Радости тихих будней

      Раннее зимнее утро в Воронеже. По темным улицам в свете фонарей качаются на ветру хлопья пушистого снега. Все дорожки, подходящие к обычной муниципалке, замело толстым слоем белой пудры из-за чего все, кто приближаются к учебному заведению, матерят бедного дворника на чем только свет стоит.       Громкий хруст из-под ботинок врезается в самые дальние уголки мозга, вызывая неподдельный гнев у ещё толком не проснувшегося учителя русского и литературы. Последнее, чего он хотел бы в это промозглое утро — так это переться к детям, которые обязательно будут орать, тем самым вызывая головную боль. Не сказать, что Джон совсем не любил детей. Все же он зачем-то пошёл на педагога, не так ли? Просто кому вообще понравится вставать в половине седьмого утра двадцать девятого числа и переться в школу ради чьих-то отпрысков, дабы объяснить неразумным о важности того же Островского в русской прозе. В это время уже хочется резать салаты, украшать ёлку и сидеть в ожидании праздника.       Не так давно в школе случились перебои с отоплением, поэтому теперь все учащиеся и учителя рисковали сесть и примерзнуть к стулу намертво. В некоторых классах температура опускалась до плюс десяти, на что обеспокоенные родители уже начали писать во все инстанции, стараясь добиться нормального существования в учебном заведении. Наплевав на все уставы школы, Джон уже вторую неделю приходил в свитерах на занятия. Класс, что был под его руководством, сделал точно также, от чего теперь "Джоновских" было видно сразу.       Пустое помещение класса встречает ледяным воздухом, тишиной и умиротворенностью, но неизменным здесь является лишь первое. Только стрелка часов перевалит за без десяти восемь, как в класс сразу ворвутся сорванцы среднего звена и нарушат всю волшебную пелену помещения. Они, словно муравьи в оживленном муравейнике, станут переговариваться, бегать и списывать домашку. Правда, скорее всего, первую половину русского будет проводиться разбор полётов за былую неделю, так как сейчас урок у 8 "А", классным руководителем которого и являлся Джон. Лёгкими движениями на зелёной доске выведенным почерком появляется тема сегодняшнего первого урока.       Присев на край парты среднего ряда, учитель ещё раз осмотрел доску. К своему почерку он относился крайне трепетно, поэтому никогда не упускал возможности где-то подправить какую-нибудь букву. Со стороны входа послышался размеренный стук, а после дверь открылась, наполняя небольшое помещение противным скрипом. Джон уже несколько месяцев обещал себе смазать эти петли, но где-то глубоко в душе надеялся на руководство школы, которому на самом деле было плевать.       Тишину кабинета прервали чужие шаги, а сразу после на плечи учителя русского легли теплые ладони. Джону даже не надо было оборачиваться, чтобы узнать кто это. Лишь один человек приходил к нему каждое утро, разбавляя тоску помещения своим присутствием. Мистер Линч — как его в шутку иногда официально называл Джон — был учителем биологии этажом выше. С ситуацией холода ему повезло чуть больше, так как в лабораторию были выданы пара обогревателей, которые теперь стояли в самом кабинете и хоть немного, но отдавали тепло промерзшим детям. Дети Егора обожали и это даже не преувеличение, Джон иногда подумывал, что он душу продал за это, но на самом деле биолог просто сам души в детях не чаял. Так и получилось, что вечно угрюмый учитель русского готов был плавиться в руках Егора. — Ну и погодка сегодня, я промерз до костей — бархатный голос послышался у самого уха, а по телу прошли мурашки от теплого дыхания на коже. — У тебя же машина, — на плече вместо ладони теперь была макушка биолога, а сам он присел на ту же парту, склоняя голову. — Да ты прикинь, я её только вчера в сервис отвёз, а тут такие холода стукнули! — на несколько секунд повисла тишина, прежде чем Егор снова подал голос — "Назывные предложения"… Хм, я даже и не вспомню, что это. — А тебе и не надо. Это тема не особо нужна, но есть в учебнике — просто пожал плечами Джон. Эта тема действительно больше нигде не встречалась и являлась "пустой". — Мне бы сейчас простые темы. Первый урок с 11 классом, а там подготовка к ЕГЭ. У меня уже руки трясутся от Резумина. Он вообще ничего не делает, но пошёл на профиль каким-то фигом. Так, а ну-ка сядь подальше.       На последней фразе Джон немного подвис из-за резкой смены темы общения, но неясно даже для самого себя почему — повиновался, дальше сев на парту, не доставая ногами до пола. Егор же в свою очередь поднял голову с плеча, от чего то сразу окатило холодными прикосновениями воздуха. Свесив ноги с торца парты, биолог лёг на нее, головой укладываясь на колени рядом сидящего парня. Руки Джона мелко дрогнули от неожиданности и зависли на уровне груди. Дыхание замедлилось, а мир вокруг и вовсе будто остановился. — Ты что творишь?! У нас дети двинутые, залетят в кабинет без предупреждения! — улыбающийся во все тридцать два Егор только закатил глаза, и обхватив Джона за запястье, приложил к своим губам тыльную сторону ладони, оставляя на ней невесомый поцелуй. — Мистер Эванс, я закрыл дверь на защелку. Не волнуйтесь, никто не зайдёт, — улыбка биолога, кажется, стала ещё шире от вида того, как по лицу Джона пополз жар. — Боже, Егор, что с тобой сегодня? — чуть ли не по-детски хныкая пробормотал учитель русского, свободной рукой он прикрыл глаза, чтобы не видеть весь этот разврат, лежащий у него прямо на коленях.       Казалось, что стояк в штанах только каким-то чудом не стал второй подушкой для Линча, который продолжил выцеловывать дорожку на ладони, чуть ли уже не обсасывая пальцы. Решив хоть немного сохранить собственное достоинство, Джон вырвал руку из некрепкой хватки, прижимая к самому рту биолога, дабы угомонить. Тот в свою очередь начал елозить головой по коленям, толи пытаясь высвободиться из "оков", толи стараясь ещё больше засмущать бедолагу.       Не выдержав, Джон схватил Егора за плечи и одним движением толкнул в сидячее положение, тут же придвигаясь следом. От быстрой смены положения в глазах парня заплясали разноцветные звездочки, похожие на снежинки снаружи, из-за чего он выпал из реальности, совсем не видя ничего перед собой. Агрессивно, но все же с толикой нежности Эванс взял в свои ладони лицо Линча, сокращая между ними расстояния до жалких пары сантиметров. Обжигающее дыхание на губах заставляло тело биолога покрываться мурашками, а от сказанных слов хотелось и вовсе застонать, поджав пальцы на ногах. — Вы так хотели меня вывести, мистер Линч? Так вот, вам повезло, что стрелка часов скоро перевалит за без пятнадцати восемь и мне придётся открыть эти… — не успел он договорить, как Егор подался вперёд, нежно целуя в нижнюю губу Джона. — Ну нет, так просто не отделаешься.       Припадая к оголенной бледной шее, Джон впился в неё острыми клыками, оставляя заметный, но прикрываемый одеждой укус. От резких ощущений Линч шумно выдохнул, сдерживая хриплый стон, и сжал ноги меж собой. — С кем там тебя твои старшеки свести пытается? С Еленой Александровной? Ну вот теперь и объясняйся, — с кошачьей ухмылкой промурлыкал парень куда-то в закрытые рубашкой ключицы.       По учащенному дыханию было видно, что он и сам хотел продолжения, но стрелка настенных часов неумолимо напоминала о предстоящем уроке. — Ну спасибо, блин,— спрыгнув с твердой парты, Линч слегка покачнулся на подзатекших ногах. — Ладно, действительно пора идти. —Шею прикрой, принц-недоделка, — на столь "грубое" замечание Егор лишь по-детски показал Джону язык, но застегнул рубашку на последние пуговицы.       Школьные коридоры спешно заполнялись детскими голосами, что увлечённо разговаривали о предстоящих долгих каникулах. Учителя медленно раскачивались и готовили связки к очередному дню, перечитывая материал сегодняшних уроков. Город просыпался, задыхаясь в выхлопах заводов и машин, которые накрывали улицы из-за безветренной погоды, и утопая в сугробах снега, но все еще был счастлив ярким гирляндам на вывесках и бульварах.       Осталось потерпеть совсем немного до долгожданного заслуженного отдыха.