я пытался уйти от любви.

сигаретный пепел падает на застиранный свитер. эта вещь давно не стиралась, имела потрёпанный вид и множественные капли запёкшейся крови. даже ее владелец уже не знает, его ли эта кровь или же чья та другая. совсем молодой парнишка вдыхает такой нужный запах жжёного табака, который приводит в чувства, пропитывает каждую клетку тела и врастает под кожу. только вот под кожей места нет. там все занято нескончаемой болью. он состоит из этой вязкой субстанцией, которую не видно человеческим глазом, но она противно ощущается на коже и под ней. засасывает оставшиеся частицы живого, выворачивает органы наизнанку и не оставляет внутри ничего, кроме как ноющего чувства, которое так по животному оставляет новые шрамы. в подвал, в котором находится юноша, заходит малец, по виду еще младше, чем вышеуказанный. он шумно втягивает носом воздух, насквозь пропитанный запахом табака и перемешавшийся с отчаянием и безысходностью. — Вов, там все собрались, тебя только нет. без тебя вся группировка стоит. – шмыгает носом, неприятно хмурясь, когда на слизистой остается осадок чего-то горького. внутри у младшего все сжимается, а сердце делает кульбит, когда он видит своего старшего брата в таком состоянии. еще совсем малюткой этот парень познал суровую дворовую жизнь, которая не щадила никого. ему ломали каждую кость натренированого тела, но настоящую боль он испытывает сейчас, когда перед ним заживо разлагается его пример подражания. вова всегда был идолом для своего младшего братишки. тот равнялся на сурового мужчину, с вечными гематомами на лице и рассказами о новых драках «за асфальт». — Марат, свали нахуй. – до этого, всегда уравновешенный и рассудительный владимир, никогда не смел выражаться матом на брата, но сейчас от прежнего володи осталась лишь оболочка. улица вывернула позитивного и бойкого парня наизнанку. выдернула сердце с корнями и вставила туда лезвие, которое вновь и вновь резало его изнутри.

** — совёнок, а, совёнок. попробуй догнать. – девчушка лет двадцати беззаботно бежит по какому-то двору, громко смеясь и изредка оборачиваясь на бежащего сзади нее парня. совёнок счастливо улыбается, гонясь за девушкой совсем по детски, не пытаясь ее догнать и поддаваясь на столько, на сколько это возможно. — попалась!! – громко восклицает светловолосый, когда заключает брюнетку в кольцо из рук. он крепко прижимает ее к себе, оставляя такой невинный поцелуй у виска. они оба наслаждаются моментом, наслаждаются этим временем и друг другом

. ** воспоминания подобно лезвию режут по не зажившим шрамам, делая их еще глубже. на лице мужчины нет слез. они все закончились еще в первые сутки после точки невозврата. стеклянные глаза сверлят потолок подвала, прокручивая где-то на подкорке совсем недавние события. нет, такого не бывает. не могут просто взять и вырвать сердце. забрать последний смысл жизни. так нельзя. с таким не живут. Владимир последние несколько суток и не живет. он существует, по крайней мере, пытается это делать. он не помнит, когда последний раз ел или спал. все это время светловолосый только курил. лишь сигареты помогали мужчине. они забирали маленькую часть боли. нет, не забирали. приглушали ее, затем возвращая с новой силой. в язык уже впитался вкус никотина и бумажной обертки: горький и с нотками железа. все это время его друзья пытались вытащить из этого темного подвала, пытались развеселить или подбодрить, но ему уже ничего не поможет. перед глазами все еще силуэт его девочки, его вселенной и смысла жизни. в голове он все еще трепетно целует ее в висок после пробуждения, прижимает к себе и накручивает темные волосы на разбитый палец.