы верите в это?.. Шептуны закивали. — Идиоты. Вы идиоты... Как и все те кто верен теории. — Но почему же?.. — Вы реально верите что кто-то ещё до вашего рождения, взял и написал вашу личность, и то как вы будете проживать свой век?.. — Да верим, — ответил Грэй. — Это глупо. — настаивал незнакомец. — Объясни почему ты считаешь нас глупцами. — попросил Джон. — Хорошо, я объясню. Слушайте внимательно. И не отвлекайтесь на чёртову дохлую муху в углу! Те опять кивнули в знак согласия. И обитатель трюма начал своё разъяснение. — Я считаю что никто не способен творить судьбу человека, кроме самого человека. Ведь наша жизнь строится на наших решениях, и всё что мы имеем — последствие наших решений. Конечно, учитывая наше с вами положение, можно и поспорить с такой логикой, но ведь, то что мы имеем(точнее не имеем)это благодаря человеку, которого мы называем нашим королём. То есть всё что происходит, совершается благодаря роду людскому. Я сейчас не говорю о природных катаклизмах, если это вам приходит на ум. Я говорю о том как мы сами строим эту жизнь. По трюму с эхом разлетелся звук хлопково в ладоши. — Поистине впечатляющая речь. — отозвался с некой иронией Грэй. — Я сейчас говорил абсолютно серьёзно. Если ты не веришь, это твоё дело. — лёгкая улыбка появилась у того на лице. — Я не то что бы вам не верю... Просто знаете трудно доверять и верить человеку чьё имя не знаешь. — И то верно... Надо бы мне представиться. — Давно пора, — буркнул Джон. — Звать меня будете Алертом. — Причудокаватое имечко вам выпало, мистер Алерт. — И вы какой теории придерживаетесь, зная моё имя, Грэмми? — Придерживаюсь той теории благодаря которой был рождён. Послышался тяжёлый вдох и выдох Алерта. Он явно лелеял надежду услышать другой ответ. — С вами всё ясно. А что скажите вы? – он указал на Джона. — Какой теории вы приверженник? Джон промолчал. Но шептун и обитатель трюма всё же хотели услышать ответ. — Молчаливый Джон, не хотите ли вы, утихомирить наше любопытство своим чудным ответом? На самом деле Алерт знал его ответ. Просто хотел услышать его своими ушами, для убедительности. — Скажу так, ваша речь произвела на меня немалое впечатление. И мне бы хотелось изучить вашу теорию лучше. Но понимаете, я рос с понимание того что мою судьбу уже предрешили. И мне нужно хорошенько подумать, чтобы дать вам точный ответ. —«Он действительно сомневается что ли?!» — думалось в тот миг Грэю. — «Он боится сказать, что теперь он отрекает теорию с которой рос с малых лет». — утвердил про себя Алерт. —«Значит я действительно имею некое влияние на людей... И даже магия не нужна... Хотя здесь скорее магия несовершенства слова». Никто не мог понять отчего Алерт сидел с такой довольной рожей. Но тем не менее Шептуны решили что пора прекратить досаждать их новому знакомому. Попрощавшись, все решили оставаться при своих мыслях. Но одно каждый знал точно — эта их не последняя встреча.