Во всём виноваты узкие улочки

      Прохладный энергетик приятно жжёт искусанные губы чем-то ягодным, оставляя ежевичный флёр глубоко под кожей. Ощутимой бодрости не прибавляется, а беглый взгляд на экран смартфона информирует о том, что ночь уже торопится на пересменку. Скорости, с которой наступает утро, можно только позавидовать: хочется работать так же быстро.       Фурина откидывается на спинку стула, потирая измученные глаза. В наушниках играет энный плейлист "для учёбы", абсолютно не вдохновляющий на энергичный и замотивированный скачок из долговой ямы университетской домашки. Собственные любимые треки надоели, а пробовать работать без музыки бессмысленно: тишина съедает, только больше побуждает отвлечься.       Есть в такой пагубной продуктивности свой шарм, к нему привыкаешь, когда раз за разом возвращаешься в порочную сансару сдачи хвостов. К собственному удивлению, Фурина пока не ощущает существенного напряжения, только тягучую усталость и раздражение по поводу халатности некоторых преподавателей.       Яркость на экране снижается, ноутбук спешит сообщить о том, что заряда остаётся только на сохранение работ. Продолжать работать не хочется, тянуться за проводом, а потом к розетке — тем более. Но вместо стремительного кликанья по нужным вкладкам Фурина, атакованная внезапным философическим настроем, переводит взгляд на розовеющий из окна кусок неба. Высказывания Гераклита о познании мира через противоположности легче лёгкого натягиваются на её студенческое "качественно учиться — это сдавать всё не вовремя, а к самому дедлайну". Вряд ли античный философ предполагал в свое время такие превратные толкования, но возразить уже не мог. Фурина усмехается собственным мыслям, мгновением позже понимая, что рабочий настрой утерян и наверняка не вернётся из своего импровизированного таймаута в ближайшие часы.       Вторая смена всё же имеет какие-то преимущества. Например, такие марафоны домашнего задания не прерываются будильником, извещающим о скором начале занятий. Ещё будет время урвать хоть немного от предполагаемого здорового сна. В параллель с этими надеждами пустая жестянка из-под энергетика рядом с ноутбуком стоит совершенно не скрываясь, будто даже противненько играет бровями и намекает на то, что обеспечит Фурине классическую бессонницу по всем заветам своих предшественников. Девушка морщится и подхватывает её со стола, решая пройтись до мусорного ведра в кухне.       Сейчас, с наступлением утра, в голову лезут привычные опасливые мысли, обязательно включающие в себя все когда-либо увиденные заголовки в духе "мужчина пил энергетики каждый день и умер". Фурина прикрывается от них за иронией и вроде даже не беспокоится. Но полностью изгнать не может.       По ногам пробегает холодок. Окно на кухне, ожидаемо, на проветривании. Глупая забывчивость превращает помещение в нерекомендованное к посещению место, в особенности, если вы девушка в одной лишь растянутой футболке.       Фурине приходится подойти ближе. Поставив баночку на подоконник, она бормочет проклятия и, щедро разбавляя их сленгом, тянется, чтобы закрыть окно.       Встречаясь глазами с каким-то обнаглевшим.       Во всем виноваты узкие улочки. Фурина живёт на одной из таких, где расстояние между домами едва позволяет машине проехать. Нельзя сказать, что это угнетает, напротив, даёт ощущение уюта. Есть что-то непостижимое в этом тихом районе, находящемся не так далеко от центра, но являющемся оплотом спокойствия. Маленькие кафе и круглосуточные магазинчики, размером в четыре шага, создают иллюзию родного города. Даже если сейчас она в чужом.       В том, что сейчас какой-то человек из дома напротив с абсолютным спокойствием наблюдает за ней, вытянувшейся для того, чтобы закрыть окно, виноват очевидный минус жизни на такой улице. Да, балконов у жильцов тут не имеется. Иначе каким бы лёгким делом стали знакомства: протяни руку и уже пожимаешь её соседу из дома напротив!       Фурина во все глаза смотрит на невозмутимого мужчину, не понимая, отчего он так пристально её разглядывает. Немногим позже вспоминает, что на ней одна лишь футболка, в данный момент бессовестно задравшаяся.       Кровь приливает к лицу, моментально появляются силы перебороть ступор. Окно закрывается с чрезмерным энтузиазмом, несчастный стеклопакет хлопает так, что мужчина напротив невольно моргает. Фурина пользуется промелькнувшим в его глазах замешательством и демонстративно гордо одергивает футболку. Лучшая защита — нападение.       Сосед оказывается не из числа совестливых извращенцев, которых легко смутить. Он за считанные секунды возвращается в состояние утренней апатии, кивает, выражая своё одобрение, будто ему приходится хорошенько попросить девушку прикрыться, прежде, чем она соизволяет это сделать. Босая нога Фурины в раздражении отбивает пяткой какой-то бешеный ритм по кухонному покрытию: раздражает. Красивый мужчина, не походит ни капли на озабоченного, а всё туда же! Подглядывает. Мысли о том, что он на своей кухне, утром, с ещё влажными после душа волосами наверняка не просто стоит и ждёт случайных голых девушек в окнах, а готовится начать рабочий день, как-то не посещают её голову.       Фурина пробегается по незнакомцу самым, как ей кажется, уничижительным взглядом и в довесок ко всему показывает язык. Апатичный сосед смотрит удивлённо, но быстро приходит в себя и поднимает кружку с утренним кофе на манер бокала шампанского. Девушка морщит свой очаровательный носик, чувствуя, как по телу проходит ещё одна волна раздражения. Бессовестный — вот напротив какого прилагательного в толковом словаре фото этого франта. Она гордо поворачивается спиной, оставляя без внимания выпитый в её честь глоток из чашки. Последнее слово будет за ней. И это слово "прощайте".       Забытая на подоконнике жестяная баночка из-под энергетика остаётся с мужчиной один на один, достойно держа последнюю линию обороны под его пронзительным взглядом, изучающим уже пустующие окна.

×××

      Фурина думает, что ей мерещится. В действительности таких совпадений не бывает, в жизни люди не сталкиваются лбами, списывая замысел автора на судьбу. Она правда верит в то, что всё в мире является результатом самых разнообразных последовательностей выборов. Но вот какое из действий приводит к неожиданным встречам? Которое влияет на прямое столкновение с самым маловероятным человеком?       Кто-то из нерасторопных одногруппников задевает её плечом, возвращая в реальность. Недовольный взгляд девушки провожает удаляющуюся спину растяпы, но сил злиться уже нет, а сложившаяся ситуация, если глянуть под другим углом, до жути комична.       Никто не планирует заранее университетские "обязаловки". Потому для Фурины заявление о том, что их группа должна посетить какую-то очередную выставку молодёжного, по утверждениям представителя деканата, фотографа, — неприятная подстава. Восхищаться экспозицией предстоит дольше, чем сидеть на несчастной одной паре (девушка давно уже планирует такой необремененный учебой день), да и ехать туда больше, чем до университета. Так что преподнесённый сюрприз не получает особенно положительных эмоций, но смятения не вызывает. Оно появляется чуть позже, когда взгляд упирается в выделенного их группе гида.       Мужчина стоит спиной и Фурина отмечает про себя необычную длину его волос. Они не просто спадают по лопаткам каскадом, плавно перетекая в район крестца, но выглядят ухоженно, когда так красиво переливаются, свободно лежат на подтянутом рельефе мышц, четко обозначенных водолазкой. На секунду девушка завороженно скользит по незнакомцу глазами, лихо представляя наличие ямочек Венеры под слоем одежды, и разочарованно закусывает губу, осознавая, что не в силах увидеть своими глазами их сочетание с длинными волосами. Это срочно нужно зарисовать, Фурина уже готова выхватить блокнот прямо сейчас и сделать несколько быстрых штрихов, но её останавливает пронзающий взгляд. Очень знакомый взгляд.       Рука машинально меняет траекторию: уже не тянется за принадлежностями для рисования, но отчего-то одёргивает край свитшота. Девушку с поразительной быстротой пронзает единственная мысль о том, что последнее слово в этой трагикомедии ещё не озвучено и это точно не её "прощай". Мужчина изучает глазами её лишь на мгновение дольше, чем остальную группу, выдаёт базовое:       — Вы можете звать меня Нёвиллет, если захотите что-нибудь уточнить. На сегодня я стану вашим проводником в мир, представленный объективом перспективного фотографа Ви.       Со стороны осведомленной части группы слышатся нетерпеливые перешёптывания, Фурина же, вместе с остальными непосвященными, равнодушно кивает. За время дороги она успела просмотреть несколько статей в интернете о стремительно восходящей звезде фотографии, скрывающей свою личность под коротким "V.", списала его растущую популярность на ауру таинственности и закрыла. Гораздо больший интерес представляет сейчас сосед из дома напротив, оказавшийся гидом. Вот это уж точно сорванные маски!       В молчании проходит добрая часть экскурсии, взгляд скользит по фотографиям, не ставя целью увидеть искусство или почувствовать его. Всё, что занимает голову Фурины — воспоминания об утреннем происшествии недельной давности. Потому что, несмотря на нелестное мнение, профессионалом Нёвиллет вдруг оказывается превосходным. Его ремарки в основном касаются слов самого Ви и рассказывают о создании фото, подобранном освещении, подгаданном моменте. Мужчина ловко вставляет в экскурсию свои комментарии, относящиеся к фотографии и общей эрудированности, чем, безусловно, подкупает. И обескураживает.       Фурина задумчиво вглядывается в одну из фотографий, пытаясь путём поиска тайных смыслов занять себя на время свободного изучения выставки. Нёвиллет на глаза не попадается, что, наверное, даже хорошо: меньше причин обдумывать, как к нему стоит относиться.       На фото перед ней запечатлён статный мужчина, глядящий сквозь пустой флакон одеколона строгими глазами цвета растопленного золота. Подушечки пальцев, удерживающие стекло, мягко касаются его, а фаланги, в окружении выступающих из-под тонкой кожи вен, выглядят благородно заостренными. Фурина отмечает про себя красоту этих рук и силится запомнить каждый их миллиметр для того, чтобы воспроизвести чуть позже на бумаге.       — Изучаете хозяина галереи?       Девушка вздрагивает, оборачиваясь на знакомый голос. Нёвиллет успевает подойти достаточно близко и теперь изучающе разглядывает, совершенно не стесняясь.       — Хозяина галереи?       Короткий кивок вместо ответа.       — Но, погодите, не вы ли говорили, что никто не знает Ви в лицо? — недоверчивость в голосе студентки становится слишком ощутимой, чтобы как-то её прятать.       — У него с начальником совершенно непостижимые обычному уму отношения, — Нёвиллет позволяет себе лёгкую усмешку. — Не стоит об этом, я не обладаю и каплей информации. Знаю лишь, что выставки работ Ви проводятся только у нас. И что фото хозяина галереи присутствует в каждой новой экспозиции.       Фурина переводит взгляд на работу. Быть может, всё это затевается хитрым фотографом ради того, чтобы оставить свой росчерк, знак авторства, на образе мужчины с проникновенным взглядом?       — Вы разбираетесь в фотографии? — неожиданно спрашивает Нёвиллет, искоса наблюдая за чужим интересом к истории снимка. — Может, интересуетесь?       — Спасибо, но нет, мне больше по душе рисование, — Фурина, к своему удивлению, не ощущает себя рядом с ним в опасности.       — Тогда я могу прямо сейчас устроить вам тест "какая вы фотография".       Разномастные глаза с интересом упираются в собеседника, в них на долю секунды мелькает живой интерес, тотчас же замаскированный под уставший обыденный тон:       — Ну только если уж так настаиваете.       Нёвиллет без промедления отвечает, не забыв скрыть усмешку:       — Фото Эйнштейна от Артура Сасса.       — Даже без знания фотографии догадываюсь, что это то самое с высунутым языком, — хмыкает Фурина, мгновенно парируя: — но тогда вам придётся признать, что ваш результат в этом тесте — фото пойманного с поличным вуайериста!       — Я был у себя дома, занимался утренней рутиной, — и глазом не моргает, — никто не виноват, что вы забыли об особенностях наших окон. Я и сам в одних лишь спортивных штанах вышел, тоже любите подглядывать? Кстати, неделя прошла, а баночку никак не выкинете.       Девушку внезапно начинает забавлять ситуация, в голове щёлкает рычажок, запрещавший мгновением ранее общаться с гидом без предубеждений.       — Забочусь о том, чтобы вам было, что разглядывать во время утреннего кофе-чая.       — И что, по-вашему, из напитков я предпочитаю?       Фурина искренне пожимает плечами и мотает головой в неопределённости. Странные вопросы прекрасного гида. Сейчас, когда дымка неизвестности потихоньку уходит, некоторые факты становится тяжелее игнорировать. Например то, что в хитром прищуре есть львиная доля очарования, а в остром уме — ярчайшая привлекательность.       — У вас будет шанс узнать, если согласитесь сходить со мной в кафе.