Холодный и тёплый.

      В дурном сне ему мерещились миражи, полные ужаса, шедро усыпаюшего мурашками каждую поджилку крепкого тела. В какое-то мгновение точь-в-точь как в реальности стало ощущаться чужое присутствие, чье-то горячее дыхание, чьи-то горящие глаза, это "что-то" словно впитывало каждый судорожный вдох, сорвавшийся с губ. Оно обжигало враждебностью опаляющего взора и как-либо закрыться от него не получалось: горло, обвитое тяжёлым змеинным хвостом, прижимало к земле и он, борясь из последних сил, старался вырваться из хватки, но вдруг... ....Встал.        А точнее резко раскрыл глаза и обнаружил себя в кромешном мраке, однако не холодного чёрного подвала, не пустого бескрайнего космоса. Это было ничем не меняющееся день ото дня квадратное помещение с одной кроватью и перебигающими кучами бордака из одного угла комнаты в другой — а так ничего нового, необычного и уж тем более ничего, что могло бы вселять истинный страх человеку, что видел своими глазами смерть.       И все-таки ему чертовски холодно. — Хэй, — доносится слабое бормотание сбоку. — Ты меня чуть не избил до смерти во сне. Все в порядке?       Все что остаётся, это ошарашенно вглядываться в темноту, пытаясь разглядеть чужой силуэт — нет, рядом с ним нет никаких змей, это просто Кай. Коул вздыхает с облегчением - живой и здоровый Кай — лучшее, что и кого он ожидал увидеть сейчас возле себя. И никакого змеиного хвоста, желающего придушить за шею — это всего лишь навсего рука Кая, удерживающая от падения с угла кровати. Стоило бы лечь, как ни в чем не бывало, и продолжить спать со спокойной душой, однако все его внимание было в миг привлечено чуть сонным ниндзя огня: Кай лежал на животе, приобнимая одной рукой Коула за плечо, а другой прижимая подушку к себе.       Коул задумался, а было ли это из побуждений хоть как-то остановить его схватку с воздухом во тьме и обезопасить себя, или же Кай все время клал руку ему на плечо?       Удивительно, но даже горячие руки Кая не спасают от холода. — Я чувствую себя холодным, — несколько отстранненно пробурчал Коул себе под нос, ещё больше погружаясь в омут своих мыслей: навязчивых, неукратимых и вполне имеющих место быть — что в сто раз страшнее. У него явно не удавалось совладать с бесами внутри себя в одиночку, он старался обходить взором красную фигуру стороной. — Да?       Молчание прерывает лишь скрип кровати — Кай неторопливо присел на покрывало и продолжил вдумчиво бросать многозначительные взгляды на хозяева комнаты. Кто бы что ни говорил, но и в самой непроглядной тьме найдётся лучик света, что послужит маяком спасения, но при везении лучиков может быть и два — по крайней мере со стороны отливало медовым свечением, а Коул, решившись взглянуть в глаза напротив, невольно засмотрелся.       Даже глаза горят, вот-вот пламя сердца вырвется и осветит всю комнату. Уж точно всему миру будет не до заморозков и холода, а Коулу в первую очередь. Он-то мог представить, что было бы, если бы Кай не держал контроль над своей стихией...       В ответ вперив взгляд, Кай неизбежно потянулся рукой к своей пижаме, цепляется указательным пальцем за воротник и немного оттягивая его в сторону. Было приятно обратить внимание на это движение: хотя бы что-то остаётся неизменным. У Кая слишком много жестов в зависимости от самых разных мелочей, казалось бы, незначительных на первый взгляд, как Коул, и каждый несущий свой особый подтекст. Ему они запомнились наизусть. Кай сейчас взволнован и глубоко задумался, пусть лицо его оставалось беспристрастным и спокойным.       Коулу нравилось, что с Каем он мог просто побыть собой и давать себе слабину — совсем незаметно, но дать себе отдохнуть. Коул очень был счастлив, что Кай остаётся рядом и такой, какой есть — в нем ничего не хотелось менять.       Но Коулу становилось холодно каждый раз от мысли, что он не может стать лучшей версией себя, чтобы тот почувствовал такую же поддержку и опору от него в ответ...       Они могли разойтись по своим кроватям, но Кай снова повёл себя не так, как обычно – он желал быть рядом.  — Знаешь, а ты мне напоминаешь вулкан. — А? — Ты... как же у тебя это получается? Камень сдерживает твой потенциал, жар земли, как и...       Стоит ли говорить, что ниндзя земли впервые слышит что-то подобное в свой адрес. Он даёт себе секунду собраться с мыслями, но последующие размышления перебивает Кай: — ...ты даёшь тепло, семейное. Всем нам. Знаешь же, где-то глубоко внутри земля тоже тёплая. Говоришь, что ты холодный? Ты? Вот тут мне кажется, ты по настоящему перегрелся... Или я. Ты точно не бредишь, может у меня температура? Или все-таки у тебя...       Коул оборачивается и рукой сжимает грубую ладонь, протянутую к его лбу. Мягким действием переместив чужую руку со лба на свою щеку, он измученно прикрывает глаза.       Кай тихо вздыхает. — Знаешь, я тобой восхищаюсь. Коул, не знаю, какая тебе взбрела в голову глупость, но ты, серпинтин тебя возьми, самый тёплый человек, которого я когда-либо встречал.       От слова "серпентин" ниндзя в черном хмурится, вызывая этим тихий смешок со стороны. Внутри словно вот вот что-то вскипит... — Отдавать всего себя команде это, конечно, хорошо, но...       Коул поддается первый; без слов и приреканий Кай сцепливает руки за большой спиной парня и тихо смеётся. Неожиданные объятия — это их отдельный вид искусства, имеющий глубину такого маштаба, непостижимую никем, кроме них двоих. — С тобой мне не сравниться, конечно, — сжимая губы и утыкаясь лбом в плечо Кая, Коул хотел было продолжить, но замолк. Кай...        Кай. Кто же он такой?       Если упустить моменты, когда его и спустить с небес на землю не доставляется возможным никому, то он один из самых ответственных,(если сам этого захочет и не зазвездится раньше времени). Он много раз брал на себя ответственность в важных вылазках и в принятии решений... в воспитании. Но разве ему самому не было холодно от одиночества, от не имения опоры рядом собой?       Коул очень хочет ей быть. Лишь мысль о том, что он будет нужен — оттапливает его сердце. — А ты со мной и не сравнивай, — шутливо упрекая, усмехнулся тот, и ниндзя земли с заворожением ощутил, как спавшие каштановые волосы слегка щекотят его кожу.       Одним сильным движением и без предупреждения Коул опрокидывает Кая на кровать рядом с собой, заставляя от неожиданности с криком упасть Кая на спину в одеяло, в объятия Коула. Тихие посмеивания перерастают и безудержнчй смех — вот что им нужно было для настоящего счастья.       Проснуться посреди ночи и напомнить себе, что они на этом свете есть друг у друга.       Коулу в последнее время снятся кошмары, в которых он не в силах дать отпор — это то, что пугало его больше всего, ведь если он сможет защитить себя — то не сможет защитить тех, кто ему по-настоящему дорог...       Он желал оставаться таким же сильным и уверенным, не давать страху и усталости взять над собой верх, но чувствовал вину перед каждым, кому смотрел в глаза: частично он врал. Ему казалось, что боль и тяжесть уже вырывается наружу и все видят это, видят, как он постепенно сдаёт позиции, смотрят с сожалением и ничего не говорят.  — Поверь, мы все вместе не просто так... Я всегда рядом, чтобы помочь. Все мы. — поражённый, ниндзя земли вздыхает, не смея утаить своего восхищения и шока. Именно этого и её хватало ему услышать. — В одиночку трудно справиться со всем сразу, поэтому... Я с тобой, Коул.       Именно это и терзало его все это время. — Я тоже рядом, чтобы помочь тебе, огонек.       Кай оборачивается на Коула, мгновение — на лице у него появлятся ухмылка. О боже, Кай, не говори, что ты снова вернулся и принялся за старое! — Знаешь, а мне нравится твоя кровать... — с ноткой заигрывания бормочет ниндзя огня. — Надо же, какое совпадение! Мне твоя тоже. — Значит, в следующий раз спим у меня? — Ну раз ты приглашаешь...