Милые соседи

             Молодой красивый мужчина вот уже несколько минут стоит в холле первого этажа в ожидании лифта.       Снежинки на чёрных волнистых волосах растаяли, превратившись в прозрачные капельки. Он то и дело поглядывал на наручные часы и каждый раз хмурил брови и поджимал слишком пухлые губы.       Почему природа столь несправедлива? Мужчинам непозволительно иметь такие красивые губы!       Мужчина одет в тёмно-синий костюм, из-под пиджака которого выглядывала белоснежная рубашка, расстёгнутая на одну пуговицу, через левую руку перекинуто бежевое драповое пальто прямого кроя, в правой руке — портфель.       — О, господин Ким, — за спиной слышится приветливый старческий голос консьержа, — Вы и сегодня припозднились. Уже все за столами, провожают старый год, а Вы всё трудитесь и трудись. Нельзя так, молодой господин, не бережёте Вы себя. Неужели Вас дома никто не ждёт?       Ким Сокджин, прежде чем повернуться к консьержу дома, ещё раз бросает хмурый взгляд на светящееся табло над дверьми лифта в надежде, что номер этажа всё-таки поменяется, так как вот уже добрых пять минут высвечивалась одна и та же цифра, словно лифт кто-то остановил, и, нацепив самую неотразимую улыбку, ответил:       — Здравствуйте, Ли Бён Хо, да вот, — махнул головой, — жду.       Старик тоже посмотрел — цифры сменялись одна за другой.       — Да-а-а, — вздохнул, — долго придётся ждать Вам, господин Ким. Пока вверх, потом вниз.       — Вверх? — Сокджин быстро повернулся, и его брови тоже поползли вверх, как и лифт. — Так ведь… А-а-ах! — сокрушённо вздохнул молодой человек. — Буду дальше ждать.              

* * *

                    — У тебя нет свечей?       — У меня нет свечей, — спокойно во второй раз отвечает Чимин на вопрос Юнги.       — У тебя нет свечей?! Так какого хрена мы сюда припёрлись?       Чимин, схватившись за края свитера, стягивает его через голову, берётся за гладкую кожу ремня и вытягивает язычок из шлёвки. Звук расстёгивающейся молнии на джинсах приводят Юнги в чувство:       — Ты что творишь?       Чимин игнорирует шоковое состояние парня и продолжает раздеваться.       — Только не говори, что ты не хочешь засадить мне, — ухмыляется он, раздевшись догола. — И не надо отводить взгляд, — приближается к растерянному Юнги, — ты весь вечер глазами меня соблазнял, а теперь краснеешь?       А Юнги правда краснел. Он, конечно же, хотел… Хотел выяснить для начал, кто Чимину нравится, — девушки или парни — а потом уже пригласить на свидание, и, чего греха таить, хотел и трахнуть. Но это всё потом. А сейчас, раскрыв рот от удивления, он смотрел на красивое обнажённое тело.       — Не заставляй меня опускаться перед тобой на колени и упрашивать.       — Не надо меня упрашивать, — сглатывает Юнги, наблюдая, как Чимин поворачивается к нему аппетитным задом и грудью укладывается на обеденный стол.       — Ну же, чего ты ждёшь? Или требуется особое приглашение?       Юнги, шумно вдохнув полной грудью и судорожно выдохнув, хрипит:       — Даже и не смел мечтать о таком подарке на Новый год, мать вашу!       Он на ходу стягивает футболку и шорты вместе с бельём, упирается колом стоящим членом в зад Чимина, хватает того за волосы и тянет на себя:       — Только ты одного не учёл, — гладит упругие ягодицы и сильно сжимает их, отчего Чимин морщится, — мне одной ночи не достаточно. Если ты не готов к такому, то у тебя ещё есть шанс отказаться.       Он ждёт.       «А как же пожить для себя, не обременяя отношениями?» — хоровод мыслей в голове Чимина, но шепчет он совсем другое:       — Мне кажется, тут и так всё понятно, — и, повернув голову вбок, чтобы краем глаза видеть Юнги, растягивает ухмылку. — Что же ты остановился? Боишься не справиться со мной? — издаёт смешок.       Юнги больше и не надо намекать и провоцировать.              

* * *

                    Джин уже думал, что придётся добираться до квартиры друга по лестнице, но нет: цифры снова стали сменяться одна другой, и вот он входит в лифт. Пара минут — и молодой человек стоит перед нужной дверью.       — Как же я устал, — стонет Джин, но сразу же хмурится: дверь в квартиру приоткрыта. Он, крадучись, открывает её и как можно тише заходит. — Чимин? — зовёт хозяина. Но на его голос никто не отзывается, только шлепки в ответ, словно кто-то хлопает в ладоши.       Молодой мужчина медленно кладёт на пол пальто с портфелем и, разувшись, идёт на звуки, доносящиеся из кухни.       — Они уже обпились что ли, что аж… — на этих словах он замолкает.       Прямо перед ним на кухонном столе, согнув ноги в коленях и широко их раздвинув, лежа на спине, стонал и извивался обнажённый Чимин, которого трахал незнакомый парень. Незнакомец так резко и быстро входил в Чимина, что звонкие шлепки тел заглушали мужские стоны.       Джин на мгновение растерялся, не зная, как себя повести: всё-таки впервые оказался в подобной ситуации. Голые парни его не замечали. Он резко повернулся к ним спиной, намереваясь покинуть квартиру.       — Стоп! — замер Джин. — И куда я пойду?       Но вот в его умной голове рождается мысль, и, недолго думая, он, довольный своей гениальностью, растягивает губы в коварной улыбке и поворачивается к трахающимся. Подходит к дверному косяку, опирается на него плечом, сложив руки на груди, и наблюдает.       Незнакомец замедляется и тянется к Чимину: он хватает лежащего на столе парня за шею, приближая к себе лицо, и впивается в губы голодным поцелуем.       — Юнги, — тяжело дыша, стонет Чимин, не разрывая зрительного контакта, — не останавливайся! — он оперся локтями на стол и запрокинул голову, кусая нижнюю губу.       Юнги не нужно просить дважды: одной рукой хватает ногу Чимина и запрокидывает её себе на плечо, а второй рукой начинает быстро ему дрочить.       — Кончи для меня, — двигается ещё быстрее и резче.       Джин бросил взгляд вниз: ширинка топорщилась, свидетельствуя о сильном возбуждении. Оно, подобно шторму, окатило с ног до головы. В паху нарастала сладкая, тянущая боль. Он чувствовал, что член ещё немного — и взорвётся.       Протяжные стоны заставили его снова вернуться к подглядыванию, и он понял, что зря это сделал: прямо на него смотрел Чимин. Сначала в глазах парня мелькнул испуг, но вдруг он резко вскрикнул и упал на спину, выгибаясь дугой, — живот оросила сперма. Парень стонал и метался, а Юнги всё трахал и трахал его, не сбавляя темпа.       — Юнги, — полустонал, полукричал Чимин, — Юнги!       Но его словно не слышали: терзали, грубо и резко вдалбливаясь в него. Наконец Юнги схватил измотанного Чимина обеими руками за талию, приподнимая содрогающееся тело над столом, несколько раз толкнулся в него и замер, запрокинув голову и хрипло простонав.       — Чёрт возьми, Джин! — Юнги, словно издалека, слышит взволнованный голос Чимина. — Что ты тут делаешь?       Юнги непонимающе смотрит на голого парня на столе, но видит, что тот повернул голову в сторону, тоже поворачивается и забывает, как дышать: в дверном проёме стоял высокий и такой же растерянный молодой человек, который опустил взгляд на свои брюки: в районе ширинки на тёмно-синей ткани расплывалось и увеличивалось в размерах мокрое пятно. Схватившись за дверной косяк, он накрыл лицо ладонь и громко простонал:       — Пиздец, Чимин! — убрал руку и снова взглянул на друга. — Словно меня выебали, а не тебя!       — Ты что тут делаешь? — снова задаёт тот же вопрос Чимин.       — Смотрел, как тебя жарили! — усмехается. — Я в душ. Больше не буду вам мешать, — и уходит.       — Это кто? — первым приходит в себя Юнги.       — Джин, наш друг, — Чимин медленно поворачивается на голос.       — Он что, всё это время был здесь?       — Получается, что так.              

* * *

             Техён с Чонгуком растолкали спящего Намджуна.       — Вставай! — гремит на всю квартиру бархатный голос, отчего по телу Чонгука пробегает приятная дрожь. — Тащи удлинитель, будем ёлку зажигать, раз не получается её «вставить»! — громко смеётся, удаляясь на кухню. — Скоро Чимин с Юнги вернутся, а у нас тут столы не накрыты. Вставай!       — Я что, уснул? — сонно моргая, оглядывается Намджун. — И долго я спал? — смотрит, зевая, на смущённого Чонгука.       — Минут тридцать, — отводит взгляд, — примерно столько нас не было.       — Решили проблему?       — Что? — испуганно, словно его поймали с поличным, Чонгук уставился на сонного парня. — Какую проблему?       — Свет, — и пальцем тычет в люстру.       — А-а-а, ты об этом, — облегчённо выдыхает, — решили.       Чонгук отправился на подмогу к Техёну, а Намджун — на поиски удлинителя.       — Почему их так долго нет? — тихо спрашивает Чонгук у Техёна. — Неужели никак свечи не найдут?       — Поверь, Чимин точно свою свечку нашёл! — тёплый смех снова наполняет квартиру.       Из коридора доносится шум, скрежет мебели по полу: это верзила тащит стол в гостиную. А Чонгук всё непонимающе смотрит на Техёна и ждёт разъяснений.       — Неужели так и не понял?       — А что я должен понять?       — Почему нас долго не было?       В голове парня проходят сложные мыслительные процессы, о чём свидетельствуют сведённые к переносице густые брови и серьёзное лицо. Наконец морщинка на лбу разглаживается, брови удивлённо ползут вверх, и парень выдыхает:       — Ты хочешь сказать, что они там… — тычет пальцем куда-то в сторону.       — Да-а-а-а, — мило улыбается Тэ в ответ, — это я и хочу сказа-а-а-ать! — и целует его в нос.       За суетой, разговорами время пролетает, и парни даже не замечают, что всё быстро подготовили: в центре комнаты стоит празднично сервированный стол на семь человек, ёлка играет разными огоньками. Намджун как хозяин квартиры взял на себя важную роль — разлил по бокалам виски.       — Это что? — Техён скептически смотрит на него. — Я тебе принцесса что ли? Пить из этих «тюльпанчиков»?       Чонгук, не проронив ни слова, молча опрокидывает «тюльпанчик» и, вытянув губы трубочкой, шумно выдыхает:       — Отличный виски, — тянется к бутылке.       — Это Юнги ценитель у нас.       — Ни хрена себе стесняшка! — Тэ изучает Чонгука. — Час назад ты краснел, стоило мне дотронуться до тебя, а вискарь хлыщешь, не моргнув и не поморщившись! Что ты ещё таишь в себе?       — Пей, затрахал уже, — на этом слове парень осёкся, прикрыв ладонью рот, и быстро глянул на Намджуна: тот спокойно пил виски.       — Затрахал, говоришь, — наклоняется ближе к уху сконфуженного парня. — Так мы ещё и не трахались! Сегодняшняя ночь наша! — смотрит, как щёки снова заалели, но в глазах вместо испуга видит расплывающееся желание.       — Кстати, а где Юнги? — Намджун приковывает взгляды к себе.       На кухне негромко «баритонил» Синатра, наполняя всех спокойствием и безмятежностью. Но длилось оно недолго…                     — Ты извращенец! — милашка Чимин снова кого-то отчитывал. — На хуя за нами подсматривать?       В ответ бубнёж.       — Ты больной, ей богу больной, Джин!       В гостиную входят Юнги, Чимин. Намджун искренне радуется их возвращению:       — А мы тут жахнули чуть-чуть, — машет на парней головой. — Чонгук оценил твой виски.       А Чонгук, пока все переговаривались, опрокинул в себя ещё один ноузинг.       Чимин с любопытством изучает его.       — Тэ, ты что с ним сделал? Он напуган!       — Сделал? — Техён смотрит, как «пуганый» парень вливает в себя виски. — А-а-а-а, так я ему сегодня сделал качественный отсос! — ухмыляется, а Чонгук, подавившись, кашляет и краснеет. — Кстати, — Техён ухмыляется, глядя на довольного Чимина, — это его первый минетик был.       — Ни хуя себе минетик! — вскрикивает Чонгук. — Я думал, ты меня проглотишь всего!       Все ржут над ними. И под общий хохот в комнате появляется Джин.       — Джини! — Тэ вскакивает и обнимает друга. — Гуки, знакомься, это тот самый наш Ким Сокджин. Он хоть и нудный, но парень отличный!       — Нудный? — высоким голосом возмущается обладатель сексуально-пухлых губ.       — Джини, а это Намджун! — и все оборачиваются к застывшему Намджуну…       В левой руке ноузинг с недопитым виски, в правой — вилка. Между губ зажата долька мандарина. Парень не шевелится, не моргает и, кажется, не дышит. Но вот появляются первые признаки того, что Намджун жив: его глаза медленно расширяются, челюсть отвисает и несъеденная долька летит на колени, вилка с грохотом падает на стол, а на лице растягивается блаженная улыбка. Он поднимается со стула и непроизвольно подаётся вперёд, врезаясь в стол, отчего тот громко скрипнул ножками по полу; посуда беспомощно звякнула. Чимин, испугавшись за нового знакомого, подскочил к нему и приобнял за плечи, боясь, что он свалится на стол.       — Намджун, осторожно! — и, надеясь получить ответ, смотрит на Техёна: — Что с ним? Ему плохо?       Техён самодовольно ухмыляется, выпрямляясь во весь рост и пряча руки в карманах:       — Да нет, скорее ему хорошо! — смеётся и переводит взгляд на покрасневшего Джина: — Я же сказал, — машет головой на него, глядя в глаза Чимину, — что ему понравится! А ты всё «казнит» да «бо́шки оторвёт»! Сегодня он точно оторвёт кое-кому одну башку…       — Да что с ним? — не выдержал Юнги.       — Втюхался твой друган, — смеётся уже вместе с Тэ Чимин, — как и наш!       А Джин краснеет ещё больше. Неизвестно, сколько бы так и стояли, если бы не Чонгук: его громкое «ик» и «ой, простите» всех оживило.       Стали рассаживаться за столом: Техён утянул к себе на диван Гуки, Юнги хотел сесть между Чимином и Намджуном, но последний ни в какую не соглашался и, взяв стул, сел рядом с обожаемым Джином. Юнги быстренько разлил виски и произнёс:       — Ну? Выпьем за знакомство!       Намджун на этих словах придвинулся ближе к Джину и зашептал:       — Теперь ты только мой! — он тонул в широко распахнутых глазах.       — Ой, ну хватит уже краснеть! — взвился Чимин. — Когда за нами смотрел, как мы трахались, ты не краснел!       В этот раз поперхнулся Техён, но, прокашлявшись, решил тактично, что на него не похоже, промолчать.       Джини залпом выпивает алкоголь и хватается за вилку, бегая глазами по столу:       — А где пельмешки? — наконец спрашивает.       И тут замирают все.       — Какие пельмешки? — первым нарушает затянувшееся молчание Чимин и смотрит на Техёна.       — Так я заказал доставку. Должны были принести пельмени. Где они? Забыли сварить что ли? — он смотрит на всех поочередно, долго ни на ком не задерживаясь.                     Обречённый стон Чонгука, тихие маты Техёна, испуганный взгляд Чимина, скрипучий ржач Юнги и влюблённый взгляд Намджуна вводят Джина в полное замешательство.       — Так где мои пельмешки? — он громко возмущается, но тут его осенило: — Только не говорите, что вы их сожрали без меня!       — Джини, — начал неуверенно Тэ, — тут такое дело… — но ему не даёт договорить резкий звонок в дверь.       — А почему семь приборов? — в этот момент Юнги указывает пальцем на стол. — Мы разве кого-то ждём?       — А разве нас не семеро? — вмиг Намджун становится сосредоточенным: наверное, в уме считает, сколько человек за столом.       Но снова противно трещит звонок. Юнги ворчит и идёт к двери, остальные толпятся в дверном проёме, но в коридор никто не выходит. Юнги открывает дверь и удивлённо замирает: на пороге с кастрюлей в руках стоит сосед Чон Хосок и ярко так улыбается, что Юнги тоже в ответ заулыбался:       — Я тут подумал: может быть, вы хотите пельмешки?