Gabrieliada (Габриэлиада)

Night is still as leaden ingot; Clouds infest the Moon to lick it; Light wind makes a wave on silken Napkin you are blandly swaddled. I will lullaby and rock ye, We're so close to each, so cognate, Met in such a sundry beds though: I'm in coffin, you're in cradle, You're in cradle and I'm in coffin… Listen to the song of hailed. Try, my lovely, swim the lade... Where the sky turns into Heaven You have chosen yours a way then To be levin thrown amongst shade, Who are simple to persuade… You'll be growing, one of other Ever did not see your Father Laughing, groaning, howling, crying, Firing soul of yours in Hate, Blaming death or glorifying... I am in here to prevent You from laying in my bed. Sun will fight you in the eyes then: To cosplay they're so inviting, Men of lead, of steel and iron And of waters, hard and quell: Bleed in heart but live is severe, Deeply hide, though have no measure, Born in both parts of an angel, Gone so high with no farewell - Look at me, here is the ending Flesh of holy Gabriel! Thy are too by bore and spell. When the limbs had given pleasure Start to make the more vexations Be scared: here will come the chair days Course you lost the sense for form It is common, so don't suffer Never try to turn your youth back When beyond the gates of summer It will be not true but sore Cause you took the form for meaning Not that bad then to be old - Never yet to think of so. This will life be at the judgement Sequence of gets and grudges As be soul to calculation - Not as weighty as a pile If believe or not, no matter You will see who have no measure, As I saw, and all will scatter And the Hate will disappear Renegade of death and heaven Under the persimmon tree - Is the genitor of we... Five steps back past six steps forward: Helpless heritor of honored Mother laying near-slaughtered Under holy pressure... It was subtle, but now stand greasy None is higher then sky, no easier Curse your Father for that deed, so Leaving place on Hearse's stand Sleep, until the bell is ringing, Sleep, and look at me in hell, Flesh of holy Gabriel! *** Ночь тиха, как пуд металла, Облака луну ласкают, Лёгкий ветер лишь колыхает Твой узорчатый покров. Буду я тебя баюкать - Мы похожи друг на друга, На различных ложах пусть мы - В колыбели и в гробу. Я в гробу - ты в колыбели; Моему внемли напеву, Нить чтоб смысла не спугнуть. Когда небо влипнет в звёзды, Путь по жизни изберешь ты Пущен молнии стрелою Среди зыблемых теней Будешь ты расти средь прочих, На язык не зная: "Отче!" Ты бранясь, смеясь, со стоном, Ненависти огнь храня, Смерть кляня иль прославляя... Здесь я, чтобы опасти Тебя от своя пути. Солнце, все ж, тебя ослепит: Устремишься ты по следу Тех, кто сталь, свинец, железо, Воды именами взял: Сломлен ранами в душе ты - Скроешься, хоть те нет меры, Ангелов двоих наследье, Без прощанья что ушло: Посмотри ж на облик смертный Плоти Габриэля ты, По рожденью кой наследник. Когда ж ветви наслаждения Станут блеклы, как те тени, Устрашись: старости время Здесь - за формой скрылась суть, Не страдай - обычно это, Не пытайся то замедлить, Ведь за зрелости вратами Юность ложна и грустна. Ибо принял форму сутью Не так плохо, все ж, стареть - Здесь о чем подумать, есть. Такова жизнь пред финалом, Суммой всех побед, ударов, За душой все, что осталось Там - не тяжелей пера. Веришь в бога ли ты, нет ли, Ты узришь, кому нет меры, Как я видел -все поблекнет, Ненависть исчезнет вмиг Ренегат небес и смерти, Под стволом хурмы развесым, Ждёт там прародитель наш... Пять шагов назад из шести: Матери наследник нежной, Под давлением небесным, Там легла, едва дыша. Было блекло - стало жирно, Проще неба нет и выше; Отца за то прокляни ты, Что оставил адский пост Спи ж, пока твой час не пробьет, Спи, и видь меня в аду, Габриэля плоть и дух!