Чёрный день. Книга первая

      Никого нет. Больше никого нет. Только ты и Темнота. Подчинись ей или снова умирай в муках, чтобы пробовать снова.       «Кто ты?» — выцарапана на металлическом подлокотнике.       Я всегда думала, что знаю это, но, кажется, у меня никогда и не было этого понимания.       Я сижу в холле второго этажа с ногами забравшись на бежевый диван. Теперь я похожа на других… сломленных. Пусть они так думают. Я провела пол дня за закрытыми дверьми в окружении собственных мыслей. Возможно, я провела бы там весь день, если бы не решила попробовать открыть дверь кейджером… странно, что это сработало. Глупо запирать меня в клетке, от которой я имею ключи. А может дело не в этом? Я вслушиваюсь в тишину. Тихо. Слишком тихо. Здесь остались только самые тихие. Нам объявили о… последнем дне. Завтра мы отправимся в СОН. Сколько негодования это вызвало, сколько выстрелов и крови. Но это ничего не изменило. Сегодня последний день.       Мы натворили слишком многое, чтобы держать нас дольше. Сегодня последний день. Последний день.       Кто я?       Трудный вопрос. Сначала я была… тихим жителем города, старающимся не выделяться. Потом стала странной девочкой, сумевшей сломать Тест и этим выторговать себе отдельную защиту и помощь. Потом названной убийцей, но в итоге, кто я? Я не знаю. Завтра всё станет ясно… Завтра мы отправимся в СОН. Надо было отправить нас раньше, ведь… в здании появился новый убийца. В одной из комнат нашли тело человека, так боящегося СОН, что пожелавшего умереть. И кто-то ему помог… Его имя ходит шёпотом между Непрошедшими. Джейк. Соперник. Он сильнее меня, убить друга или незнакомца — не одно и тоже. И мне это не нравиться. Так кто я? Я не хочу стать жертвой, но в решающий момент я боюсь стать хищником.       Я упираюсь головой в колени. Вспоминаю прошлое, не такое далёкое, но как будто бы прошли годы. Город, пустой, серый, с постоянным шумом моторов и тишиной людских голосов. Свою большую неуютную квартиру, наполненную запахом пыли. Школу с её возможностями радоваться и смеяться… Это было так давно.       Однажды я с другими ребята рассказывали страшные истории, собравшись в одной из классов после уроков. Было темно, за окном лил дождь. Почти все уже ушли домой. Мы рассказывали о старых домах с монстрами. Про существование за гранью жизни. Про живых мертвецов. Про Смерть — человека, с лицом покрытым чёрными шрамами, что принесёт чуму, которая разрушит мир. «Но чума уже живёт в сердце каждого, ибо он поселил её там в тот миг, когда создал этот мир. И когда придёт её час, когда солнце закроет луна, он даст ей свободу». Про Бимо́рт — город-тюрьму, самое ужасное место в мире. «Жизнь в том месте хуже смерти, каждый в нём готов умереть, молит об этом, но изо дня в день из-за чёрных стен продолжают разноситься крики»…       Я обхватываю голову руками. Этого больше никогда не будет. Никогда! Сегодня последний день.       Обхожу ещё раз комнаты и залы. Тишина. Никого нет. Ни Непрошедших, ни Выживших. Только военные, которые следят за мной. Не переживайте, я узнала достаточно, чтобы бояться за свою жизнь. Она мне дорога́. Она мне всё ещё дорога́. Зал с препятствиями. Пусто. Проход под строение. Здесь никто меня не найдёт, даже не подумает искать.       Я не сдамся. Никогда не сдамся. Я устала… Я устала ещё до начала. Пожалуйста. Почему? Из-за чего? Как глупо… как глупо надеяться на спасение. Особенно сейчас… Никто не спасёт, никто не спасёт. И выбор не велик: либо они убьют тебя, либо ты предашь себя.       Здравствуй, Темнота. Сразимся снова?       Я возвращаюсь в комнату. Это был самый долгий день в моей жизни, мучительно долгий. Да, хуже смерти, только её ожидание.       Моя комната. Обычный мрак. Но под ботинками хрустит стекло. Пол усыпан маленькими осколками. Темнота и тусклый свет рисуют неровный силуэт человека. Кто-то сидит на полу у кровати, напротив зеркала, на месте которого теперь лишь пустая рама.       — Давно мечтал это сделать, — слышу я тихий голос Геймера.       — Разбить зеркало? — переспрашиваю, подходя ближе.       Он чуть заметно кивает.       — Зачем?       Ничего не отвечает. Ярко-зелёные глаза обращаются на меня, он с трудом встаёт и подходит. Движения невнятны, ему больно, он хромает. Он не показывал этого там, в столовой. Я вижу его избитое лицо.       — Что случилось? — спрашиваю я.       — Это неважно. Я хотел увидеть тебя.       — Попрощаться? — вырывается у меня нервным смешком.       — Твоя неуверенность угнетает.       Я отвожу взгляд, хочу отойти, но он останавливает меня, кладёт холодную руку мне на шею, не позволяя отвернуться. На ладонях у него широкие шрамы.       — Я не смогу… — неслышно говорю я после долгого молчания. — Я не хочу… ни чьей смерти…       На глаза наворачиваются слёзы.       — Я знаю, — мягко говорит он, — и они это знают.       И наверняка сделают именно так…       — Ты… ты ведь тоже… убивал. Как…?       Мой голос срывается. Я не могу с ним совладать. Я смотрю в глаза убийце, того, кто наверняка отнял не одну жизнь, того, кого вспоминают лишь в проклятьях, и я снова прошу у него помощи.       Он наклоняется ко мне и отвечает шёпотом:       — Я не знал лучшего развлечения, — пауза. — Жалость — твой враг, Аделина. Она ещё долго будет преследовать тебя, и ещё долго тебе придётся с ней бороться. Это цена твоей жизни. Но ты справишься.       Нет, нет… Я не хочу быть… такой! Я делаю быстрый шаг назад, отворачиваюсь, но он хватает мою руку, притягивает к себе. Я обхватываю Геймера руками. Не уходи. Не оставляйте меня одну…       — Ты справишься, — повторяет он. — А когда вернётся боль, я буду рядом.       Он ушёл. Я всё-таки осталась одна. В голове шёпотом я повторяю его слова. Они заставляют задумываться вновь.       Закрываю глаза. Сдерживаю крик отчаяния. И слёзы текут по щекам.       Здравствуй, Темнота. Можно я останусь ненадолго?