Взгляд

Игорь понимает, что попал, когда лажает на допросе. Вернее, когда после допроса пару дней грузится и никак не может выкинуть Димин взгляд, в котором явно мелькнуло нечто, похожее на разочарование. Вот тут-то до него и доходит, что за восемь месяцев Дима Дубин незаметным образом перекочевал из разряда желторотого напарника, от которого больше головной боли, чем пользы, в… Да черт знает в кого. Настоящего напарника? Друга? Ну, в общем-то да, эти слова тоже подходят, только вот обманывать себя дальше, когда наконец доперло, — такое себе. Игорю все эти шуры-муры нахрен не нужны, он и не стал бы ничего предпринимать, даже если б ему светило. А ведь не светит. И почему-то от этой мысли уже третий день на стенку лезть охота. Поначалу Дима смотрел на него восторженным щенком — был бы хвост, наверняка вилял бы. Дима Игорем явно восхищался, будь оно все неладно. Это подбешивало. По крайней мере, он так думал. А теперь, когда Дима взглянул на него в допросной… ну, с тем самым выражением, Игорь остро ощутил разницу и отчего-то захотел, чтобы все стало как прежде. Игорь — хороший следак, можно сказать, профессионал своего дела. Он никогда на этот счет не сомневался, потому что статистика раскрываемости говорит сама за себя. Игорю глубоко посрать, если его методы кому-то не по душе — да какая нахрен разница, как именно он докапывается до правды, если результат налицо? — но дело в том, что люди, которых не впечатляет его послужной список, сказать ничего хорошего, наверное, про Игоря и не могут. Тупо нечего. Весь Игорь — работа. Треклятая работа, без которой ему и существовать-то на этой бренной земле незачем. А раз в глазах Димы он теперь не супермайор, герой участка, которому любое дело по плечу, то и… Мда уж. Дима — объективно хороший человек. Смышленый, добрый, до скрежета зубов правильный. У таких людей должны быть соответствующие кумиры, а Игорь, положа руку на сердце, до этого уровня не дотягивает. Никогда не дотягивал. Три дня назад сам сбросил с Димы розовые очки, и теперь они оба это знают. Игорю не то чтоб хочется быть чьим-то кумиром — просто в случае с Димой лучше уж так, черт возьми, чем этот долбаный разочарованный взгляд. Дело о поджоге не задалось с самого начала. Дима уговаривал зайти с другой стороны, но Игорь чуял, где собака зарыта, и был уверен: надо немного надавить на этого урода, и дело в шляпе. В итоге вышла просто шляпа, потому что урод не спешил колоться, Игорь был не в лучшей форме и позволил себе лишнего больше, чем обычно. Перегнул — он это признает. С кем, блин, не бывает? Но как же неприятно стрельнуло между ребер от Диминого взгляда, когда гнида, которую они допрашивали, сдала Игоря с потрохами. Ну да, Игорь действовал у напарника за спиной. Паршиво. Но он же знал, что Дима будет против, а дожать сукина сына надо было, надо! Вот если б у Игоря получилось, никто бы и слова не сказал — все были б только рады и благодарны. Да ведь? Игорь поджимает губы и давит желание смести все со стола на пол. Что-то подсказывает: Дима все равно не одобрил бы. Игорь давно уже понял, что для того важен не только результат. И в этот раз Дима, будто предчувствовав, чем все обернется, настаивал на своем плане с двойным рвением. Вот только Игорь отмахнулся, сделал по-своему, да еще и тайком. Конечно же, правда всплыла, куда ж ей деваться. Всегда, зараза, всплывает, мог бы уже и усвоить. Просто… До этого момента Игорь даже не подозревал, насколько херово, когда Дима Дубин смотрит на тебя вот таким взглядом. Блядь. Игорь резко встает и отходит от стола от греха подальше, потому что руки так и чешутся что-нибудь расхерачить. Дима тогда промолчал, вышел из допросной на пару минут, затем вернулся, отозвал в угол, сухо попросил самому закончить допрос и в самом деле разрулил все меньше чем за час. Выдавил из ушлепка признание, даже пальцем того не коснувшись. Игорь так сильно прифигел, что на какое-то время даже подзабыл о том самом взгляде. Потом запоздало понял, что Дима до конца дня ему ни слова, не связанного с делом, не сказал, а на следующий день вообще больничный взял. Игорь в совпадения не верит, поэтому загнался на этот счет быстро и капитально. Порывался даже домой к Диме наведаться — вот только что сказать? Извиниться? Тупо как-то. Пообещать, что больше втихаря никогда? Еще тупее. Черт. Взгляд цепляется за распакованный и наспех затолканный в пакет сверток. Гребаный «Тайный Санта», в котором дядь Федя почти силой заставил Игоря участвовать! Ну как, ка-ак могло так свезти, что из целого отдела Сантой Игоря стал Дима? Когда Игорь с утра без особого интереса развернул цветастый подарочный кулек, то лишь бровью повел — плед? Нафига ему плед? Зачем кому-то вообще плед, если есть одеяло? Потом Цветков заржал и сказал, что Дима лично связал этот плед: «Гром, я те отвечаю, своими глазами видел, как Дубин нитки или — или че это за хуйня? — гуглил, и схема для вязания у него в соседней вкладке была открыта». Треть отдела начала угорать, а Игорю от осознания, что этот несчастный плед Дима связал специально для него, дебила такого, аж поплохело. Просто пиздец. Сколько нужно, чтобы связать плед? Неделя? Месяц? Они тянули «подопечных» в начале ноября, значит, с того момента Дима как минимум обдумывал идею для подарка, старался, что-то, блин, для него, Игоря, делал. А он взял и… От стыда и досады хочется под землю провалиться. Или напиться. Можно по очереди, но сначала напиться. Надо извиниться, надо хоть как-то все исправить. Игорь лихорадочно обдумывает эту мысль по дороге с работы, дома неловко складывает плед в углу дивана и тут же стискивает зубы от желания с разбега в стену врезаться — настолько инородным и неправильным кажется увиденное. Мягкий бело-голубо-розовый плед, напоминающий долбаную новогоднюю зефирину, и потертый жесткий диван. Да в Игоревой квартире в принципе нет места, где этот плед подходяще смотрелся бы! Тут все старое, уродливое и купленное не ради уюта, а по принципу «лишь бы не на голом полу сидеть или лежать». Игорь об этом не задумывался, а теперь отчетливо видит. Спасибо пледу, черт возьми. Димин подарок не подходит этой квартире, да и вязался плед явно до того, как Игорь облажался. Облажался, а теперь понятия не имеет, как все исправить. В голову не приходит ничего лучше, как попросить дядь Федю назначить Диме другого напарника. Должен же сыскаться в участке хоть один достойный человек, с которым Дима заслуживает работать, — дядь Федя что-нибудь придумает, обязательно найдет. Дима хороший и вежливый — даже слишком, — в лицо не пошлет, наверняка будет молча терпеть и одаривать неодобрительными взглядами, когда Игорь снова накосячит. Кому эти благородство и вежливость сдались, чтоб их? Нет уж, лучше пусть Дима спокойно себе работает с нормальным напарником, а Игорь… Ну, Игорь переживет, не маленький. Сам виноват, заслужил. Горбатого могила исправит, как говорится. Следующим вечером Игорь все же слегка напивается и гипнотизирует треклятый плед, но так и не решается убрать с глаз долой. Может, он навсегда оставит плед здесь как напоминание, что он — эгоистичный мудак и будет вечно работать в одиночку. Из невеселых размышлений Игоря вырывает неожиданный звонок в дверь. — Игорь, какого черта? — непонятно откуда взявшийся на пороге Дима выглядит негодующе и сердито. Без приглашения проходит в прихожую, стягивает шапку — лохматый и забавный, но по-прежнему серьезный — и требовательно смотрит. Игорь хмыкает: — Побольше конкретики. — Федор Иванович звонил, сказал, что ты просишь мне другого напарника найти. А, это. Игорь пожимает плечами и прислоняется к дверному косяку. — Ну да. Дима открывает и закрывает рот, сверлит несколько секунд нечитаемым взглядом. — Я даже не знаю, что меня больше поражает: что ты сначала не обсудил со мной или что ты делаешь это от моего имени. На задворках сознания шевелится что-то беспокойное и неприятное, смутно намекающее, что Игорь снова протупил. Вот только в чем именно, пока непонятно. Мысли вязкие, после выпитого думается плохо. Ну он же как лучше хотел. Как лучше для Димы. — Я избавил тебя от необходимости просить самому, — уверенно выдает он. Дима округляет глаза. — Игорь, ты пьян? Я не понимаю, о чем речь, — хмурится, стягивает очки и трет переносицу. — Зачем мне о таком просить? Зачем? Игорь тоже хмурится. Ну как же, будто после всего случившегося Дима об этом не думал! Перед кем тот комедию ломает? Или трагедию? Похер, не суть. — Слушай, я облажался, знаю. Не хотеть со мной работать после этого — нормально. Я все понимаю, ясно? Разойдемся как в море корабли и без обид. Лады? Дима таращится на него, как на ненормального, затем подозрительно щурится. — Ты сколько дней подряд пьешь? — Да ни сколько! — Игорь вспыхивает. Обидно, вообще-то. Так-то он всего первый вечер и чуть-чуть. — Тогда что за бред ты несешь?! — Дима чуть повышает голос, и Игорь теряется, не совсем понимая, как на это реагировать. — Ты себя со стороны слышишь или как? — Дима умолкает, резко выдыхает через рот и пропускает пятерню сквозь челку. — Так, поправь меня, если я что-то упустил: ты сам решил, что я не хочу с тобой работать, не поговорил со мной, а позвонил Федору Ивановичу и сказал искать мне нового напарника? Игорь молчит. Нет, ну с такой перспективы это, конечно, звучит херово. — А ты не не хочешь? — озвучивает Игорь выхваченный из потока сознания безумно важный вопрос. Дима выглядит так, будто сейчас пробьет себе лоб фейспалмом. — Игорь, я хочу с тобой работать, — с нажимом отвечает тот, — и никогда не говорил обратного. С чего ты вообще это взял? Игорь чувствует себя абсолютно по-идиотски, но все же давит негромкое: — Ну, ты в тот день всем своим видом как бы… И домой ушел, не попрощавшись. И на больничный сразу вышел. — Теперь все снова кажется логичным, и Игорь злится. — Что, скажешь: не было, я придумал? Дима растерянно моргает. — Я разве не попрощался? Не помню, но ничего такого я своим видом не показывал. Разумеется, я расстроился, что ты почти две недели незаконно добывал показания и по сути врал мне в лицо о ходе нашего общего дела, — Дима с недовольным видом поправляет очки и скрещивает руки на груди. — И нам это с тобой, кстати, еще предстоит обсудить. Но у меня даже в мыслях не было просить о замене напарника! Ну Игорь, — Дима качает головой, и Игорь чувствует себя малолеткой, которого отчитывают за проступок, — почему ты просто не позвонил или не пришел? Не отводить взгляд очень трудно, но Игорь старается, он все-таки уже взрослый. — Я подумал, ты не хочешь разговаривать. Больничный этот… — Да, я приболел. Взаправду приболел, — Дима одаривает его скептическим взглядом. — Игорь, мне не десять лет, чтобы прогуливать, потому что возникла проблема, требующая обсуждения. И тебе, хочу напомнить, тоже не десять. — Ага, — тупо кивает он, замечая, что у Димы вокруг носа красное и шелушится. Видимо, не от мороза — действительно болеет. И пришел в таком состоянии к нему, идиоту, на разборки. Ой, стыд-то какой. Игорь не выдерживает и закрывает пылающее лицо ладонями. Теперь кажется, что он выпил слишком мало. — Дим, — помолчав, глухо тянет он, не отнимая рук. Тот вопросительно мычит. — Ты все еще не передумал со мной работать? Дима тихо, приятно и совсем не обидно смеется. Игорь опускает руки и тоже криво улыбается. — Как ни странно, нет. На душе становится легко. — Это хорошо. Спасибо. И за плед тоже спасибо. Не знал, что ты вяжешь. Дима явно напрягается и зачем-то оглядывается. — Да я… А, — сдавленно угукает, краснеет и прочищает горло. — Не за что. Как ты узнал, что это от меня? — Цветков тебя спалил. — Вот же ж, — Дима нервно усмехается и трет затылок. — Ну, надеюсь, тебе понравилось. — Да, — Игорь кивает со всей серьезностью, — очень. Это почему-то ощущается безумно важным. Как и то, с каким выражением лица на него сейчас смотрит Дима. Может, всему виной искаженное алкоголем восприятие. А может, все не так уж и безнадежно и ему и правда что-то светит? — Что ж, раз мы во всем разобрались, я, пожалуй, пойду. Тянет предложить зайти, но внутренний голос напоминает, что Игорь пьян, а Дима болеет. Не лучший момент. Игорь мастер все херить, но в этот раз безумно хочется сделать как надо, по-человечески. Такие хорошие люди, как Дима, только так и заслуживают. А значит, Игорь очень постарается.